Повелитель тайн Том 6 Глава 1240 Прилив
На рассвете граф Холл проснулся в привычное для себя время и совершил прогулку по саду и газону своего поместья.
Осмотрев своих любимых чистокровных лошадей, он вернулся на третий этаж виллы и переоделся в уличную одежду. К этому времени его супруга Кейтлин уже встала и отдавала распоряжения своей личной горничной.
— Пора завтракать, — сказал граф Холл, стоя у вешалки и улыбаясь жене.
В этот момент он услышал доносившийся снаружи шум, который становился всё ближе и не утихал.
Едва заметно нахмурившись, граф Холл искоса взглянул на своего личного камердинера.
Этому знатному аристократу не нужно было ничего говорить. Камердинер тут же подошёл к окну и отдёрнул оставшуюся тонкую тюлевую занавеску.
Раздался шорох, и в спальню хлынул яркий, чистый свет.
Камердинер выглянул наружу, окинул взглядом окрестности, и его лицо внезапно стало серьёзным.
Он обернулся, мельком взглянул на графиню, всё ещё разговаривавшую с горничной, и, быстро подойдя к графу Холлу, понизив голос, произнёс:
— Шествие! Множество людей в шествии!
Шествие? — Граф Холл был хорошо знаком с этим словом. Как аристократ Лоэна и второй по величине акционер Констонского угольно-сталелитейного концерна, он не раз видел, как рабочие собираются на демонстрации, требуя повышения еженедельной платы и установления максимальной продолжительности рабочего дня. За последние месяц-два в Баклунде из-за различных проблем также вспыхивало несколько протестных шествий, но все они были быстро подавлены и не привели к каким-либо последствиям.
Взгляд графа Холла несколько секунд скользил по лицу камердинера. Он прищурился, остро чувствуя, что сегодняшнее шествие может оказаться не таким, как он себе представлял.
Сохраняя невозмутимый вид, он подошёл к окну.
Один лишь взгляд, и взор графа Холла застыл.
С высоты третьего этажа он увидел, что дальняя улица запружена людьми. Они сбились в плотную массу и двигались в его сторону, словно гигантская тёмная туча, готовая поглотить Баклунд.
— Хлеба! Мы хотим хлеба!
Крики нескольких тысяч, а то и десятков тысяч человек слились в единый гул, который становился всё громче и отчётливее. От этого звука у графа Холла по коже пошли мурашки.
Ему доводилось бывать на мероприятиях вроде большой мессы на Площади Памяти, видеть такое же количество людей и слышать их скандирующие голоса, но тогда он был, так сказать, частью толпы, частью этого целого. А сегодня он был одной из целей этого бушующего прилива.
Граф Холл невольно посмотрел в хвост процессии и не увидел её конца. Однако, благодаря своему богатому опыту, он мог сделать некоторые выводы по наблюдаемым деталям.
Он видел, что по бокам шествия очень мало полицейских и солдат. По сравнению с огромной толпой они казались крошечными, как брызги на гребне морской волны.
Граф Холл был уверен, что шествие, направляющееся в Район Императрицы, должно было быть под самым строгим контролем, и сюда непременно бы направили большое количество солдат и полиции. Нынешняя ситуация могла означать лишь одно: участников шествия было слишком много!
Настолько много, что солдаты и полицейские оказались слишком разбросаны!
Шествие из более чем ста тысяч человек? А может, и больше… Шествие, вызванное нехваткой продовольствия, в любой момент может перерасти в бунт и грабежи… Пока что они выглядят организованно… это потому, что есть много организаторов и лидеров? Чёрт возьми, неужели МИ-9 и все церкви не заметили никаких признаков? Как можно было за одну ночь организовать шествие такого масштаба? Даже если Баклунд превратился в пороховую бочку, чтобы её поджечь, нужно чиркнуть не одной спичкой! — в голове графа Холла проносились мысли одна за другой, а выражение его лица становилось всё более мрачным.
— Хлеба! Мы хотим хлеба!
Крики становились всё более слаженными и громкими, словно в городе началось цунами.
К этому времени слуги и горничные в особняке графа Холла тоже заметили происходящее. Они столпились у окон, глядя за ворота.
Их лица тут же побледнели, словно они оказались на пути прорвавшей плотину реки, от которой не было спасения.
— Хлеба! Мы хотим хлеба!
Бесчисленные голоса слились воедино, а чёрная масса людей создавала невероятное давление.
Граф Холл резко очнулся и инстинктивно хотел было послать телеграмму королевской семье, чтобы они прислали войска для подавления.
Но, присмотревшись, он заметил, что в толпе было много людей в военной форме, многие из них — инвалиды.
— Хлеба! Мы хотим хлеба!
Солдаты, поддерживающие порядок, с одной стороны, были настороже, а с другой — с сочувствием смотрели на шествие, держа ружья стволами вверх.
Среди этих людей были их бывшие боевые товарищи, их родители, жёны и дети, их друзья и соседи, а также огромное количество живых людей, таких же, как они, которые просто не хотели умирать с голоду. Как тут было не проникнуться жалостью и сочувствием?
Возможно, поначалу это чувство возникло лишь у пяти-шести солдат и полицейских, но вскоре оно охватило почти всех.
В былые времена под дулами офицерских пистолетов они бы безропотно выполнили любой приказ, но сейчас многие из них думали:
Какой-нибудь сукин сын посмеет приказать мне стрелять, и я его самого пристрелю!
— Хлеба! Мы хотим хлеба!
Под эти крики, под напором огромной толпы, лицо графа Холла слегка побледнело.
Он невольно отвёл взгляд и посмотрел на собравшихся у дома стражников и телохранителей, а также на Потусторонних из Церкви Вечной Ночи, ответственных за охрану его семьи. Их реакция была разной.
Стражники и телохранители были напуганы. Нанятые им Потусторонние выглядели крайне серьёзно, а во взглядах защитников из Церкви Вечной Ночи читались сочувствие и жалость.
Для Церкви я, возможно, равен тысяче верующих, но снаружи — десятки тысяч, сотни тысяч, а может, и больше… — графа Холла внезапно осенило, и он ясно осознал, к каким последствиям приведут его первоначальные намерения:
Даже будучи вооружённым до зубов, с небольшим отрядом стражи он не сможет противостоять такой массе протестующих. Если начнётся столкновение, на Потусторонних из Церкви Вечной Ночи рассчитывать не придётся. Если его семье удастся сбежать из Района Императрицы под защитой наёмных телохранителей, это уже будет благословением Богини!
Впервые граф Холл ощутил силу масс, ужас, который внушает такое скопление людей.
Мысли его лихорадочно метались. Он тут же обернулся и приказал своему камердинеру:
— Отправь телеграмму премьер-министру, отправь телеграмму другим аристократам! Скажи, что я готов подать пример и пожертвовать большую часть своих запасов зерна! Попроси их сохранять спокойствие!
Телеграммы полетели, и вскоре аристократы, живущие в Районе Императрицы, узнали о решении графа Холла.
Нынешний герцог Ниган с серьёзным лицом посмотрел в окно, помолчал, вздохнул и сказал своему секретарю:
— Защищайте особняк, откажитесь от жёсткой позиции, следуйте примеру графа Холла. И ещё, начните с тех торговцев, что припрятали зерно, сделайте из них показательный пример!
Когда высшее общество достигло предварительного согласия и выработало план действий, сердце графа Холла наконец успокоилось, и у него появились силы отправиться в столовую, к семье.
Проходя в столовую, он невольно окинул её взглядом.
Жена стояла у окна, с тревогой глядя на улицу; старший сын мерил шагами комнату, выглядя разгневанным и взволнованным; дочь стояла рядом с матерью, в полном молчании наблюдая, как шествие, подобно приливу, движется вперёд.
Туманное море, Будущее.
Каттлея, ступая по сияющему мосту, сотканному из звёздного света, вернулась на палубу.
— Капитан, на этот раз вы должны что-то сделать с Фрэнком! — первой подбежала к ней старпом Нина и громко крикнула.
Удручённое и печальное настроение Каттлеи тут же улетучилось. Она слегка нахмурилась:
— Что он опять натворил?
Нина с возмущением ответила:
— Он спросил меня, умею ли я рожать детей! Он хочет изучить, как зарождается жизнь и как появляется душа!
— …Ты его ударила? — помолчав секунду, спросила Каттлея.
— Ударила! — ничуть не скрывая, ответила Нина.
Каттлея перевела взгляд на стоявшего неподалёку Фрэнка, не обращая внимания на его синяки и ссадины:
— Для начала лучше изучи размножение рыб.
— Хорошо, — почесал в затылке Фрэнк, подчиняясь приказу капитана.
Затем Каттлея кивнула вышедшему из тени на палубе бледному Бескровному Хиту Дойлу:
— Всё в порядке.
Хит Дойл заметно расслабился:
— Есть, капитан.
Эта суматоха с командой наконец вернула Каттлею в реальность. Воспользовавшись моментом, когда никто не смотрел, она потёрла виски и влетела в капитанскую каюту.
Затем она магически запечатала дверь и достала Божественную Лампу Желаний, занимавшую одно из первых мест среди Запечатанных Артефактов класса 0.
Приготовившись, Каттлея села за стол, склонила голову и на языке великанов начала возносить молитву господину Шуту, докладывая ему о деле Королевы Мистик.
Клейн, который в этот момент с фонарём в руке осматривал местность вокруг руин северного города-государства, слегка повернул голову, прислушался на несколько секунд, а затем, следуя процедуре, вознёсся над серым туманом.
Он сел в кресло с высокой спинкой во главе испещрённого пятнами длинного стола, принадлежавшее Шуту, и распространил свою духовную силу к тёмно-красной звезде, символизирующей Отшельника.
Королева Мистик нашла предварительные сведения о том первобытном острове и собирается покинуть безопасные фарватеры для долгих и масштабных поисков… Тот первобытный остров был случайно обнаружен императором Розелем, и на нём, весьма вероятно, находится одна из его девяти тайных гробниц… Это единственная, которая до сих пор не была найдена и уничтожена, последняя надежда императора на воскрешение… Однако существа на том первобытном острове, похоже, поклоняются неизвестной силе из космоса, от одного лишь знания о которой можно оскверниться… Нужно предупредить госпожу Отшельник, чтобы она написала письмо и предостерегла Королеву Мистик… Божественная Лампа Желаний… Божественная Лампа Желаний? Так этот Запечатанный Артефакт класса 0 был у Королевы Мистик… Он состоит из Потусторонней Черты Чудотворца и черты неизвестного происхождения, даже истинные божества не могут его уничтожить… — едва услышав о 0-05, Клейн тут же изменил ракурс и увеличил изображение золотой лампы в форме кувшина.
Внезапно фитиль в горлышке Божественной Лампы Желаний сам собой загорелся!