Принцесса, запечатлевшая изменника Том 1 Глава 2 Тюремный цветок (2)

Ив снова оказалась одна в холодной темнице. Прощальное «до скорой встречи» Михаэлиса эхом отдавалось у нее в голове.

— Я снова увижу его... в день казни, — в летописях не значилось ни единого случая, чтобы кто-то выбрался живым из «Клетки».

Слова, сказанные Михаэлису, заставили ее думать, что казнь состоится немедленно. Ив полагала, что уже свыклась со страхом и одиночеством, однако ее руки продолжали непрерывно дрожать.

Спустя некоторое время послышался стук каблуков, возвестивший о прибытии очередного посетителя. На этот раз это была светловолосая женщина, одетая в меховую тунику поверх роскошного платья. Она приблизилась к решетке, расхаживая взад и вперед.

— Как давно мы не виделись, сестра.

— ...Да, Рози. Как давно.

Красота Розенит была столь исключительной, что ее называли «Розой Империи». С самого детства она была так прекрасна, что казалось, будто ослепляет всех вокруг.

Хоть императорская семья и пала, а родители, братья и сестры были обезглавлены, Розенит не выказывала ни тени печали на своем лице. Она выглядела такой счастливой, словно весь мир лежал у ее ног.

Ивенроуз даже не желала отвечать женщине, чья жизнь была полностью сосредоточена на Михаэлисе, и которая существовала в своем собственном цветочном мире. Лишь тогда девушка заметила, что Розенит облачена в пышное платье. У нее был слегка выдающийся живот, все ее беспокойство концентрировалось на этом. Ив широко распахнула глаза.

— Боже мой, Рози. Это правда, что ты беременна.

— Правда, сестра. Это сын Михаэля.

— Сын Михаэлиса?

Девушка не могла поверить своим ушам. Ведь хотя гомункулы, созданные посредством алхимии, и могли вступать в половые отношения, они всё же не обладали способностью к деторождению.

Именно эта особенность служила причиной особого предпочтения императорской семьи: использовать Личных Рыцарей в качестве секс-игрушек. Это часто вело к жестокому обращению с ними.

Розенит бросила лукавый взгляд в сторону любопытных глаз сестры:

— Ты, кажется, мне не веришь, да? Думаешь, я забеременела от другого мужчины, а не от Михаэля?

— О, нет. Я не это имела в виду. Просто удивлена, ведь это весьма неожиданно…

— Тогда я воспользуюсь возможностью и расскажу тебе все подробности. С силой Философского камня нет ничего невозможного. Ребенок в моем чреве принадлежит нам с Михаэлем. Наконец-то наша любовь принесла свои плоды. — Тон и взгляд Розенит стали ядовитыми, словно она общалась с соперницей.

— Понимаю… — взволнованная такой новостью, Ив неохотно кивнула. Она стремилась изменить гнетущую атмосферу.

— Если ты ищешь сэра Агнита, то он ушел минуту назад. Не знаю, встретились ли вы по пути.

— Нет, сестра, я пришла сюда, чтобы увидеть тебя.

— Меня? Зачем?

— Я слышала, что сегодня день твоей казни. Я пришла к тебе, потому что беспокоилась. — Вопреки своим словам, на лице Розенит не отражалось ни капли беспокойства.

— Как и следовало ожидать, казнь состоится сегодня… — Ив невольно вздрогнула, услышав день своего смертного приговора, однако ее собеседница продолжала говорить как ни в чем не бывало:

— Сестра, ты знаешь, как были казнены наши отцы и братья?

— Тебе не обязательно мне об этом рассказывать…

— Думаю, ты не знаешь. Разве не любопытно? Может, попробуешь угадать?

— Ты думаешь, я буду сейчас здесь угадывать перед тобой?!

— О, ради всего святого! Ты сердишься. Ребенок в моем животе испугается! Я здесь лишь для того, чтобы сообщить своей сестре информацию.

— Неинтересно.

Ив решила промолчать. В любом случае, Розенит собиралась высказать все, что хотела:

— До сих пор палачами, казнившими моих братьев и сестер, были их Личные рыцари. Они могли голыми руками убивать тех, кого ненавидели больше всего. Михаэль оказал им эту императорскую милость.

— Личные Рыцари…

— Да, это было похоже на месть. Казнь нашей семьи была чрезвычайно жестокой. Можешь себе представить, Бриджит была сожжена на костре.

— Что ты имеешь в виду..?! — столь суровая казнь причиняет человеку максимальную боль и страдания.

Плечи Ивенроуз заметно задрожали. Независимо от того, как сильно она желала искупить свои грехи и причастность к императорской семье, ее эмоциональное состояние не могло не пошатнуться.

Заметив взволнованный взгляд девушки, Розенит внутренне улыбнулась и прошептала:

— Ив, моя дорогая сестра. Наверняка ты думала, что тебя быстро казнят на гильотине. Ты, должно быть, очень потрясена. Всё в порядке? — на самом деле женщина не собиралась утешать ее. Ее голос просто сочился ядом.

Ивенроуз сделала глубокий вдох и изо всех сил попыталась сформулировать несколько слов:

— У меня... у меня никогда не было Личного Рыцаря.

— Только не говори мне, что ты полагала, будто не существует ни одного гомункула, который бы не держал на тебя зла.

— ...Это не так.

— Верно, не стоит. Фактически, гомункул, который будет сопровождать тебя к месту казни, уже определен.

Когда дело дошло до этого момента, у Ив не осталось иного выбора, кроме как спросить сестру.

— И кто же это будет?

— Михаэль. — Как только девушка услышала это имя, она почувствовала, как сильно заколотилось ее сердце.

— Он ... он сопроводит ...?

Принцесса Ивенроуз осознавала глубину ненависти Михаэлиса к ней, вплоть до желания убить её лично. Однако она не ожидала, что его презрение примет столь фатальную для неё форму. Ивенроуз была глубоко потрясена, но вскоре истина открылась ей.

Михаэлис ненавидел всю императорскую семью. Ив, однако, всегда задавалась вопросом, была ли она для него исключением. Возможно, она вызывала у него ещё большее отвращение, так как отказалась следовать правилам, установленным прогнившими аристократами. Вероятно, он считал её ещё более презренной из-за её слабости. Ведь девушка открыто выступила против системы, но, по сути, не предприняла никаких действий для её улучшения. Лицемерие — более тяжкий грех, чем намеренное зло.

— Похоже, его ненависть ко мне достигла своего пика…

— Да, Михаэль тебя ненавидит. Очень-очень сильно, — глаза женщины заволокла неведомая пелена.

Сжав в руке маленький керамический флакон, который она до этого момента искусно прятала в складках своего платья, она почти пропела:

— Сестра, ты знаешь, как тебя казнят?

— Прекрати, Рози, я больше не хочу ничего слышать.

— Нет, ты обязана выслушать! Ты заслужила Императорскую казнь.

Императорские казни были варварскими и жестокими: для исполнения приговора шею перерубали тупым топором. Палачам приходилось неоднократно взмахивать этим орудием, что лишь продлевало мучения осуждённых. Зачастую число ударов достигало пяти, но порой приговорённые оставались в живых и после десяти. Такую казнь было невозможно даже представить.

— О… нет… — тело Ив содрогнулось от ужаса.

Розенит была рада видеть её в таком состоянии. Однако на её лице красовалась ангельская маска, и тогда восьмая принцесса с большей нежностью, чем когда-либо, прошептала сестре:

— Не волнуйся, сестра, именно поэтому я и пришла помочь тебе. Возьми.

— Это… что? — Рози протянула ей керамический флакон, словно это было нечто чрезвычайно ценное.

— Яд белладонны. Выпей его, и тебе не будет больно, ты просто уснёшь навеки, — её голос, подобно нектару, окутывал сознание Ив. — Разве не лучше выпить яд и покончить с собой, чем умереть в таких ужасных муках?

Сердце Ив отчаянно билось, пытаясь вырваться наружу. После трёх глубоких вдохов ей удалось взять себя в руки.

— Спасибо, Рози.

— Не стоит благодарить меня за помощь.

— Прости, у тебя скоро будет ребёнок, а из-за меня тебе пришлось пойти на такое. Не беспокойся, это не твой грех. Я сама решила выпить яд, так что не вини себя.

— Конечно. Я никого винить не буду.

Хотя последний ответ Рози был пропитан сарказмом и ядом, Иви не заметила этого, поскольку время заключения и страх перед неминуемой смертью ослабили её внимание и дух.

— Так что береги себя, Рози.

— Да, сестра, — попрощавшись, Розенит осталась стоять и наблюдать за Ивенроуз.

— Эм… ты не собираешься уходить, Рози?

— О чём ты говоришь? Как я могу уйти, когда моя сестра ещё не приняла яд? — Как ни странно, Розенит отреагировала нетерпеливо и раздражённо. — Кто-то должен сопровождать тебя в момент твоей смерти, сестра, — она взяла флакон и даже сама его открыла.

— Выпей это сейчас, сестра… Давай.

Ив вдохнула приторно сладкий аромат, которому не могла противиться. Очарованная смертельным искушением, она поднесла флакон к губам и сделала глоток, выпив густую коричневую жидкость, похожую на лекарственный отвар.

Очищенный яд белладонны мгновенно охватил тело девушки.

— Хорошо, если всё произойдёт быстро… — Как только она произнесла эти слова, её взгляд затуманился, дыхание перехватило, все мышцы словно налились свинцом, сковывая движения.

Ив, оставаясь в сознании, беспомощно рухнула на софу, не имея возможности контролировать своё тело.

— Сестра, знаешь ли ты, что означает белладонна на языке цветов?

Она знала. Эти слова, как никакие другие, подходили столь опасному растению: «Я проклинаю тебя».

— Почему ты спрашиваешь об этом сейчас? — Ивенроуз с трудом вымолвила эти слова, после чего осеклась. На пороге смерти её осенило.

— Ты же умерла? Эй, мертва? И правда. Ах, наконец-то! Ха-ха-ха…. — женщина буквально сияла от счастья, продолжая безудержно смеяться. — Умерла, а-ха-ха-ха-ха…. Теперь никто не будет нам мешать! Михаэль навеки мой, лишь мой! И твоё место рядом с ним теперь тоже моё, ха-ха-ха.

Смех восьмой принцессы эхом разносился по огромным покоям.

«Моё место рядом с ним?» — подумала Ив, не в силах произнести ни слова. Яд сделал своё дело.

— Благодарю за смерть, глупая Ив.

Сердце принцессы остановилось. Ледяной смех обезумевшей сестры был последним звуком, который она услышала.

Её обманули.

Так погибла двадцатипятилетняя Ивенроуз Хлоя Хаделламид.