Принцесса-злодейка хочет жить в кондитерской Том 1 Глава 161 Конец 1 сезона

Взгляд, которым Карно Нойштеттер провожал свою спутницу, был исполнен мягкости. Он с безупречной учтивостью пригласил её на танец, и стоявшая напротив девушка, словно смущаясь от лёгкой щекотки, с улыбкой перехватила обеими руками пышные подолы платья и согласно кивнула.

Первой зазвучала традиционная имперская мелодия, живая, задорная и стремительная. Пока они кружились в танце, то соприкасаясь спинами, то хлопая ладонью об ладонь, волосы принцессы волшебными волнами взмывали в воздух.

Множество изящных заколок-бабочек, украшавших её причёску, казались в эти мгновения живыми. Когда же музыка стихла, её локоны, плавно взлетев, медленно опустились на плечи, словно девушку окутало некое невидимое, ласковое и таинственное присутствие.

Следующей композицией стал утончённый вальс. Положив руки на плечи и талию друг друга, молодые люди плавно закружили под неторопливый, размеренный ритм.

— Хм-м…

Собравшиеся на балу аристократы с весьма неоднозначным выражением лиц наблюдали за этой парой.

Отравленная чаша, монстр на страже империи, грозное существо, к которому никто не смел приблизиться. Склонить перед ним голову и затаить дыхание вовсе не считалось постыдным. Да и что оставалось делать, как не смиренно принимать это на закате своей жизни? Карно Нойштеттер самим своим существованием воплощал финальный миг земного бытия, ведь он был тем, кто заключил нерушимый контракт с самим Духом Смерти.

Когда глаза застилает первобытный страх, человек слепнет к остальному. Он перестаёт замечать и благородные черты лица, и статную, высокую фигуру, и тот бережный, ласковый взгляд, которым юноша смотрел на принцессу, и его руки, державшие её ладони крепко, но очень осторожно. Однако порой наступал момент, когда эта плотная пелена страха наконец спадала.

— А принцесса, как я погляжу, неизменно добра к Карно Нойштеттеру.

— Ну так он ведь правая рука будущего императора, не так ли? Да и в частной жизни он близкий друг её кузена, так что положение обязывает, не пристало ей в ужасе сбегать при его появлении.

— И всё же. Одно дело, не сбегать, и совсем другое, держаться столь непринуждённо. Если вспомнить, Её Высочество с самого детства…

— Чего ещё ожидать от единственной дочери принцессы Юрии? Её отец в своё время умудрялся открыто перечить самому Его Величеству.

Стоило кому-то озвучить столь прямодушную мысль, как на него тут же устремились укоризненные взгляды окружающих. Маркиз Олег, пропуская чужие пересуды мимо ушей, не сводил глаз с кружащихся в вальсе Карно и принцессы Анастасии. Чуть поодаль его родная дочь увлечённо болтала о чём-то с молодым маркизом Татаричем.

«Вот, значит, как всё обернулось».

Страх ослепляет людей, но куда сильнее слепят алчность и лихорадочная спешка. Они способны затмить даже самый сильный ужас.

Когда семья герцога Седвойера уступила перед сокрушительным триумфом Карно Нойштеттера, маркиз Олег, прекрасно зная о натянутых отношениях юноши с родителями, всё же согласился на брачное предложение. Им двигало лишь нетерпеливое тщеславие.

Ему отчаянно хотелось устроить для дочери достойный, вызывающий зависть брак. Бедная девочка долгие годы провела в постели из-за непрекращающихся болезней, отчего так и не научилась ласково и открыто общаться с людьми. Именно поэтому отец бесконечно изводил себя страхами: он боялся, что её станут недооценивать, поднимут на смех или будут относиться к ней с пренебрежением.

Он так сильно пёкся о том, чтобы вовремя подыскать ей блестящую партию, так боялся ранить её отказом, что потерял покой.

Тогда маркизу казалось, будто это наилучший выбор, решение, принятое исключительно ради блага дочери. Но на самом деле из-за своей слепой гордыни он едва не нанёс ей глубокую, незаживающую рану.

Ведь в сердце Карно Нойштеттера уже давно…

Когда праздничная ночь бала перешагнула за полночь, Ася вместе с Карно незаметно ускользнула на просторную террасу.

— Хватило всего на два танца, Ваше Высочество?

— Если бы я пошла танцевать ещё и с Наташей, меня бы точно насмерть закололи чужие завистливые взгляды.

Появление Натальи на сегодняшнем вечере стало полной неожиданностью, отчего у всех присутствующих аристократов глаза на лоб полезли. Слова Аси вызвали у Карно тихую, едва заметную усмешку. Ночной воздух ранней весны всё ещё дышал прохладой, но после душного бального зала, залитого жарким светом сотен свечей, эта свежесть казалась невероятно приятной.

— Ася.

— Какой чудесный, прохладный ветер! Ух… Ты что-то хотел сказать?

Оперевшись о перила террасы, Ася принялась поправлять растрепавшиеся от быстрых движений локоны и то торопливо обмахивала ладонью шею, то удивленно наклоняла голову вбок. Карно слегка приоткрыл было губы, но лишь коротко вздохнул, покачал головой и принялся снимать свой парадный сюртук.

— Карно? — Ася недоуменно захлопала ресницами.

— Ничего, забудь.

— Да ну тебя! Ну говори же, что такое?

Юноша смолчал и лишь аккуратно набросил свой просторный сюртук на её хрупкие плечи. Ася послушно просунула руки в широкие рукава, попутно пытаясь выведать, что же он всё-таки недоговорил, как вдруг со стороны окна раздался глухой, забавный шлепок.

Кто-то самым бесцеремонным образом прижался лицом к стеклу террасы. Обернувшись на звук, Ася не выдержала и звонко рассмеялась. Наталья, буквально распластавшись по прозрачной створке окна, во все глаза разглядывала их двоих.

Чуть позади неё виднелся строгий силуэт Людмилы. Судя по её лицу, та изо всех сил пыталась урезонить подругу и призвать её к приличиям. Карно сокрушённо покачал головой и потянул на себя ручку двери, впуская девушек, и терраса тут же огласилась их весёлым девичьим смехом.

В тот же миг в самом зале сделалось шумно. По рядам гостей пронеслась весть о скором начале праздничного фейерверка, и аристократы принялись дружными стайками выходить на открытый воздух.

Огненные залпы с грохотом взмывали в высь, расцветая в ночном небе роскошными разноцветными узорами и чествуя каждого, кому в этот день исполнилось двадцать лет.

Девушки с сияющими от восторга глазами запрокинули головы к небу. Карно же смотрел только на Асю, стоявшую рядом. Почувствовав на себе его пристальный взгляд, принцесса, утыкавшаяся до этого носом в широкий ворот его сюртука, обернулась и лучезарно улыбнулась. А затем, чуть опустив рукав, едва слышно прошептала:

— Поздравляю!

Глаза Карно по-доброму сощурились, и на его губах заиграла тёплая улыбка.