Похоже, мой любимый муж собирается со мной развестись Том 2 Глава 249

— В-ваше высочество! — от столь неожиданного приказа Гарсия невольно повысил голос.

С самого утра Генри почему-то испытывал к Гарсии необъяснимое глухое раздражение. Это чувство нарастало и крепло, пока принц не выдержал: его губы скривились в презрительной усмешке.

— А что не так? Если мы не в состоянии обнаружить ловушку и не можем в полной мере использовать нашу силу в этой чёртовой чащобе, разве не разумнее просто сжечь её дотла?

— Но…

— Гарсия, я слышал, что твой родной город выжгли дотла. Разве ты не хочешь, чтобы от этой горы осталось такое же пепелище?

При одном лишь упоминании о разрушенной родине лицо мага исказилось от боли и гнева. Но он всё ещё колебался. Генри заметил это и презрительно рассмеялся.

— На словах ты жаждешь мести дракону, но... как ни крути, до мозга костей ты остаёшься магом, не так ли?

От этой неприкрытой насмешки лицо Гарсии вспыхнуло, но возразить он не смог. Да, он лютой ненавистью ненавидел дракона, который стёр с лица земли его родину. Но только сейчас он осознал: он ненавидел только этого конкретного дракона. В глубине души, как и любой маг, он никогда не переставал благоговеть перед драконьим родом в целом. А к тому же... его разум точили смутные, неразрешённые сомнения.

— Соберись, Гарсия, — ледяным тоном оборвал его принц. — Тварь, что прячется на этой горе, — тот самый монстр, который вырезал твою семью и твой народ.

Этот резкий выпад хлестнул мага наотмашь, как удар плети.

Генри довольно ухмыльнулся, заметив, как дрогнули зрачки мага, а затем повернулся к остальным и рявкнул:

— Вы долго ещё будете стоять как истуканы?! Я когда приказ отдал?! Зажечь стрелы!

— В-ваше высочество, вы уверены, что это мудрое решение? — даже один из самых преданных вассалов Генри — выходец из клана Рем, всегда подчинявшийся беспрекословно, — подал голос, полный сомнений.

На этот раз принц не стал его отчитывать. Он прекрасно понимал причину тревоги: если они спалят гору дотла, бесценное драконье сердце может сгореть вместе с ящерицей, и их единственный шанс будет утерян навсегда.

— Ты смеешь оспаривать мой приказ?

И всё же его слово было законом. К тому же Генри был абсолютно, непоколебимо уверен: никакой огонь, созданный человеческими руками, не способен уничтожить сердце дракона.

— У меня есть на то свои причины.

Услышав это, встревоженный подчинённый, казалось, успокоился и решительно кивнул.

— Слушаюсь, ваше высочество! Скоро вся эта гора провоняет жареной ящерицей!

В его насмешливом тоне сквозила такая неприкрытая злоба, что Гарсия нахмурился, наконец выныривая из своих сомнений. Но было уже слишком поздно. Приказ был отдан, и солдаты, ещё недавно спускавшиеся со склонов разбитыми и измотанными, взревели в унисон так, что содрогнулась земля. До хруста сжав кулаки, Гарсия не присоединился к их ликованию, но и останавливать их не стал.

— Огонь!

С безопасного расстояния лучники выпустили в сторону горы Антиль град горящих стрел. В одно мгновение некогда безмятежный лес охватило ревущее пламя. Огонь распространялся с чудовищной скоростью, неся с собой запах гари и предсмертные крики животных, жутким эхом разносившиеся среди деревьев. Даже солдаты, пустившие стрелы, застыли в оцепенении от этого кошмарного зрелища.

Но только не Генри. Огненно-рыжие волосы принца развевались на ветру, а сам он с нескрываемым упоением и восторгом наблюдал за тем, как пылает гора. Наконец-то! Горькое унижение от трёх бессонных суток, проведённых в бесплодных поисках, и позорный приказ об отступлении остались в прошлом. Оставалась лишь одна маленькая загвоздка: «Дракон сдохнет не сразу». Лесной пожар, конечно, распространяется быстро, но гора огромна, и на это потребуется время. Возможно, тварь даже попытается вырваться из кольца.

Генри уже открыл рот, чтобы приказать вновь перекрыть все пути отхода и немедленно докладывать о любых передвижениях, как вдруг ясное небо стремительно потемнело. Буквально из ниоткуда сгустились чёрные грозовые тучи, зловеще громыхая. А затем — БА-БАХ! Небо расколола ослепительная вспышка молнии, и на землю обрушилась стена ледяного ливня.

Стерев с лица потоки воды, Генри безучастно уставился в небеса. Его лицо окаменело.

— …Ха.

Теперь он всё понял: Богиня вовсе не собиралась признавать его своим избранным героем и уж тем более даровать ему драконье сердце. Но эта рухнувшая иллюзия не поколебала его решимости. Напротив, она лишь раздула в нём желание уничтожить дракона во что бы то ни стало.

Глядя на гору, которая ещё не успела сгореть дотла, Генри процедил:

— Пока ливень не разошёлся в полную силу, поджигайте ещё…

Но не успел он договорить, как один из солдат истошно заорал:

— В-ваше высочество! Там кто-то есть!

Генри резко повернул голову и тут же увидел его: светловолосого мужчину, укрывшегося под деревом. Он стоял довольно далеко, но спутать этот сияющий золотой цвет было невозможно.

Стоило Генри увидеть его, как он всё понял: это был дракон. И упустить его он просто не имел права. С бешено колотящимся сердцем принц выхватил копьё у ближайшего солдата, сделал глубокий вдох и метнул его со всей дури. Его нечеловеческая сила — едва ли не величайшая в истории клана Рем — заставила оружие выстрелить со скоростью молнии.

Он собственными глазами видел, как копьё вонзилось беглецу точно в спину. Генри уже расплылся в торжествующей ухмылке, готовый расхохотаться, но вместо смеха из его горла хлынула густая чёрная кровь.

— Ваше высочество!

— Вы ранены, ваше высочество?!

Солдаты в панике бросились к нему, когда он с хрипом осел на землю, захлёбываясь кровью. Вдалеке мужчина — раненый, но всё ещё стоящий на ногах — из последних сил карабкался вверх по склону. А Генри ничего не мог поделать. Невыносимая агония разорвала его грудь, словно в самое сердце всадили раскалённый молот, и первобытная сила, переполнявшая его ещё секунду назад, начала стремительно таять. Он мгновенно понял, в чём дело. Драконье сердце, которое он так жадно поглотил, отторгалось его телом. Шаман Баран, лично проводивший ритуал по извлечению сердца из груди Евы и слиянию его с принцем, предупреждал, что риск велик. Но он ни словом не обмолвился о такой жуткой боли.

Утирая окровавленные губы дрожащей рукой, Генри хрипло прохрипел:

— Гарсия… Тот, кто только что сбежал, — это и есть тот самый злой дракон, убивший твоих родных. Он тяжело ранен и далеко не уйдёт. Прикончи его и принеси мне его труп… лично.

Отдав половину сердца Еве, Юрихи почувствовал, как вместе с ним утекают и его силы — всё то, что делало его высшим существом. Ева, наверное, решила, что он просто принял человеческий облик, как делал это уже много раз. Но она ошибалась. Его испытание заключалось в том, чтобы прожить целую неделю в теле человека. И лишь став человеком из плоти и крови, Юрихи осознал колоссальную разницу между иллюзорной оболочкой и истинной человеческой природой.

Всё казалось чужим, тяжёлым и неудобным: каждый вдох давался с трудом, ноги быстро уставали при ходьбе, и даже некогда привычный, родной воздух горы Антиль обжигал лёгкие. Раньше он был свято уверен, что справится с любыми трудностями. Но теперь эта уверенность дала трещину, уступив место незнакомой, липкой тревоге. Впрочем, Юрихи смирился с этим ограничением в ту самую секунду, как решил сделать Еву своей парой. Всего семь дней человеческой жизни — не так уж и страшно. И хотя ощущения оказались куда более пугающими и дезориентирующими, чем он себе представлял, ради будущего с Евой он был готов вынести и не такое.

Той ночью, вернувшись в свою хижину, он долго ворочался, безуспешно пытаясь уснуть. Как вдруг его грудь пронзила невыносимо острая боль. Юрихи мгновенно понял: что-то стряслось.

— Ева?..

Кровь отхлынула от его лица. Пусть сейчас он и был заперт в хрупком человеческом теле, он по-прежнему оставался драконом. Он нутром почуял, что с той половиной сердца, которую он доверил любимой, случилась беда. Зажмурившись, он изо всех сил попытался сосредоточиться, но слабая, пульсирующая связь, соединявшая их сердца, исчезла без следа.

Юрихи в ужасе вскочил на ноги.