Похищенные Драконы Том 1 Глава 427 Послесловие: Жили они долго и счастливо
Ранее в Похищенные Драконы...
Девушек привели в дом Бом.
Жилище оказалось весьма просторным.
Отдельным.
Три комнаты.
К моменту их возвращения волосы Бом уже начали обретать бирюзовый оттенок.
Словно она отращивала окрашенные корни наоборот: бирюзовый цвет спускался от кончиков прядей всё выше.
— Заходите, все.
Когда они вернулись, Бом уже успела накрыть стол едой.
Острые куриные лапки.
Свиные ножки.
Курица.
Две пиццы.
Кисло-сладкая свинина, «Восемь драгоценностей» и другая китайская еда.
Несколько видов бургеров.
Мороженое.
А ещё ччольмён, токпокки, жареные пельмени, одэн и прочая уличная еда.
— Ого. Запах просто невероятный.
Почему-то меню показалось очень знакомым.
— Ох! Это случайно не курица «Сладкая чесночная бомба»? Запах до боли знакомый.
— Ага. А рядом соус с острым перцем и майонезом. Их вообще отдельно продают, но я решила заказать вместе. Как думаешь, подойдёт?
— Онни, ты больная? Ты теперь доктор пожрать?..
— О? Это случайно не то самое?
— Угу. Острые куриные лапки. Твои любимые.
— А насколько острые?
— Уровень семь, «Адское пламя». Я ещё попросила хозяина сделать поострее.
— Вау. Иногда так хотелось. Черт, как же я рада их видеть.
Особенно ярко загорелись глаза Ёрым и Каыль.
И не только их.
Перед Ю Джитхэ лежал до невозможности знакомый бургер.
— Это тот самый.
— Помните?
— Конечно помню.
— Этот я сделала сама.
Ю Джитхэ невольно усмехнулся от заботы Бом.
Бургер был почти точной копией домашнего бургера, который в детстве однажды подарил ему благодетель.
Похоже, Бом запомнила его ещё тогда, когда они готовили такие во время выборов председателя у Кёуль, и теперь повторила.
— Бом.
— Да?
— Спасибо. Я очень рад.
Бом улыбнулась и кивнула.
Так четверо расселись за столом, едва выдерживавшим вес еды.
Обычно никто не молился и не складывал ладони перед едой.
В обычный день Ёрым уже схватила бы что-нибудь и тем самым открыла ужин.
С каким-нибудь: «приятного мне аппетита».
Но сегодня всё было иначе.
Никто не тянулся к еде.
Ю Джитхэ — тоже.
Он положил ладонь на бургер,
но не мог начать есть.
— …
В окно падал солнечный свет.
На столе стояла вкусная еда.
Рядом сидели дорогие люди.
Можно было просто есть вместе и рассказывать друг другу о каких-нибудь пустяках, случившихся сегодня.
Самый обычный миг.
Когда-то настолько привычный, что не вызывал вообще никаких чувств.
— …
Но теперь всё было иначе.
Что им пришлось пережить, чтобы снова получить этот миг?
Какие жизни пришлось прожить,
чтобы почувствовать это маленькое счастье?
Стоило подумать об этом, и Каыль уже не могла просто взять и откусить куриную ножку в руке.
— …Вы, вы чего? Хе-хе.
Но Каыль совсем не хотела такой атмосферы.
Она неловко улыбнулась и замахала ножкой, словно светящейся палочкой на концерте.
— Онни? Онни-и? Давайте есть. Ну-у?..
Помахала перед Бом.
Перед Ёрым.
— Да что с вами всеми? Даже аджосси. Всё остынет!
Помахала перед Ю Джитхэ.
— Ну правда!.. Онни. Вы ведь не забыли «то самое»? Соберитесь уже!
Если мы снова его встретим,
давайте пока спрячем грусть.
Будем постепенно возвращаться к обычной жизни, разговаривать и понемногу делиться тем, что произошло.
Не станем скрывать от него, что пережили, но и не будем давить этим на него.
Похоже, все очень старались держаться.
— …
Бом прижала руку с ложкой ко лбу.
Опустила голову.
И тихо, почти беззвучно заплакала.
Перед глазами пронеслись годы, когда она истекала кровью, плакала, стонала и впадала в отчаяние —
ради одного этого мгновения.
— …
Через секунду Ёрым тоже закрыла лицо обеими руками и заплакала.
Память, не тускневшая ни на миг, снова и снова рисовала в голове самую дорогую ей связь.
Ёрым скучала по нему.
По человеку, который дал ей будущее.
Надежду.
Верил в неё.
— А… ну зачем… Вы же сами говорили не плакать…
За всё Странствие, которое вовсе не было коротким, Каыль только получала от Ю Джитхэ и ничего не успела дать взамен.
Лишь после расставания она поняла это и тысячу раз жалела о том, чего уже не могла вернуть.
И последней не выдержала Каыль.
Тоже разрыдалась.
Кто-то однажды сказал:
когда тяжело и грустно, мы улыбаемся, потому что вспоминаем счастливые времена.
А когда счастливы — плачем, потому что вспоминаем тяжёлые.
В тот день ужин превратился в море слёз.
Потому что все наконец стали счастливы.
* * *
Регрессия [Времени Провидения] тяжело давит на живое существо.
А девушки ещё и несколько часов прорыдали над едой.
Сил не осталось совсем.
Голод, правда, никуда не делся.
Остывшую еду кое-как разогрели и подчистую съели.
После этого девушки разошлись по комнатам.
Каждая сказала, что ей нужно хоть немного поспать.
Ю Джитхэ тоже был измотан и чувствовал себя неважно.
Но спать в отдельную комнату не пошёл.
Потому что посреди гостиной, на цветочном горшке Бом, лежало «драконье яйцо», которое Каыль сняла с ожерелья.
— …
Он подошёл к яйцу и сел напротив.
Стоило закрыть глаза и сосредоточиться, как внутри ощущалась жизненная сила.
Ещё не родившееся,
но уже полностью сформировавшееся существо.
Готовое появиться на свет в любой момент.
Ю Джитхэ помнил: когда девушки устроили море слёз, внутри яйца что-то завозилось.
«Что там говорила Каыль?» «Кёуль возмущается, что ей никто такого не рассказывал… Говорит, руки от обиды дрожат… Что теперь зелёным драконам вообще верить нельзя…» А затем Каыль заливисто рассмеялась. Её смех всегда поднимал ему настроение. Ю Джитхэ тихо улыбнулся, положил ладонь на яйцо и медленно погладил скорлупу. И тогда почувствовал странное. Тук. Что-то изнутри ударило по скорлупе. — О. Ошибиться он не мог. Ю Джитхэ осторожно поднял большое яйцо и уложил себе на колени. Снова погладил. В ответ пришло два удара. Тук-тук. — Ю Кёуль. Так ты там. Ситуация почему-то казалась знакомой. А потом ему пришло в голову, что это почти похоже на разговор с ребёнком до рождения. — И долго ты собираешься там прятаться? Я хочу тебя увидеть. Тук. — Говорила, вернёшься взрослой, когда исполнится двадцать. А в итоге не взрослая — совсем малышом стала. Тук. Ю Джитхэ улыбнулся и продолжил гладить яйцо. Как будто и правда разговаривал с ещё не родившимся ребёнком. Спокойно рассказывал. О том, как сильно скучал. Как рад, что они снова встретились. Потом снял с запястья часы, положил на яйцо и включил хорошую, бодрую музыку. Он не очень разбирался, но вроде бы будущие родители делали что-то такое. — Буду ждать, когда ты вылупишься. Думаю, недолго. Ты ведь уже один раз это делала. Тук… — Но слишком спешить тоже не надо. Передалась только душа, а тело действительно младенческое. Сказали, если будешь силой пытаться выйти раньше времени, можешь травмироваться. Тук-тук… — Вот и хорошо. Ты тоже устала после регрессии времени. Отдыхай. Ю Джитхэ хотел вернуть яйцо на горшок и пойти в спальню. Но оно вдруг затряслось так сильно, что чуть не подпрыгнуло. ТУК-ТУК-ТУК-ТУК! Наверное, не хотела, чтобы он уходил. Тогда Ю Джитхэ осторожно взял яйцо и понёс в спальню. Лёг рядом с уже уснувшей Бом, которая тихонько посапывала. Пора было и ему немного поспать. Под одеялом. Обняв яйцо. * * Примерно в это же время Кёуль внутри яйца чувствовала чудовищную несправедливость. Другие онни нормально встретились с Ю Джитхэ и уже успели обо всём поговорить. А она всё ещё сидит здесь, ничего не видит! Надо скорее выбраться и выполнить обещание… Чем больше Кёуль думала, тем сильнее возмущалась. Когда предложили вернуться в прошлое, она, конечно, решила, что вернётся в прежнем теле. А её — раз! — и запихнули в яйцо? Никто с ней заранее этого не согласовывал. Сколько она ждала этого мгновения? Триста лет. Целых триста лет после пробуждения она хотела встретиться с Ю Джитхэ! И вот вернулась — и сидит в яйце. К первой проблеме добавлялись ещё две. Во-первых, до рождения всё равно оставалось немало времени. Во-вторых, на следующий день кто-то узнал, насколько ей обидно. — Ой-ёй-ёй↗ Стоило услышать голос за скорлупой, и Кёуль сразу поняла: сейчас начнётся нечто ужасно бесячее. — Бе-е-едная наша Кёуль, ну что же тепе-е-ерь↘↘↗↑ Интуиция не подвела. Это было драконье отребье Ю Ёрым. — А мы вчера и поели с нашим аджосси. И сегодня уже гулять собираемся. Вечером пойдём по магазинам и одежду купим. А наша Кёуль что будет дела-а-ать? Может, купить тебе курицу-наседку, чтобы высиживала-а↗? БАМ-БАМ! Кёуль изо всех сил заколотила кулачками по яйцу. Но твёрдая драконья скорлупа даже не дрогнула. — Эй, Ю Кёуль. Слушай внимательно. Я со своим милым буду есть. Смотреть кино. Играть. Просить сварить мне рамён. Потом мы вместе пойдём кататься на санках. — Онни. Хватит. Кёуль сейчас расплачется… — Потом в парк развлечений, потом в кошачье кафе. Потом зайдём в ресторан с рисовыми чашами, съедим кальби-доппап, а потом втроём с Каыль устроим суперспециальные обнимашки. Конечно, без тебя. — А-а, да хватит уже, демон ты сраный!.. У Кёуль от злости и обиды дрожали руки и ноги. К глазам почти подступили слёзы. — В конечном счёте победила я, потому что родилась раньше♠ — А, блядь… это уже перебор… И вдруг голос Ёрым отдалился. Похоже, даже ей самой стало неловко от собственной мерзости. Как бы то ни было, Кёуль подавила гнев. Она уже не маленькая, чтобы поддаваться на настолько дешёвую провокацию. Не ребёнок. Она тоже прожила около тысячи лет — почти как Бом, Ёрым и Каыль. Да, Кёуль намеренно избегала лишнего опыта, чтобы сохранить те годы максимально особенными. Да, теперь оказалась в теле младенца. Но ребёнком она всё равно не была. Нужно только родиться. Вот родится — и тоже сможет ходить по магазинам! Гулять! Играть! Просить сварить рамён! Кататься на санках! Получать суперспециальные обнимашки!.. И сказать Ю Джитхэ то, что обещала!.. — Ох, милый. Может, с сегодняшнего дня мне звать тебя «оппа»? Она всё это сделает. — Или… «дядя»? И я тоже… — А если ни оппа, ни дядя? Может, «па…» Хватит! Замолчи уже, психопатка!.. … … … Но когда через несколько недель Кёуль наконец разбила скорлупу и родилась, обида стала ещё сильнее. Это произошло, когда она вылупилась и приняла человеческий облик полиморфом. Ну как такое вообще могло случиться? Словно весь мир объединился только ради того, чтобы над ней издеваться. Кёуль хотела что-то сказать Ю Джитхэ, но вскоре уныло вздохнула.— Ой? Смотрите, Кёуль лепечет.
Она не могла говорить.