Пространственная ферма в ином мире (Новелла) Том 9 Глава 9150 Пир

Услышав слова господина У, Чжао Хай поспешно улыбнулся:

— Что вы, господин У, слишком любезны. Сегодня у меня и вправду есть дело. Не скрою: я пригласил отобедать господина Цяня и Цянь Юня, мы только сели за стол, как пришёл брат Ма Чэнлинь и сказал, что у вас беда. Я сразу же поспешил сюда. Сейчас господин Цянь и Цянь Юнь ждут меня дома; если я задержусь, это будет поистине неучтиво. Потому я пойду. И запомните: завтра непременно приведите этого малыша ко мне. Будет доброе дело.

С этими словами он сложил руки в почтительном жесте и вышел из комнаты.

Господин У поспешил за ним. Когда Чжао Хай вышел наружу, остальные помощники тоже смотрели на него. Чжао Хай сложил руки в почтительном жесте, слегка улыбнулся и направился к выходу. Помощники не стали его задерживать, а перевели взгляды на господина У, шедшего рядом с Чжао Хаем. Господин У кивнул им и проводил Чжао Хая до самых ворот.

За воротами Чжао Хай отвесил господину У поклон, сделал движение — и в следующее мгновение исчез. Господин У и остальные даже не успели разглядеть, как он это сделал. При виде этого все опешили: они и вправду не ожидали, что Чжао Хай окажется столь стремительным. Уже по одному этому можно было судить, что сила его поистине велика.

Господин У, увидев этот приём, невольно задумался. Ему показалось, что если они и вправду смогут и впредь поддерживать добрые отношения с Чжао Хаем, это будет совсем неплохо. По крайней мере, если их когда-нибудь обидят, найдётся человек, который за них заступится.

Затем господин У обернулся к остальным помощникам, поклонился им и заговорил:

— Благодарю всех за помощь. С внуком уже всё хорошо, спасибо вам.

Не важно, могли ли эти люди и вправду помочь; так или иначе, они пришли, а это уже знак доброго расположения, и он не мог их не поблагодарить.

Собравшиеся в ответ заговорили, что не стоит благодарности, и принялись расспрашивать о внуке господина У. Узнав, что всё обошлось, они стали прощаться и расходиться. Когда все ушли, господин У отправился к внуку и увидел, что мальчику уже лучше: он спал, и спал очень спокойно. Тогда господин У успокоился.

Надо сказать, этот внук и вправду доставлял немало забот. С малых лет он был слаб здоровьем и то и дело хворал. Не будь семья господина У достаточно обеспеченной, мальчик, пожалуй, давно бы умер и не дожил до сегодняшнего дня. Хотя он и вырос, тело у него оставалось очень хилым, а сегодня случилось ещё и такое. Господин У просто не знал, что и сказать. При этой мысли он вздохнул, понимая, что ребёнку и вправду несладко. Но вспомнив, что Чжао Хай велел завтра привести мальчика к нему и обещал доброе дело, господин У невольно встрепенулся. Теперь он чувствовал, что всё меньше понимает Чжао Хая. Но как бы то ни было, человек этот был поистине необычен, и в душе господина У шевельнулось что-то похожее на надежду.

Что же до Чжао Хая, то, выйдя от господина У, он стремительно помчался обратно в «Лююнь». Он использовал магическую технику, потому летел очень быстро и не чувствовал усталости. Подойдя к воротам «Лююнь», он постучал. Ворота сразу отворились, слуга выглянул наружу, увидел Чжао Хая и, распахнув створки, отвесил поклон. Чжао Хай кивнул ему и прошёл во двор.

Оказавшись во дворе, он сразу направился в трапезную. Вскоре он уже был там и услышал изнутри голоса. Поправив одежду, Чжао Хай толкнул дверь и вошёл. Господин Цянь и Цянь Юнь сидели за столом и беседовали; вино и кушанья оставались нетронутыми. Похоже, они и вправду ждали его, а Хэ Сань стоял рядом и прислуживал.

Увидев, что Чжао Хай вернулся, господин Цянь опешил и поспешно поднялся:

— Что случилось? Дело улажено?

Господину Цяню и вправду было очень любопытно: неужели Чжао Хай так быстро справился с историей с нечистью? Ведь подобные дела бывают разные. «Порча», то есть то, что обычно называют вселением или одержимостью духом, — всё это примерно одно и то же, и относится к более простым случаям. На самом деле обычного человека одержимость духом не берёт; ей подвержены люди со слабым здоровьем или те, чьё время рождения имеет особые свойства. Обычный взрослый человек, если здоров, как правило, одержимости духом не поддаётся.

А против такой одержимости есть много способов. Бойцы обычно вводят в тело одержимого свою истинную ци. Эта ци — своего рода энергия; стоит ей войти в тело, и она изгоняет злобного духа. Это, по сути, весьма неуклюжий способ.

Тело человека подобно дому. Изначально в доме живёт хозяин, но он очень слаб. Тут приходит разбойник, захватывает комнату, но не может убить хозяина и лишь постепенно, понемногу его поглощает. А затем появляется благородный герой и просто выгоняет разбойника. Сам он в этой комнате не остаётся, и дом снова принадлежит прежнему хозяину. Это и есть способ бойцов.

У даосов же способов куда больше. Они словно бы официальные власти: могут схватить нечисть и даже уничтожить её. Потому даосам справляться с нечистью легче, чем бойцам. В этом деле у них есть преимущество, данное самой природой.

Но и даосы, и бойцы, желая справиться с одержимым, обычно действуют очень осторожно и не могут сделать это так быстро. Ведь отсюда до Западного города немалое расстояние, и дорога туда и обратно требует времени. А Чжао Хай от отсутствия до возвращения потратил меньше двух кэ — это и заставило господина Цяня изрядно удивиться.

Чжао Хай улыбнулся:

— Уже всё улажено. Обычная порча, ничего сложного. Вот только тело у того ребёнка особенное, потому я велел завтра привести его сюда и как следует подлечить.

Говоря это, Чжао Хай уже подошёл к столу, увидел, что вино и кушанья остыли, и сразу сказал Хэ Саню:

— Хэ Сань, ступай распорядись, чтобы на кухне приготовили новый стол. Всё остыло, разве это еда? Кстати, принеси сначала несколько холодных закусок, мы пока выпьем, но горячее пусть готовят как можно скорее.

Хэ Сань сразу отозвался и вышел. Господин Цянь поспешно сказал:

— Э, Сяо Хай, да стоит ли? И так хорошо, зачем заново готовить?

Господину Цяню и вправду показалось, что это слишком хлопотно. Целый стол блюд — если всё переделывать, уйдёт немало времени.

Чжао Хай улыбнулся:

— Ничего, это недолго. Пусть Хэ Сань распорядится.

Тем временем из соседней комнаты вошли служанки и убрали со стола горячие блюда, оставив лишь холодные закуски. Чжао Хай не придал этому значения и велел подогреть вино.

Когда вино согрелось, Чжао Хай налил по чашке господину Цяню и Цянь Юню, затем наполнил и свою. Подняв чашку, он обратился к ним:

— Дядя Цянь, брат Цянь Юнь, сегодня мне поистине неловко. Кто бы мог подумать, что прямо за столом случится такое. Но ничего не поделаешь — на кону была человеческая жизнь. Я прошу у вас прощения. И я так поступил именно потому, что не считаю вас чужими. Прошу вас, простите меня.

Господин Цянь тоже поднял чашку и рассмеялся:

— Раз уж ты сам сказал, что мы не чужие, к чему эти церемонии? Давай, выпьем!

Цянь Юнь с улыбкой тоже поднял чашку. Три чашки тихо звякнули друг о друга, и все осушили их до дна, затем показали друг другу пустую посуду и поставили чашки на стол.

Чжао Хай снова налил обоим и сказал господину Цяню:

— Я хотел сегодня как следует вас угостить, но, увы, вмешались дела. Хорошо ещё, что всё уладилось. Сегодня мы как следует выпьем. Оставайтесь в «Лююнь» на ночь; я пошлю слугу к вам домой, сообщить почтенной госпоже, чтобы она не тревожилась.

Господин Цянь, однако, махнул рукой:

— Э, так нельзя. Я когда-то обещал своей супруге: сколько бы я ни выпил и где бы ни пил, ночевать я должен дома. Вот уже десятки лет, как я бываю на бесчисленных пирах, но всегда возвращаюсь домой. Сегодня я тоже не стану нарушать этот обычай. Благодарю за доброту.

Услышав это, Чжао Хай кивнул и сказал:

— Что ж, тогда я не буду настаивать. Но пить мы можем спокойно, ничего не случится. А после я велю отвезти вас обоих домой в карете.

Разумеется, Чжао Хай не стал настаивать, но угостить их как следует был в состоянии.

Затем трое принялись пить, и беседа потекла весело. Вскоре подали горячие блюда, и в трапезной стало ещё оживлённее. Кувшин за кувшином опустошались, и пир продолжался более одного шичэня. Когда он закончился, господин Цянь и Цянь Юнь уже изрядно захмелели. Чжао Хай велел слуге отвезти их домой в карете, а сам отправился в кабинет, немного почитал и лёг отдыхать.

При нынешнем состоянии тела Чжао Хая такое количество вина, разумеется, не могло его опьянить. Но за столом он делал вид, будто уже пьян, и, провожая господина Цяня и Цянь Юня, даже покачивался. Разумеется, всё это было притворством. Он вовсе не собирался показывать им своё истинное лицо. Он уже понял: такими людьми, как господин Цянь и Цянь Юнь, можно пользоваться, но подчинить их и сделать своими людьми будет очень трудно. Да и сейчас у него не было сил сделать их своими людьми — это станет возможно лишь тогда, когда он обретёт определённое положение.

(Конец главы)