Повелитель тайн Том 5 Глава 1074 Ответ на вопрос

Вернувшись над серый туман, Клейн не стал сразу возвращаться в реальный мир.

Он продолжал сидеть в высоком кресле, отведённом для Мира, и молчал добрых десять секунд.

Затем он сделал жест рукой, и к нему подлетел один предмет.

Это было «сердце» размером с детский кулак, испещрённое серо-белыми складками.

Потусторонняя Черта Манипулятора!

Взяв её, Клейн поднялся и направился прочь от величественного дворца, вглубь таинственного пространства над серым туманом, пока не достиг сияющей лестницы, ведущей, казалось, в рай.

Поднявшись по ступеням к парящим в воздухе серо-белым облакам, он остановился перед причудливыми вратами света и свисающими с них прозрачными «коконами». Клейн поднял правую руку, держа Потустороннюю Черту Манипулятора, похожую то ли на сердце, то ли на мозг, на уровне груди, и, высвободив свою духовную силу, попытался её активировать.

Он хотел проверить, сохранилось ли в людях, заточённых в «коконах», скрытое сознание, и не образовалось ли из его осадков и слияний миниатюрное море коллективного подсознания.

Если да, то он намеревался с помощью Потусторонней Черты Манипулятора, оставшейся от Хвина Рамбиса, проникнуть в сферу их сознания, изучить духовные отпечатки и выяснить, что случилось с этими людьми до «переселения» и чувствовали ли они что-либо за время своего долгого «сна».

Эта идея пришла Клейну в голову во время сегодняшнего исследования.

Конечно, не было гарантии, что оставшаяся от Хвина Рамбиса Потусторонняя Черта поможет ему осуществить задуманное, ведь она ещё не была превращена в мистический предмет, и эффективно использовать её было сложно.

Мгновение спустя «сердце» в руке Клейна, испещрённое серо-белыми складками, медленно забилось, издавая глухие удары.

Тук-тук, тук-тук…

Тут же Клейн услышал, как в унисон ему из каждого прозрачного «кокона» донеслось биение сердца:

Тук-тук, тук-тук…

Это означало, что люди внутри всё ещё живы, просто находятся в состоянии глубокого сна.

В его поле зрения их фигуры постепенно преобразились в острова — с чёткими вершинами и размытыми основаниями.

Это была сфера их сознания.

Однако эти острова разума также были заключены в прозрачные «коконы», изолированные от внешнего мира.

И они не могли слиться воедино, чтобы образовать море коллективного подсознания.

Если не разрушить «коконы», обойти их и проникнуть в соответствующие миры разума невозможно… — беззвучно пробормотал Клейн и опустил руку с Потусторонней Чертой Манипулятора.

Помолчав несколько секунд, он тяжело вздохнул и, развернувшись, покинул это место.

Район Императрицы, в роскошной вилле семьи Холл.

Одри, спавшая под шёлковым одеялом, внезапно открыла глаза.

Она тут же села в постели, придвинулась к краю и благоговейно вознесла молитву господину Шуту, прося Его засвидетельствовать её клятву о неразглашении.

Закончив с этим, она взяла подушку, подложила её под спину и принялась мысленно перебирать те моменты сегодняшнего исследования, которые ещё не успела «забыть».

История древних эпох такая интересная и в то же время вызывает необъяснимый страх… Поведение господина Звезды соответствует моим наблюдениям: он довольно рассеян, ведёт себя непринуждённо, его мысли легко разбегаются, и ему трудно их контролировать. Но временами он кажется опытным, сообразительным и довольно надёжным… В этом нет противоречия, многие люди — такой вот «комплекс»…

Господин Мир, в сущности, человек добрый. С виду у него на лице никаких эмоций, а в душе он постоянно что-то бормочет себе под нос. Их мысленный диалог с господином Звездой можно было бы превратить в целую пьесу…

Говорят, он безумный авантюрист: видя цель, не думает об опасности, не обращает внимания на окружение и тут же хватается за пистолет… Хм, в последний момент я думала, он попытается подойти к той бронзовой двери, а в итоге… он сбежал, нет, отступил так решительно! — при этой мысли уголки губ Одри слегка приподнялись.

Затем она сделала вывод:

Это доказывает, что в мире мистики, если ты не потерял рассудок окончательно или не отказался от способности мыслить, не существует по-настоящему безрассудных Потусторонних. Осторожность, осмотрительность, не смотреть на то, на что не следует, и не слушать то, что не следует — вот лейтмотив этого мира.

Одри, всегда помни об этом!

Пинстер-стрит 7. Леонард вернулся в своё тело.

Он быстро продумал, как поговорить с Паллезом Зороастом, а затем, как ни в чём не бывало, низким голосом произнёс:

— Старик, хочу тебя кое о чём спросить.

В его сознании тут же раздался смешок Паллеза с его старческим голосом:

— Запомни одно: чем больше ты спрашиваешь, тем выше вероятность, что я догадаюсь, чем ты занимался сегодня вечером.

— Да не то чтобы это было что-то особо секретное… — по привычке ответил Леонард и перешёл к делу. — Старик, что ты знаешь о брате Амона?

— Это смотря что именно ты хочешь узнать, — Паллез Зороаст вернул вопрос Леонарду.

Леонард подумал и сказал:

— После того как брат Амона получил 0-08, ему оставался лишь ритуал до становления богом?

— Похоже на то, — неуверенно ответил Паллез.

Такой ответ не слишком удовлетворил Леонарда, и он сменил тему:

— Помню, ты как-то упоминал, что в ранней Империи Соломона два Короля Ангелов, Медичи и Уроборос, побаивались братьев Амон. Это значит, что они и впрямь были очень близки к божественности.

Об этом Паллез упоминал вскользь в их прошлых беседах, и на этот раз Леонард получил подтверждение из некоторых ответов Мобета.

— Хе, я сказал лишь первую половину фразы. Я не говорил тебе, что Амон и Адам в то время были близки к божественности, — опроверг Паллез утверждение Леонарда. — Причин, по которым Медичи и Уроборос их боялись, могло быть множество. Нельзя делать однозначный вывод лишь на основании их близости к божественности.

Ангел Последовательности 1 прокашлялся и продолжил:

— Близость к божественности — одна из возможных причин. Уникальные и труднопрогнозируемые силы Адама и Амона — другая. Взять, к примеру, Адама: ты никогда не знаешь, не сидит ли Он рядом с тобой, не являются ли твои действия частью Его плана, не идёшь ли ты добровольно в Его ловушку. Хе, это я о тебе, не обо мне. Конечно, и мне приходилось остерегаться подобных вещей; стоило потерять бдительность, и можно было легко пострадать.

— Что до Амона, то Его идеи многообразны, и Он любит претворять их в жизнь, поэтому угадать Его цели невозможно, а значит, и защититься трудно. К тому же, Он мастер обмана, и за Его действиями всегда скрывается интрига. В ту эпоху, кроме истинных богов, не было никого, кто бы Его не боялся. Хе-хе, да и истинным богам приходилось быть с Ним начеку, иначе Он мог в любой момент украсть часть их власти.

Леонард едва заметно кивнул и перевёл разговор в другое русло:

— Старик, как думаешь, Путь Зрителя таит в себе какие-то секреты?

— До уровня ангела, скорее всего, никаких секретов нет. А что выше — не знаю, — Паллез Зороаст на несколько секунд задумался.

Не дожидаясь ответа Леонарда, он, казалось, с некоторой нерешительностью добавил:

— Я слышал от Медичи одну фразу. Он говорил, что высокоуровневые Потусторонние Пути Зрителя — самые устойчивые к потере контроля и безумию, и в то же время — самые подверженные им.

— Почему? — изумлённо переспросил Леонард.

Паллез Зороаст хмыкнул:

— У меня есть некоторые догадки, но им не хватает доказательств и логики, так что пока я тебе ничего не скажу.

— На самом деле у тебя просто нет ни мыслей, ни догадок… — то ли по привычке, то ли намеренно пробормотал Леонард.

— Не пытайся играть со мной в эти детские игры, — старческий голос ничуть не изменился.

Леонард не осмелился больше расспрашивать и, подумав, сказал:

— Старик, я сегодня побывал в реальном сне, где было много духовных останков древних личностей. Ты знал виконта по имени Мобет Зороаст?

— Мобет… — голос Паллеза Зороаста внезапно стал намного старше, но тут же вернулся к обычному. — Это был один из моих прямых потомков. Он пропал без вести после одной крупной войны. Я полагал, что его мимоходом убили Амон или Яков, поэтому и не смог ничего выяснить с помощью гадания… Теперь, похоже, всё не так просто.

— Верно, — подтвердил Леонард, а затем, обобщив, добавил: — Он уже давно мёртв, остались лишь духовные останки. В том реальном сне он женился на эльфийской певице…

Паллез молча выслушал и после долгой паузы произнёс:

— Что ж, и это хорошо…

Леонард хотел было добавить, что Мобет тоже называл его стариком, но внезапно не смог вымолвить ни слова и решил на этом закончить разговор.

Засвидетельствовав клятвы Леонарда и Одри, Клейн вернулся в реальный мир.

Он убрал алтарь в комнате, достал бумагу и ручку и нарисовал сложный символ, сочетающий в себе «Подглядывание» и «Сокрытие».

Он собирался призвать Волшебное Зеркало Арродес и спросить, как тот определил, что Путешествия Гроселя появились уже после исчезновения Города Чудес Ливисед.

Подождав секунд десять, ростовое зеркало в комнате засветилось, и по его поверхности пошла рябь.

В тусклом свете одно за другим стали появляться серебряные слова:

«О величайший, милосердный Повелитель, Ваш ничтожный, смиренный и верный слуга Арродес явился на Ваш зов».

«Что Вы желаете мне приказать?»

— Несколько вопросов, — ответил Клейн, но не стал сразу спрашивать о Путешествиях Гроселя, решив начать с менее деликатной темы.

Он подумал и сказал:

— Арродес, в Лесу Делиер есть заброшенный замок, в глубине которого находится бронзовая дверь. Кажется, она запечатывает некую силу, исходящую из-под земли. Ты знаешь, что это?

Едва Клейн договорил, как свет в зеркале погас, и оно стало абсолютно чёрным.

На этой черноте, словно стекая, проступили мертвенно-бледные слова:

«Я и есть из-под земли…»