Пространственная ферма в ином мире (Новелла) Том 11 Глава 11311 Тайна

Услышав слова старика, Чжао Хай опешил. Он и вправду не ожидал такого совпадения — снова встретить человека из Дворца Высшего Блаженства. К тому же Дворец, оказывается, делил учеников на мужчин и женщин, что его немало удивило. Он-то думал, что там только женщины.

Старик не заметил его реакции, словно целиком погрузился в воспоминания, и, глядя на Чжао Хая, заговорил:

— Я был лучшим мужчиной-учеником Дворца Высшего Блаженства этого поколения. У нас есть правило: достигнув слияния с Дао, ты обязан выйти в мир на испытание. Когда я достиг этого уровня, тоже отправился в странствие. Мы во Дворце практикуем хоть и сбор и восполнение, но, точнее говоря, это искусство двойной культивации. Только наша двойная культивация требует, чтобы двое одновременно практиковали техники инь и ян — лишь тогда это истинная двойная культивация. Если же мы сходимся с теми, кто практикует иные техники, наше искусство превращается в сбор и восполнение.

Он помолчал и продолжил:

— У нас во Дворце правило: каждая владычица должна быть женщиной. А сильнейший из мужчин-учеников становится её мужем. Супруги практикуют вместе, и сила растёт быстрее. Мы, мужчины-ученики, и есть то, что извне называют Сектой Меж Цветами.

— Когда я достиг слияния с Дао и вышел на испытание, я в основном странствовал по Миру богов, набирался опыта, знакомился с его устройством. И это испытание перевернуло всю мою жизнь.

Старик вздохнул и взглянул на Чжао Хая:

— Во время этого испытания я открыл одну тайну — тайну иньской духовной энергии.

Он снова помолчал, поднял взгляд к небу и заговорил:

— Помню, была ночь. Мне вдруг захотелось полюбоваться луной, и я отправился в лес за стенами Цзиньганчэна, чтобы побыть одному. Но, придя туда, обнаружил, что в лесу уже кто-то есть. Я не хотел показываться и спрятался. Вскоре туда пришли ещё люди. Среди них были монахи и несколько человек в одежде воинов. Мне стало любопытно: зачем так поздно монахи встречаются с этими людьми в лесу? Неужели они собираются драться?

— Но потом выяснилось, что я ошибся. Они пришли не драться. Они совершали обряд поклонения — перед изваянием божества. И это изваяние вовсе не было Буддой. Из их разговоров я понял, что монахи — из храма Сунлинь, а люди в одежде воинов — из союза Теней.

На лице старика появилась горькая усмешка:

— Веришь? Монахи храма Сунлинь и люди союза Теней вместе поклонялись изваянию. Именно тогда я узнал, что их иньская духовная энергия — на самом деле особая сила. И все, кто её практикует, на деле заодно. Когда появился союз Теней, никто не заподозрил великие секты. Ведь союз Теней принялись подавлять, а учеников сект, практикующих иньскую энергию, сразу от него отмежевали. Потому никто и не подозревал. Кто бы мог подумать, что все практикующие иньскую энергию — заодно, и ими управляет некто по имени Теневой бог. Вот тогда я это и обнаружил.

Он помолчал и обернулся к Чжао Хаю:

— Я был слишком потрясён, не сдержал чувств, и они меня заметили. Началась погоня. Я бежал изо всех сил, но они меня настигли. Ничего не спрашивая, напали. Я вырвался, но получил тяжёлые раны. Пока залечивал их, узнал, что обо мне уже разнеслась молва: будто я изнасиловал младшую дочь главы одной секты, и меня объявили в розыск. Я понял, что это их козни. Но кто бы стал меня слушать? Мне было не одолеть их. К тому же раны были тяжёлые, а обратиться за помощью я не мог — жизнь висела на волоске. В конце концов пришлось прибегнуть к тайному методу секты, чтобы восстановить силы. Но этот метод калечит тело: я перестал быть мужчиной. Жизнь я сохранил, но культивация ушла, и начать заново я уже не могу. Я стал калекой. Оставалось лишь прозябать в Цяньюане, промышляя тем, чему когда-то научился в секте — приглядывать за женщинами. Потом встретил Гэ Юэюя, мне стало его жаль, и у него были кое-какие задатки, вот я и передал ему технику. Не думал, что он дойдёт до такого. Эх, хороший был парень, только слишком честолюбивый. Он выучил способ выплавлять души в озлобленных духов, наверняка чтобы усилить себя. Но это великий запрет для культиватора. Он уже почти впал в отклонение.

Чжао Хай молча слушал. Когда старик закончил, он взглянул на него:

— Как тебя зовут? Хочу знать твоё имя.

— Меня зовут Пань Цзюньань. Это имя давно забыто. Думаю, в секте меня тоже уже позабыли. Может, считают мёртвым.

На лице Пань Цзюньаня появилась горькая усмешка.

Чжао Хай взглянул на него и произнёс негромко:

— Пань Цзюньань, даю тебе выбор. Либо я убью тебя сейчас, либо ты станешь моим рабом навеки. Я вылечу тебя, и ты сможешь снова совершенствоваться, но навсегда останешься моим рабом. Выбирай.

Пань Цзюньань опешил и с недоумением посмотрел на Чжао Хая:

— Что это значит? Ты ведь монах? Разве монахи берут рабов? Кто ты на самом деле?

Чжао Хай взглянул на него:

— Неважно, кто я. Выбирай. Но скажу: я не практикую иньскую духовную энергию и не заставлю тебя действовать против Дворца Высшего Блаженства. Выбирай.

Пань Цзюньань долго смотрел на него, потом заговорил:

— Если поклянёшься, что всё так, как ты говоришь, я стану твоим рабом.

Чжао Хай слегка улыбнулся:

— Хорошо, клянусь: если Пань Цзюньань согласится стать моим рабом, я вылечу его раны и позволю начать совершенствование заново; я не практикую иньскую духовную энергию и не заставлю его делать ничего во вред Дворцу Высшего Блаженства. Если нарушу — пусть меня постигнет отклонение и смерть.

Это была великая клятва внутреннего демона. Ни один культиватор, давший её, не посмеет нарушить. Пань Цзюньань успокоился и сказал:

— Хорошо, прошу, господин, начинай. Пань Цзюньань согласен стать твоим рабом.

Чжао Хай взглянул на него:

— Хорошо, готовься.

Пань Цзюньань кивнул и закрыл глаза, готовясь к боли.

Он уже потерял надежду, но хотел жить. В нём теплилась последняя мечта — отомстить. Потому он и согласился.

Разумеется, с условием: не дай Чжао Хай клятвы, не скажи, что не практикует иньскую энергию и не заставит его вредить Дворцу, — он бы не согласился. У него были свои пределы.

Но боль, которую он ожидал, не пришла. Он даже ничего не почувствовал, как Чжао Хай сказал:

— Готово.

Пань Цзюньань опешил, открыл глаза. Чжао Хай с улыбкой смотрел на него:

— Не напрягайся так. Я лишь наложил на тебя запрет. Он тебе ничуть не помешает, не тревожься.

Затем он обернулся к тигру:

— Пора и его показать.

И снова к Пань Цзюньаню:

— Я отведу тебя в одно место. Там всё поймёшь.

Он подошёл к тигру, поднял его. И в следующий миг двое и тигр исчезли. Когда они появились вновь, то были уже в пространстве Сюаньу.

Здесь тоже стояла ночь. Но благодаря множеству светящихся растений и луне в небе можно было разглядеть окрестности.

Пань Цзюньань ошеломлённо смотрел на огромное пространство, не понимая, где очутился. Он думал, что всё ещё в Мире богов. А тигр, оказавшись в незнакомом месте, забеспокоился, встал и прижался к Чжао Хаю.

Чжао Хай взглянул на Пань Цзюньаня:

— Теперь могу открыть, кто я. Возможно, ты слышал обо мне, возможно, нет. Меня зовут Чжао Хай, я глава секты Кровавой Бойни. А это — наши владения.

Пань Цзюньань изумился. Он прекрасно знал, кто такой Чжао Хай. В последнее время о нём только и говорили. Просто не думал, что человек рядом — это он. Он не знал, что и сказать.

Чжао Хай взглянул на него:

— Идём, сперва восстановлю твоё тело, потом поговорим.

Он повёл Пань Цзюньаня к формации активации. Эта формация возвращает телу жизненные силы. Раны заживают в короткий срок, причём полностью — даже отсутствующие конечности отрастают.

Чжао Хай подвёл его к формации и велел встать на неё. Пань Цзюньань знал, что его будут лечить, но не подозревал, насколько сильна формация, потому отнёсся беспечно. Для него главное было снова начать совершенствоваться, остальное неважно.

(Конец главы)