Re:Zero. Жизнь с нуля в альтернативном мире (Веб-новелла) Том 32 Глава 96.3 Земля Волков / Смерть слабым. Пощады не будет Часть 7

База: Eminent. Перевод: ZHABA. Редактура: MILKY WAY, djoenfoej

— Ты сказала, что потеряла память, но сколько именно ты не помнишь?

Той, кто задал вопрос, была Катя, сидевшая напротив стола, на котором недавно они разделили трапезу. С полным ртом картошки, Рем удивилась, прикрыв его рукой.

Они находились в имперской столице Рапгане - в особняке Беллстетза Фондальфона, премьер-министра Империи - в котором скрывали похищенную Рем. Здесь ей было поручено заботиться о Флопе - раненом парне, также находящемся в заложниках. Однако вне обязанностей Рем лечить Флопа магией, Рем могла делать всё что угодно, а за последние несколько дней она довольно сильно сблизилась с Катей, сидящей напротив неё прямо сейчас.

Катя тоже была взята в заложники по неизвестным причинам - она была пленницей, прямо как Рем - и характер Рем не позволял оставить её одну. Они настолько сдружились, что начали принимать пищу вместе вот так, но...

— ...Что такое? — спросила Катя, — Я не стану злиться даже если ты заставишь меня ждать пока ты проглотишь всё.

— ...Хорошо, я проглотила, — ответила Рем, — Нет, я вовсе не собиралась заставлять тебя ждать.

— Тогда что?

— Удивительно, но меня никогда до этого не спрашивали про мои воспоминания. — Её лицо выражало не сомнение, и не дискомфорт, а лишь искреннее удивление. На самом деле, думая об этом, Рем чувствовала, что все люди, которых она повстречала до этого, ловко обходили эту тему стороной. Конечно же, она и не думала обвинять Катю в бестактности, однако...

— ...Т-ты что, намекаешь что мне стоит быть более тактичной? Что я должна думать о других перед тем, как говорить что-то? Ты меня ругаешь?

Хоть Рем и не сказала ничего, Катя сделала это за неё. В этом была её проблемность.

Катя взглянула на Рем и обиженно укусила свою губу. Одной из причин почему она имеет такое агрессивное, или скорее унизительное отношение являются её больные ноги, подумала Рем. То, что поддерживало её тело, называлось инвалидным креслом. Будучи не в состоянии свободно использовать свои ноги, она полагается на это устройство чтобы передвигаться, за что себя и принижает.

— Но я не могу считать это единственной причиной, поскольку сама с тростью хожу...

— Н-не... делай вид, что это не просто украшение. Моё... оно другое. Ты... способнее... меня...

— Я не чувствую, что меня хвалят.

— Я не хвалю тебя! Это будто бы... Мы зализываем раны друг друга.

Опустив взгляд, Катя вернула свой нож и вилку к тарелке. Из того, что знала Рем, Катя привыкла есть малыми порциями, но даже так больше половины еды так и оставалось в посудине. Она точно не наелась.

— Мисс Катя, вы оставили слишком много еды...

— Что не так? Я слишком неуважительно отношусь к повару? Ты собираешься винить меня и в этом?

— Нет, я думаю вам снова захочется поесть посреди ночи. Оставить немного хлеба на потом?

— Перестань говорить как какой-нибудь бедный крестьянин! — крикнула она, отбросив хлебницу обратно в Рем. Если она настоит на своём, Катя со своим упрямым характером только сильнее разозлится. Рем понимала это, поэтому забрала хлеб себе, чтобы отдать его позже.

— Мы немного ушли от темы. Мне кажется мы говорили о моих воспоминаниях.

— ...Ты серьёзно собиралась рассказать мне? Я думала, что ты избегала вопроса. Ты ведь не хотела об этом говорить...

— Я же сказала тебе - я просто удивилась. Не то чтобы я не хотела отвечать. Если бы я и не хотела на что-то отвечать, это “что-то” уже давно забыто мной.

Естественно, быть может Рем и имела секрет или два, но, к сожалению, потеряв все свои воспоминания, она не могла вспомнить их, и таким образом ей было не о чем беспокоиться или скрывать. Честно говоря, я не думаю, что смогу дать Кате ответы, которые она ищет.

— Ты правда ничего не помнишь? Например... Например, про свою семью?

— Человек, который настаивал на том, что знал меня до потери воспоминаний, говорил, что у меня есть сестра близнец. По его словам, мы будто две капли воды, но...

— Близнец... Можно ли доверять этому человеку?

— Нет... Нет, забудь... Хотя... Может быть и да...

— Так что в итоге-то? Почему ты не можешь определиться?

Не в состоянии решить, Рем оказалась окутанной в сомнениях и тревоге, и Катя взглянула на неё. Рем не могла понять почему ей было так сложно ответить. Однако если бы её заставили назвать причину, она бы сказала, что он казался ей лекарством с плохим вкусом.

— Если я не приму его, моему телу станет хуже, но оно горькое, и его тяжело глотать... как-то так.

— Ты... ты ведь говоришь о каком-то человеке? Не о еде, что тебе не нравится?

— Я его не ненавижу... Но и не люблю.

Первые слова вырвались сами по себе, но она немедленно изменила их более осознанной мыслью. В ответ на сказанное Рем губы Кати задрожали, и она отвела свой взгляд. Она знала, как именно чувствовала себя взволнованная Рем, и её придавило внезапное чувство вины за то, что она могла сказать что-нибудь грубое.

— Что мы всё обо мне, да обо мне? Давай вместо этого поговорим о тебе.

— Обо м-мне...

— Да. Начинай.

— Это нелепый способ начать беседу... — Её губы дрожали, а лицо покраснело. Однако из-за чувства вины, она искренне искала тему для разговора. — Ты сказала, что у тебя есть близнец... У меня был старший брат.

— Катя... Тебе не нужно... — Её щеки напряглись, и она попыталась прервать Катю.

Она знала про брата Кати, поскольку он то и дело где-то упоминался. Он был имперским солдатом, погибшим во время восстания в Городе-крепости Гуарале.

Хоть она сама и начала эту беседу, ранить Катю и вскрывать старые раны у неё желания не было. Несмотря на это...

— Всё в порядке.

— Но ведь...

— Никаких но! Ты на этом настояла. Поэтому... Поэтому слушай меня! Я не собираюсь превращать своего брата в больное воспоминание.

— ...

— Он не был человеком, достойным восхищения... Хк. — Кусая ногти, Катя заставила себя это произнести.

В ответ на искреннюю просьбу Рем вдруг почувствовала ту же вину, что и Катя ранее, подняв эту тему. Другими словами, это именно мне не хватает чуткости.

Рем ошибочно верным решением подумала отвести взгляд и постараться не вскрывать старые раны. — Каким он был старшим братом? — спросила она, признав, что с её стороны было грубым так думать.

Катя бесцельно оглядывалась вокруг на вопрос Рем, и затем, заикаясь, она начала рассказывать о своем погибшем старшем брате. — Он был жестоким и эгоистичным, а его голос был слишком... слишком громким... Я ненавидела его.

△▼△▼△▼△

— В моей семье было трое детей... Я была самой младшей, двое других были моими братьями. Старший из них погиб при обрушении скалы, после чего осталась лишь я, ни на что не способная, и брат.

— Оба твоих брата...

— ...В общем, брат, о котором я хотела бы поговорить, был вторым ребёнком в семье. Первый не очень его любил... Но теперь они оба мертвы.

Увидев, что Катя начала говорить, Рем была осторожной, чтобы не прервать её рассказ, и могла лишь догадываться как она себя чувствует. Поскольку нелегко было сказать, что, проговорив это, она станет чувствовать себя лучше.

— Но он хорошо относился к тебе, правда ведь, Катя?

— Он не слишком заботился о других, и много раз совершал ненужные поступки. Например... Если ты не знала, я дочь мелкого графа... Часть дворянства Империи.

— Я... не знала этого.

Пока Катя объясняла, касаясь своего плеча, взгляд Рем метнулся на инвалидное кресло. Она не имела особо глубоких познаний в его строении, но она знала, что кресло, в котором она сидела, было сделано специально для неё.

В самом начале Субару сделал седельце, которое привязал к своей спине, чтобы носить Рем, ноги которой были истощены. И всё же, даже такие торговцы как Флоп пытались выкупить его из-за редкости таких вещей, поэтому она понимала, насколько ценно это кресло.

— А это кресло случайно не твой брат сделал...

— Не брат, но кое-кто, кого он привёл с собой... Ну, это уже другая история.

Будучи дочерью дворянина, я посещала школу для таких же детей.

— Школы для знати...

Честно говоря, Рем не понимала разницы между знатью и обычным людом. Грубо говоря, Катя была дворянкой, Флоп торговцем, Мизельда была судракийкой, а Присцилла была кем-то, у кого был свой собственный путь... Я полагаю, это один из способов взглянуть на ситуацию?

— Ты хочешь сказать, что именно эта школа создала сегодняшнюю тебя?

— ...Нет. Ты вообще слушала? Это история про моего брата. Я тут ни при чём, но это не главное.

— Ха.

— Так или иначе! Дети дворян, как правило, очень самовлюблённые, кичатся на каждом шагу, и вообще очень неприятны. Я была хорошей отдушиной для них. — Катя нежно указала на себя обеими руками пока рассказывала эти ужасные вещи, но по какой-то причине, она говорила об этом не с грустью, а с соринкой волнения.

— Не должны ли эти воспоминания быть неприятными, раз они издевались над тобой?

— Видишь ли... Наблюдать как мой брат избивает их, было скорее освежающим.

— Избивает... Это обычное дело?

Рем тоже хотела, чтобы те, кто совершал плохие поступки по отношению к Кате, получили наказание, но его правда не волновала разница в количестве, или же то, что он делал это публично?

— К-конечно же нет. Нас с братом немедленно выгнали... — бодро ответила Катя.

Понятное дело, Катя и её брат были исключены из школы, и скорее всего, лишены дворянских привилегий.

— На самом деле, не совсем так. Мы просто имели небольшую ценность, живя как низшая знать, так ещё и необразованная. Но мой брат, к счастью, был опытен в фехтовании и тому подобном.

— И что же ты делала потом? Не имея возможности ходить в школу...

— Наш старший брат ещё был жив на тот момент, поэтому всё было не так плохо. Обычно мы могли бы положиться на домашнего репетитора, но...

— Но?

— Когда никого не было рядом, даже этот репетитор... — Сжимая свою руку, Катя скривила лицо в боли.

Гнев и ненависть, отражающиеся в этом лице дали понять, что репетитор тоже не терял шансов унизить её. Даже не беря во внимание инвалидное кресло, единственное впечатление, которое можно было получить при взгляде на Катю, кричало само собой - “хрупкая”. Такое положение, к сожалению, вдохновляло окружающих на излишний садизм.

И судя по тому, как развивается эта история, репетитор...

— Когда мой брат понял, что моё поведение изменилось, всё вокруг превратилось в кровавую баню...

— Кровавую баню...

— Это было им на пользу, но... также стало последним гвоздем в крышке нашего гроба. Я и мой брат стали изгоями в семье, и затем, старший погиб при камнепаде.

— ... И что с твоей семьёй теперь?

— Моя мать... исчезла. Мой отец разрушил свою жизнь упиваясь алкоголем. — Ситуация в семье Кати начала резко ухудшаться, как бы стремительно скатываясь с холма. Будто бы они были прокляты, подумала Рем, разрываясь от желания обвинить судьбу в отсутствии какой-либо пощады. Катя, однако, воспринимала это совсем по-другому.

— Мой брат говорит, что мы, должно быть, большие везунчики.

— ...И это после всего, через что вы прошли?

— Он всегда говорил, что худший конец палки достаётся нашим врагам.

Так что, с чем бы нам ни пришлось иметь дело, это всегда будет нам на пользу.

— Положив руку на грудь, Катя рассказала о словах, которые она услышала от брата в прошлом.

Абсурдность и в какой-то степени высокомерие такого поступка настолько потрясли Рем, что у неё отвисла челюсть. Если принять во внимание особенности этой истории, то действительно, все, кто столкнулся с несчастьем, – это ученики школы, её репетитор, её старший брат, которого она с младшим братом недолюбливали, и даже её родители. Но смеяться над этим, находясь в центре таких несчастий – это...

— Ты тоже думаешь, что это глупо, не так ли?

— Мм.. Я не уверена, как ответить тебе.

— Это то же самое, что и ответить “да”. Но ты права.

Пока Рем отводила глаза от сложного вопроса, Катя мрачно смотрела на неё. Она высказала уничижительное замечание, которое не подразумевала Рем, но, похоже, ей не было неприятно из-за этого. В этой истории было несколько жестоких и тревожных моментов, но, несмотря на это, незабываемые воспоминания, которыми она делится, были действительно важны для неё и её брата. И это...

— Если говорить о невежестве моего брата, то мы не коснулись даже самой поверхности проблемы.

...было очевидным по её робкой речи, которую она еще не закончила.

— Конечно, ничего страшного, если ты устала слушать или считаешь это бессмысленным...

— Честно говоря, я думаю, мне сложно будет получить хорошее впечатление о твоём брате.

— Это слишком честно...

— Но я верю, что пока мы говорим, мы также приближаемся к твоей цели... Я не думаю, что ты желаешь забвения хорошим воспоминаниям с братом.

Забыв столько вещей, Рем больше не владела своим «вчера». Она не знала, как смотреть на своё прошлое, или возможно ли вообще вернуть её утерянные воспоминания. Но образ мышления, который Катя выбрала, был одним из ответов на этот вопрос.

Я не думаю, что не знать чего-либо это хорошо. Но притворяться, что ты знаешь что-то, когда это не так - не просто высокомерно, но и жестоко само по себе, подумала Рем.

Рем всегда игнорировала Субару. От части это было из-за того, что Рем находила его запах невыносимым, но помимо этого, он прекрасно знал про её прошлое, про которое она постоянно пыталась помешать ему рассказать. Если бы она позволила, то он наверняка бы привязался к ней, возможно и не с плохими намерениями, но и не с добрыми.

— Но даже так, должен же быть минимум уважения... — Высказав свою позицию и поставив перед ней задачу, Рем посмотрела на Катю перед собой. Её щеки затвердели от этого взгляда. — Катя, — позвала она. — Пожалуйста, расскажи мне историю своего брата, если это удовлетворит твою душу.

— Услышав это, мне что-то перехотелось тебе всё рассказывать.

— Не усложняй всё. Хватит жаловаться. Я тебя выслушаю.

— Мне правда не нравится, как ты это сформулировала! Мм... С чего бы начать... — С дрожащими губами, глаза Кати блуждали, и она начала рассказывать очередную историю.

Пока Рем слушала неспокойный рассказ Кати, её брови нахмурились, и она глубоко задумалась. Прямо здесь и сейчас, я не была бы против узнать и про историю Субару, или даже про моё прошлое и воспоминания. Раньше мои мысли наполняли лишь беспокойство и нетерпение, но я уверена, что всё изменится со временем. Я невероятно благодарна за шанс повстречать на своём пути Катю - проблемную девушку, которая помогла мне ощутить это.

И пока Рем изучала в себе новые чувства, она пришла к ещё одному выводу...

Брат Кати ни на что не годен, но я никогда не позволю ей услышать этих слов.