Повелитель тайн Том 5 Глава 1071 Зал Истины

Перед величественным серо-белым дворцом высотой более двухсот метров возвышалось несколько массивных каменных колонн, лишь немного уступавших ему в росте. Они походили на отряд застывших в безупречном строю стражей.

Клейн живо представил, как во времена, когда Город Чудес Ливисед ещё парил в небесах, на этих колоннах наверняка восседали могучие гигантские драконы.

Слуги, или, вернее, божественные прислужники древнего бога.

Подняв голову, он взглянул на распахнутые врата и обратился к Леонарду и Одри:

— Держитесь ко мне поближе. Если что-то пойдёт не так, я немедленно выведу вас из этого книжного мира и верну над серый туман.

Именно эта возможность и была главной причиной, по которой Клейн отважился исследовать это место.

— Хорошо, — Одри и Леонард не стали геройствовать и встали по обе стороны от Клейна, готовые идти с ним плечом к плечу.

Используя способность к полёту в духовной форме, они миновали бесконечные ступени и вошли во дворец через невероятно огромные врата.

Первое, что предстало их взорам — пространство, настолько просторное, что в нём могли бы свободно кувыркаться несколько гигантских драконов, и древние каменные колонны, подпиравшие, казалось, само небо.

По обеим сторонам зала тянулись яркие фрески. Они уходили вглубь, сходясь за обрубленной гигантской колонной, которую не смогли бы обхватить и несколько десятков человек.

Эта колонна стояла в самой дальней части зала, прямо по центру. Ни на что не опираясь, одним своим видом она внушала трепет и ощущение древности, словно окаменевшее божество.

Почти в то же мгновение на колонне проявился серо-белый силуэт.

Его тело было покрыто чешуёй, каждая чешуйка — словно прочная каменная плита. Даже смутные очертания фигуры казались воплощением эпоса.

Дракон Воображения Анкевельт! — едва эта мысль промелькнула в голове Клейна, как в невероятно просторном зале раскатистым эхом прозвучал до боли знакомый голос:

— Дракон Воображения, Анкевельт!

Ошеломлённый Клейн огляделся по сторонам и услышал, как Леонард с искренним восторгом произнёс:

— Глубокий воздух слушал, как Он ехал; и тихий ветер едва дышал от страха…¹

…у этого парня ещё есть настроение стихи цитировать, интересно, чьи… — Клейн повернул голову к Леонарду.

И тут же услышал эхо:

— У этого парня ещё есть настроение стихи цитировать, интересно, чьи…

На лице Леонарда отразилось изумление. Он плотно сжал губы и принялся отрицательно качать головой.

Но в следующую секунду рядом с ним раздался голос:

— Я ничего не говорил!

Что происходит? Странно… — пока Клейн размышлял, он осознал, что тот до боли знакомый голос принадлежал ему самому.

И он вновь пронёсся по залу, повторяя мимолётную мысль Клейна.

Затем раздался нежный, мелодичный голос Справедливости Одри, в котором слышались нотки бормотания:

— Этот… этот зал заставляет наши мысли проявляться вокруг нас, даже материализоваться? Ух… Когда я увидела эту гигантскую колонну, я как раз представляла себе, как выглядел Дракон Воображения Анкевельт, взяв за образец того ментального дракона, что видела раньше… Почему все мои слова… нет, как и ожидалось, «зал» произнёс их вслух…

Вот оно что. Хорошо, что я не думал ни о чём странном. Так, нужно собраться с мыслями, собраться с мыслями… — Клейн попытался сосредоточиться с помощью Медитации, чтобы не позволить мыслям разбегаться.

Одновременно с этим рядом с ним почти синхронно прозвучали соответствующие слова:

— …собраться с мыслями, собраться с мыслями, собраться с мыслями…

— Так вот что у господина Мира на душе. Словно первоклассник, без конца повторяет себе, на что нужно обратить внимание. А ещё, он медитирует на… наложенные друг на друга сферы света! Как красиво… Нет, нет, я так не думала и никогда бы вас так не описала, господин Мир, правда! — видя, как её истинные мысли постоянно раскрываются, Одри не выдержала, и уголки её губ поползли вверх.

Что до Леонарда, то вокруг него уже вовсю раскатывалось «ха-ха-ха».

Эти двое… нет, почему «двое»? Нужно быть вежливым, вежливым… — слушая свои мысли вслух, Клейн беспомощно вздохнул. — Это место идеально подходит для игры в «Правда или Действие». Может, так его и назвать… Зал Истины…

— Что это за игра? — Одри даже не пришлось открывать рот, чтобы выразить своё любопытство.

— Наверное, её изобрёл император Розель… Мне нужно быть осторожнее, не думать о том, о чём не следует. Чёрт, без Медитации так трудно контролировать беспорядочные мысли… — отвечая, Клейн по привычке мысленно предостерёг себя, но зал вновь безжалостно его предал.

На этот раз Одри тоже рассмеялась вслух:

— Ха-ха, у господина Мира есть и такая сторона, а я раньше и не догадывалась…

— Ха-ха-ха, Клейн, вот ты и попался! Ой, что я сказал… — Леонард резко вскинул правую руку и зажал себе рот.

Как и ожидалось, он услышал «вопрос» госпожи Справедливости:

— Клейн?

А также чьё-то ворчание:

Может, только превращение в марионетку заставит этого парня прекратить думать о всякой ерунде? Постойте, о чём это я? Фух, спокойно, спокойно…

Клейн глубоко вздохнул и постарался сосредоточиться на деле:

— Давайте сначала посмотрим, о чём рассказывают фрески. В древности настенная живопись была очень важным способом ведения летописи и часто содержала множество сведений…

Предлагая это, он услышал, как Одри, посмеиваясь, подумала:

Клейн — это настоящее имя господина Мира? Нет, не стоит об этом много думать, господин Мир рассердится. Хотя нет, скорее всего, смутится. Нет-нет, это всё вина «Лжи», господин Мир, пожалуйста, поверьте мне! Фух, спокойно, спокойно, сосредоточиться, сосредоточиться!

Используя контроль над эмоциями и мыслями, свойственный Пути Зрителя, Одри постепенно привела свои мысли в порядок и обратила взор на фрески справа.

Леонард контролировал свой разум несколько хуже, и вокруг него всё ещё раздавался посторонний шум:

Превращение в марионетку… Неужели его мысли стали настолько опасными? Ц-ц, так вот каков ты на самом деле. Ха-ха, реакция госпожи Справедливости очень забавная… Давненько я не видел, как этот парень попадает впросак…

Лишь когда Клейн и Одри уже серьёзно рассматривали фрески, обмениваясь быстрыми мыслями, Леонарду удалось понемногу успокоиться и сосредоточиться.

Фрески по правую руку, казалось, повествовали об историческом развитии: сцены строительства городов, равнины, покрытые снегом, войны и переселения, различные царства и города-государства, башня и плоды, символизирующие общение без преград…

Было очевидно, что повествование на фресках начиналось у входа и заканчивалось у трона Дракона Воображения.

Приблизившись к концу, Клейн вдруг заметил знакомый силуэт.

Это был огромный дракон с тёмно-синими глазами и чешуёй, похожей на ледяные кристаллы.

Король Севера Юрисан!

Так… так развитие этого книжного мира основано на этих фресках? — одновременно с тем, как его мысль была произнесена вслух, Клейн быстро пробежался взглядом по остальным изображениям. Он увидел сцены, где искатели приключений с размытыми лицами охотились на ледяных драконов и открывали врата для ухода; увидел, как тает снег и появляются процветающие города-государства, такие как Песот; и, наконец, увидел завершение, где погода становилась всё холоднее, предвещая начало новой истории.

Всё, что изображено на фресках, станет реальностью в этом книжном мире? — Справедливость Одри не могла сдержать нахлынувших мыслей.

Эта стена, эти рисунки… выглядят вполне обычно, даже хуже, чем у уличных художников… Достойно обители Дракона Воображения. Неужели в этом и заключается мощь и власть древнего бога? — Леонард тоже был под впечатлением.

— Возможно, — не успел Клейн дать более уклончивый ответ, как услышал голос собственных мыслей. — Давайте посмотрим фрески с другой стороны и проанализируем всю информацию.

Леонард и Одри не возражали и последовали за ним.

По пути они обнаружили, что в этом дворце даже их духовные тела не могли летать.

Поскольку фрески были огромными, Клейну и его спутникам не пришлось долго идти, чтобы разглядеть их содержание.

И уже первая фреска у входа заставила зрачки Клейна резко сузиться.

На ней великан с неразличимыми чертами лица, серо-синей кожей и одним вертикальным глазом держал в руках книгу в твёрдой обложке!

— Это… — Клейн услышал свой изумлённый, нерешительный голос.

На последующих фресках главным действующим лицом была та самая книга в пергаментном переплёте и с тёмно-коричневой обложкой: её нашли эльфы; письмена на её поверхности изменились; её хранили; она переходила из рук в руки, странствуя, пока не взмыла в облака, не достигла звёздного неба и не упала в огромную лапу.

Следующая фреска, казалось, не имела связи с предыдущей. Книга внезапно оказалась в море, внутри корабля с нечёткими очертаниями.

На предпоследней фреске её нашёл мужчина в цилиндре и покинул тот корабль.

Завершающая фреска находилась за гигантской колонной, предположительно троном Дракона Воображения Анкевельта. На ней та самая книга встретилась с классической перьевой ручкой.

На этом фрески заканчивались.

— 0-08! — потрясённый голос Леонарда эхом разнёсся по залу.

Дракон Воображения хотел соединить эту книгу и ту ручку? Что бы тогда произошло? Во время схватки с Инсом Зангвиллом это едва не случилось… Но в итоге этого не произошло? Потому что книга попала ко мне в руки и была принесена в жертву господину Шуту? Или Адам предвидел это и намеренно помог? Кстати, в Путешествиях Гроселя, как только тот аскет упомянул Ангела Воображения Адама, ледяные драконы напали на лагерь… Это воля самих «Путешествий» не позволила ему договорить, или Адам уже услышал, обратил сюда свой взор и вызвал некую реакцию? — мысли Клейна роились в голове, одна за другой превращаясь в слова.

При этом ему удавалось контролировать себя лишь настолько, чтобы думать о Шуте как о ком-то другом.

Одновременно с ним проявились и мысли Одри:

Содержимое фресок с этой стороны станет реальностью в материальном мире?

¹: Адаптированный перевод цитаты из поэмы Альфреда Теннисона «Годива».