Re:Zero. Жизнь с нуля в альтернативном мире (Веб-новелла) Том 46 Глава 34 В решающий миг
Ранее в Re:Zero. Жизнь с нуля в альтернативном мире (Веб-новелла)...
Перевод и редактура: Винс.
Истинное положение дел заключалось в том, что сведения о «Любимых Детях» у них были крайне скудными.
Эта фракция находилась под прямым командованием Архиепископа Греха Похоти, Капеллы Эмераде Лугуники. Они не считали себя культистами, рассматривая свою деятельность как служение госпоже. Их статус кардинально отличался от судьбы «кукол-подменышей», наводнивших Королевство; в ряды «Любимых Детей» могли попасть лишь избранные фавориты Капеллы.
А главным условием для такого отбора было…
— У них есть особая сила, которой больше ни у кого нет. Мама… то есть та женщина, называла это детскими талантами. Мол, такой исключительной персоне под стать только особенные дети…
— Чем больше слушаю, тем яснее понимаю, какая же она дрянь. Прямо один в один с тем, что я о ней думал. И почему ты уверена, Белая Овечка, что сюда заявились Любимые Дети, да еще двое или больше?
— Я сужу по тому, что случилось. Мы потеряли власть над чувствами, а потом пропал звук… Это две совершенно разные силы.
— А не может быть так, что у одного гада сразу несколько способностей?
— Наверняка не скажу, но Любимые Дети вряд ли бродят поодиночке. Они следят друг за другом, чтобы никто не сбежал.
Даже в этом простом ответе сквозила вся мерзость натуры Капеллы, отчего к горлу подкатывала тошнота.
Впрочем, Субару и сам сомневался, что враг один. Те, кого он знал и кто владел сразу несколькими силами — Райнхард и Архиепископы Чревоугодия. И те, и другие стояли за гранью здравого смысла — абсолютное добро и абсолютное зло во плоти. Вряд ли подобные чудовища встречались на каждом шагу.
«Один человек — одна способность». Лучше пока исходить из этого правила, как в случае с Божественными Защитами и Полномочиями.
— Тогда встает вопрос, кто я сам такой со своими силами, но черт с ним. Ты хоть догадываешься, кто именно из них здесь?
— Простите… Мы между собой почти не общались. Я знаю только одну женщину постарше. Она сама хвасталась, что ее почти невозможно убить.
— Трудно убить… Ну, тоже сила, конечно. Но сейчас нам это вряд ли поможет… Погоди-ка! Ты ведь тоже была среди Любимых Детей. Значит, и у тебя есть какой-то скрытый козырь?
— !..
Субару понадеялся найти зацепку, но Белая Овечка вдруг шумно втянула воздух. Ее круглые глаза дрогнули, щеки окаменели. Субару тут же понял, что сморозил глупость.
Она ненавидела свой дар. И неудивительно: именно из-за него к ней прицепилась Капелла, именно он загнал ее в нынешнее незавидное положение.
— Э-э, Серая Звезда, я…
— Нет, прости. Не хочешь говорить — не надо. У нас еще остались варианты.
Субару покачал головой в ответ на ее сдавленный голос и оглянулся на проход, который обрушился в полной тишине. Беатрис осталась по ту сторону завала, они разделились, но…
— Глубокий вдох… и собраться с мыслями! Сердце Льва!
Субару шумно выдохнул и направил все мысли в грудь, дабы пробудить Полномочие Жадности. Сердце Льва позволяло безошибочно определять положение товарищей. В идеале хотелось бы дотянуться до далекой Эмилии, но сейчас сил Субару на такое не хватало.
Пока придется ограничиться теми, кто остался в замке Кугельшрайбер.
— Беако и Черный Пес вместе. Круш движется одна… а вон там, далеко впереди, Рассел и еще кто-то. А еще…
Огоньки двигались, грели тусклым светом, и по их мерцанию Субару быстро понял, кто где находится. Слава богу, спутники целы! Облегчение накатывало волнами с каждым проверенным огоньком, пока взгляд не наткнулся на…
— Феррис…
Далеко в стороне от всех остальных, в полном одиночестве, слабо мерцала крошечная, едва заметная искра. Сомнений не было: это он.
— Нашел! Нашел! Это Феррис! Он жив, парень жив!
— Ой, это замечательно! Но откуда вы узнали, Серая Звезда?..
— У меня есть способность чуять своих! Я стал проверять, где все, и наткнулся на Ферриса. Он в порядке… то есть нет, сигнал очень слабый. Но он дышит! А раз живой, мы сможем его вытащить!
От этой вспышки надежды Субару сжал кулаки так, что ногти впились в ладони.
В момент Посмертного Возвращения Ферриса уже утащили без единого звука. Был риск, что точка возвращения могла сохраниться тогда, когда спасать его было уже поздно.
Такой кошмар висел над Субару всегда. И свыкнуться с ним он не мог.
— Но все обошлось… Так, где он? Ниже по уровню? Черт, надо было заставить Беако нарисовать план замка! Ладно, бежим на выручку прямо сей…
— Успокойтесь, Серая Звезда! Вдвоем мы не справимся!
Субару уже сорвался с места, но Белая Овечка раскинула руки и преградила ему путь. Она прямо посмотрела в глаза опешившему парню:
— Я верю, что вы не врете. Но возьмите себя в руки! Без Черного Пса и Изумрудной мы просто погибнем при первой же стычке!
— Это… Твою мать, ты права! Кровь в голову ударила, я опять берегов не вижу…
Ледяные слова девушки подействовали как ушат холодной воды. Взгляд прояснился, хотя масштабы беды не уменьшились. Изменился лишь порядок действий.
— Белая Овечка, ты драться умеешь? У меня из оружия только хитрость да немного кнут.
— Я… я немного владею посохом и простой магией!
— Лезть в лоб с таким раскладом — верное самоубийство… Значит, сперва доберёмся до Беако и Пса, они стоят на месте. Быструю Круш нам всё равно не догнать.
— Хорошо. Вы точно знаете, куда идти?
— Да, вперёд! Пути не вижу, но нам туда!
Субару держал Сердце Льва до самого конца, ведя спутницу за собой.
Тревога за Ферриса никуда не делась, но сейчас этот путь казался единственно верным. Нужно как можно скорее добраться до Беатрис, подлечить Пса, а уже потом идти за Феррисом. Если получится, по пути стоит подобрать Круш и группу Рассела.
Конечно, если они соберутся толпой, то рискуют снова стать лёгкой добычей для той способности, которая вызывает бешеный эмоциональный прорыв, так что план оставался шатким…
— А?
Субару сбавил шаг и нахмурился.
Вокруг тянулся незнакомый полуразрушенный замок. Они петляли между пробитыми стенами, перепрыгивали провалы в полу и срезали путь к Беатрис — её огонёк сиял впереди. Шли, разумеется, с оглядкой: за каждым углом могла ждать засада.
И всё же…
— Серая Звезда… Мне трудно это сказать, но…
— Лучше молчи… Нет, говори. Надо смотреть правде в глаза.
Субару скривился в ожидании худшего. Белая Овечка огляделась по сторонам и напряженно произнесла:
— Мы здесь уже проходили. Мы ходим по кругу.
— Я так и знал! Та сломанная колонна — я её уже видел!
Стоило повернуть налево на Т-образном перекрёстке, как впереди снова возник завал из треснувших каменных опор. Разрушенных коридоров в замке хватало, но это место повторялось в точности. Они не приблизились ни на шаг к Беатрис, к которой упорно неслись по прямой.
— Неужели враги умеют не только глушить звуки и взвинчивать нервы, но ещё и путать дорогу? Сколько же этих Любимых Детей сюда набежало?!
Субару ляпнул это сгоряча, но тут же вспомнил Пристеллу, где собрались почти все Архиепископы, и шутить перехотелось. Если здесь повторится та же история, их жалких сил просто не хватит. Хоть бы Рачинса на Райнхарда поменять, что ли…
— Я бы и сам уступил место Гарфиэлю, а заодно прихватил Юлиуса с Розваалем. Или позвал Сеси, чтобы он разнёс тут всё к чертям…
— Вряд ли здесь собрались вообще все Любимые Дети… Хотя если они решили покончить с нами разом, то возможно всякое. С другой стороны, тут была потайная дверь в лабораторию, так что нас могут дурачить и механизмы самого замка…
— Если так, то Беако крупно ошиблась, когда решила поболтать о прошлом вместо того, чтобы объяснить нам местную систему защиты. Но меня смущают две вещи. И обе связаны с Круш.
Субару выставил два пальца, и Белая Овечка удивлённо моргнула:
— С Изумрудной?
При слове «лабиринт» Субару сразу вспомнил бесконечные коридоры особняка Розвааля, где над ним издевалась Беатрис. То была всего лишь иллюзия. И Глаз Дракона, которым владела Круш, легко распознал бы подобный морок. Кроме того, когда Круш из-за эмоционального всплеска разругалась с Псом и полоснула его клинком, она сразу бросилась искать Ферриса… и побежала вперёд по коридору. В этом не было никакой логики.
— Если она хотела найти Ферриса, надо было возвращаться назад. Его утащили беззвучно, а он шёл в самом хвосте… Мои ощущения подсказывают, что он как раз остался в подземелье у входа.
Субару с трудом считывал уровни высоты, но Сердце Льва твердило: Феррис находился ближе ко входу в замок, глубоко под землёй, а не в глубине помещений, куда они неслись. Даже с помутившимся рассудком Круш должна была это понимать.
— Но она побежала вперёд. И сама не заметила подвоха. Если с нами происходит то же самое…
Казалось, они мчались вперёд, но цель не приближалась ни на шаг. Чутьё расстояния и направления напрочь отказало — оставалось лишь слепо кружить по соседним коридорам в полной уверенности, что держат верный курс. Из-за этой уловки ни Субару, ни остальные союзники не могли добраться до нужного места.
— Ничего себе… Это пострашнее открытого боя.
Субару прикинул способности противника. По отдельности эти трюки не казались смертельными, но в умелой связке превращались в изощрённую пытку. Отпрыски Капеллы знали толк в том, как превратить чужую жизнь в ад.
— Ты, Белая Овечка, бывшая подопечная, так что к тебе претензий нет. Насчёт Пса пока промолчу…
— Надо пересмотреть весь наш подход.
— А?
— Бесполезно ломиться вперёд, мы никуда не придём. Нужно действовать иначе… Серая Звезда!
Девушка задумчиво прижимала палец к губам, но вдруг резко вскинула голову. Субару от неожиданности вздрогнул, и Белая Овечка указала руками на стены замка:
— Вы ведь чувствуете, где союзники? Неважно кто. Покажите пальцем!
— Понял. Беако вон там. Пёс с ней.
Субару доверился её догадке и указал точно на мерцающий огонёк. Девушка кивнула:
— Отлично. А теперь сделайте шаг в ту сторону. На счёт «три»!
— Эй, с чего вдруг такая спеш… А?!
От резкого окрика Субару машинально шагнул вперёд… ровно в противоположную сторону от пальца, который указывал на Беатрис! Стоило сознать, что его собственное тело выкинуло такой дикий фокус, как Субару судорожно сглотнул.
— У нас что, мозги набекрень? Если так, то дело дрянь…
— Нет! Теперь закройте глаза. И попытайтесь сделать шаг туда, где чувствуете Библиотекаря.
— Глаза закрыть? И что это даст?..
Субару не был уверен в успехе, но всё же зажмурился и полностью доверился ощущениям от Сердца Льва. В темноте, под веками, он нашёл Беатрис — она стояла рядом с Чёрным Псом — и сделал шаг вперёд.
— Как я и предполагала!
Субару распахнул глаза на радостный возглас спутницы и посмотрел себе под ноги.
Всего один шаг был им сделан. Но на этот раз его нога ступила точно в направлении искорки Беатрис.
— Какая разница? Это что, какая-то иллюзия?..
— Похоже, ваша сила превосходит эту запутанную магию. В иерархии способностей Божественные Защиты, мистические глаза и прочие дары подчиняются строгим законам…
— Моя сила… Точно! Сердце Льва — это ведь Полномочие!
Полномочие стояло выше любых посторонних уловок и просто стирало их эффект. Если закрыть глаза и на сто процентов довериться чутью Сердца Льва, морок отступит, и они смогут пройти куда угодно!
— Вот это победа, Белая Овечка! Мы прорвёмся! Ну всё, держись за мной!
— Ой, подождите! Идея хорошая, но…
— Нет времени ждать, мы и так потеряли слишком много времени! Сейчас всё наверстаем… Ох-х-х-б-л-я-а-а!..
Субару зажмурился и со всех ног рванул к свету Беатрис — и тут же со всего размаху врезался лицом в каменную кладку. Удар пришёлся в лоб и переносицу; он не успел сгруппироваться и с грохотом отлетел на спину.
— А-а-а… чёрт… Ну конечно… стены и колонны никуда не делись…
— Простите! Не успела предупредить!
— Да нет, ты тут ни при чём. Это я идиот… Но что теперь делать?
Способ обойти морок был найден, но они всё ещё находились посреди замка, словно в лабириннте из тупиков и обходных путей. Чтобы не разбить голову снова, Субару придётся идти вслепую, ощупывая каждый камень руками и ногами.
— Я могу идти следом и подсказывать дорогу, но…
— Но мы всё равно будем продвигаться как черепахи. К тому же из-за этой путаницы мы ещё дальше ушли от Беако. Добраться до неё…
— Сейчас практически нереально, да?
Субару кивнул. Девушка сама пришла к этому очевидному выводу.
Им было жизненно необходимо объединиться с Беатрис, но даже с новым методом путь занял бы слишком много времени. И прямо в этот момент…
— Изумрудная… Её огонёк изменился. Она сражается!
Быстрое перемещение Круш по замку прекратилось. Огонёк застыл на месте и начал пульсировать яростным жаром — верные признаки того, что она вела схватку не на жизнь, а на смерть. Субару мгновенно понял, с кем она столкнулась. Потому что…
— Она совсем рядом, а звуков боя не слышно.
Субару повернулся в сторону Круш. Из коридора тянуло зловещей, кладбищенской тишиной. Сомнений не оставалось: Круш сошлась в поединке с «безмолвием».
Юноша невольно прижал ладонь к животу. Перед глазами возникло широкое лезвие — то самое, которым его пронзили в прошлый раз. Именно такой клинок держал тот беззвучный убийца.
В голове Субару столкнулись две мысли. Первая — правильная и благородная: если Круш в беде, нужно немедленно спешить на помощь. Вторая — горькая и унизительная: против «безмолвия» они станут для неё лишь обузой.
— Без звука мы даже договориться не сможем.
Если бы они понимали друг друга без слов, с полувзгляда, надежда бы оставалась. Но между Субару и Круш не было такой связи, да и в боевых навыках между ними лежала пропасть. А глупое вмешательство лишь сыграет на руку врагу. Эта мысль заставила Субару отступить.
И была ещё одна причина:
— Феррис ближе.
Именно так. Благодаря Сердцу Льва он мог добраться до Ферриса гораздо быстрее, даже с закрытыми глазами.
Круш сражалась с врагом. Феррис либо попал в плен, либо лежал тяжелораненый и обречённый на смерть. Опасность грозила обоим. Но возле Ферриса сейчас точно не было «безмолвия». И пока этот убийца связан боем с Круш…
— Если мы спасем Ферриса, то он нам очень поможет. Он быстро поставит Чёрного Пса на ноги, и тот вернётся в строй. Поэтому…
— Поэтому вы предлагаете сначала спасти Синего Змея?
Белая Овечка поджала губы и задумалась.
Её сомнения были вполне понятны. И Субару, и она — не бойцы. Даже если они вытащат Ферриса — какой в этом толк? Трое беспомощных людей всё равно не смогут переломить ход битвы. Даже без «безмолвия» враги всё ещё обладали «прорывом» и «крюком». Против этих сил у них не было надёжного оружия.
Если избегать риска, стоило потратить время и пробираться к Беатрис.
— Но если вообще не рисковать, то ничего и не добьёшься.
— Серая Звезда…
— Я понимаю, что требую невозможного. Ты пошла в Шесть Языков ради своей цели. И тебе нельзя отступать, так ведь? Но… Аргх-х!
Если дрожать от страха и топтаться на месте, то в решающий миг ты просто не сможешь сделать шаг вперёд — Субару усвоил этот урок ценой мириад смертей. И каждая ошибка выжигала его душу невыносимым, раздирающим раскаянием.
И именно поэтому он имел право сказать: решающий миг наступает всегда.
— Давай покажем наш характер. Чтобы нам не было стыдно смотреть в глаза друзьям!
— Я…
Субару не знал, лучший ли это выбор. Имел ли он право тащить другого человека в это пекло? Но он точно знал: отступит сейчас — и проклянёт себя до конца дней.
Белая Овечка посмотрела на него и решительно кивнула:
— Я тоже выбираю этот путь. Чтобы мне не было стыдно перед тем, ради кого я здесь.
△▼△▼△▼△
«Почему я такой никчемный? Зачем я вообще нужен? Кто я такой?» — эти мысли бесконечно роились в голове. Голос терзал душу этими вопросами «почему?», не давая ни секунды покоя. Это было похоже на извращенную форму мазохизма души. «Как же я сам себе противен…» Едва придя в себя и осознав свое положение, Феликс почувствовал, как его охватывает жгучий стыд. Но умереть от позора не получится: убить Феликса Аргайла было задачей не из легких. В этом и заключался его главный, жалкий, проклятый и совершенно невыносимый талант. — Послушай, я все время об этом думаю… Хочешь, поделюсь? Сквозь туман самобичевания прорвался визгливый женский голос, и Феликс с трудом поднял взгляд. Перед ним стояла высокая женщина в черной шляпе и траурном платье. Она воздела руки перед лицом в молитвенном жесте и смотрела на пленника с восторгом: — Не кажется ли тебе, что правая и левая рука созданы друг для друга? Сама судьба предначертала им быть вместе всю жизнь! А вот с ногами все иначе. Они ведь не могут вот так нежно прижиматься друг к другу, верно? Значит, ноги не любят друг друга… Зато руки! — … — Нет, ты только присмотрись! Не просто ладони — каждый пальчик находит себе пару! Большой к большому, указательный к указательному, средний к среднему! А мизинцы! Такие крошечные, а уже вместе! Женщина запылала от необъяснимого восторга и заерзала на месте, издавая восторженные визги. Ее ужимки вызывали такое отвращение, что хотелось окатить ее ведром ледяной воды. — Бывают люди, которые рождаются без одной руки. Или теряют пальцы от ран… — … Феликс намеренно довел мысль до абсурда, хотя первой эту чушь начала излагать сама незнакомка. Он понимал, что рискует нарваться на вспышку гнева и получить новую порцию боли. Но ему было все равно: пусть злится, лишь бы выиграть время. Однако… — Это же просто потрясающе! Женщина не разозлилась. Напротив, она томно и горячо выдохнула, а ее глаза заблестели от слез умиления. Она воздела сложенные руки над головой и закружилась на месте: — Ведь чем больше преграды, тем сильнее пылает любовь! Разница в сословиях! Вражда между расами! Возраст, пол, этика, мораль, законы! Все это — дрова для великого костра страсти! А какая преграда самая сладкая… Хи-хи, ах-ха-ха, до-га-дал-ся? — … Феликс тут же пожалел, что открыл рот. Этот разговор вел прямо в выгребную яму. Или в отравленный источник, из которого хлестал чистый яд. Впрочем, слово «яд» подходило сюда как нельзя лучше. — Ты все время что-то со мной делаешь, — произнес Феликс. — Что это? — Что делаю?.. Ты про руки? Так это не я, это Риборн постарался! Такой грубиян! Но ему как раз нужна солидная взрослая женщина или, наоборот, капризная девчонка, за которой нужен глаз да глаз! Как думаешь?! — Я не про руки. Ты пытаешься влезть мне в голову. — А-а, ты об этом? Хи-хи, не льсти себе. Я делаю это со всеми в замке… Ой! Или ты хотел, чтобы я выделила тебя одного? Неужели я тебе нравлюсь?! Ты мне тоже! При виде ее безумного взгляда Феликс окончательно прекратил попытки вести осмысленный диалог. Да и глупо ожидать, что противник раскроет свои карты. Феликс физически ощущал чужое ментальное давление, которое его собственное тело непрерывно отражало. Особая формула исцеления, заложенная в его плоти, работала без остановки, поддерживая тело и запас Ци в идеальном балансе. Даже если разум не замечал изменений, магия сама устраняла любые аномалии. Вот и сейчас она шаг за шагом выжигала странную дрянь, которой его накачивала женщина. Но у этого дара имелся фатальный недостаток: физическая немощь самого Феликса. — … Феликс отвел взгляд от кривляющейся психопатки и осмотрелся. Они находились в замке Кугельшрайбер, но этого зала он не помнил. Помещение походило на лестничную клетку или холл, но в высоких стенах не было ни единого окна. Похоже, это было подземелье. И в этом подземелье Феликс висел в воздухе: его руки были заведены над головой и намертво прибиты к каменной стене широкими клинками. «Злит неимоверно, но поймали идеально…» Его раны заживали сами, но пока в теле торчало железо, магия не могла исцелить плоть. А силенок, чтобы выдернуть клинки и спрыгнуть на пол, у Феликса не было — оставалось лишь висеть живым чучелом на потеху врагу. — Не хмурься так, Феликс! Ты портишь свое красивое личико! И вообще, для тебя все складывается как нельзя лучше! — Чего? С чего бы это? — Сюда сейчас почти невозможно добраться! Всем приходится идти по «крюку», люди плутают, ревут и опускают руки! Но если кто-то преодолеет все преграды и дойдет до тебя… это будет твоя истинная судьба! Ликорис с Безымянного Пальца гарантирует! Пламя любви поглотит вас целиком! Феликс скрипнул зубами: стоило ему огрызнуться, как на него снова вылили ушат бреда. Из всего потока ценным оказалось только ее имя — Ликорис. А то, что эта сумасшедшая называла надеждой, для самого Феликса было чистым кошмаром. — Рыцарь в роли заложника… Позорище.Хотя боевых навыков у него не было, а титул оставался лишь формальностью, само осознание того, что сам защитник нуждается в спасении, было худшим кошмаром. Особенно когда из-за этого страдал тот, кого он поклялся оберегать любой ценой.
И больше всего Феликс боялся одного:
— Если бы здесь появился кто-то вроде Райнхарда, мне было бы все равно…
Феликс попытался сказать это умирающим голосом, но исцеляющая магия поддерживала связки в идеальном состоянии, предательски искажая интонацию. Знать или не знать, но Ликорис лишь коротко, с придыханием, хихикнула.
— Вы выглядите гораздо бодрее, чем я предполагал! — внезапно раздался со стороны входа сухой смешок, словно в ответ на его мысли. — Прямо от сердца отлегло, Феррис!
Тяжелые, нарочито громкие шаги раздались по площадке, и ворвался парень с безумным блеском в глазах. Он двигался почти вприпрыжку, словно на взводе… Этот юноша — Нацуки Субару — замер у входа в подземелье. Он окинул взглядом Феликса, распятого на дальней стене, и вперился яростным взором в стоящую под ним Ликорис. Резко выбросив руку вперед, он ткнул в нее пальцем:
— Ха-ха-ха! Наконец-то мы встретились, Любимое Дитя! — заорал он во все горло с перекошенным лицом. — Как же я ждал этого момента, чтобы начистить вашу поганую рожу!
— …
Феликс нахмурился. Даже для вечной бравады Субару это было явным перебором.
— Понятно… Вот как это работает.
Субару вел себя именно так, как должен был вести себя человек, отравленный чужой способностью. Ликорис распыляла в воздухе яд, лишающий людей рассудка.
Сама же отравительница, видя такую ярость, лишь прижала руки к груди и затрепетала от восторга.
— Я знала! Все именно так! — она аж запрыгала на месте. — Нацуки любит Феликса! Иначе он ни за что не прошел бы сквозь «крюк» Торнеля! Все сбылось, все совпало, как я мечтала, как я хотела, как я грезила! Какая святая, чистая любовь!..
Ликорис извивалась всем телом от запредельного восторга. Субару с нескрываемым отвращением посмотрел на эту сцену и удобнее перехватил кнут — явно готовился наносить удары.
— А где Беатрис?..
— Мы разделились! Ну, и не только с ней! Но не бойся, ты не один! И я не один! Со мной надежные товарищи! Во-первых, мой кнут!
— Кнут?! — взвилась Ликорис. — Зачем ты его возьмешь?! Это тоже часть любви?! Можно я понаблюдаю со стороны?! Или мне присоединиться?! Это ведь любовь?! Если любовь, то я согласна!
— Во-вторых, отвага! В самый критический момент она никогда не подводит! Ну и в-третьих, у меня есть главный козырь…
«…на десерт», — явно хотел закончить он.
Феликс наблюдал за этим балаганом, ощущая полную нереальность происходящего. Субару и Ликорис орали наперебой, превращая подземелье в сумасшедший дом.
И именно поэтому следующий миг застал его врасплох.
— Козырь — это вы обо мне? Если так, прошу прощения.
За спиной разбушевавшегося Субару бесшумно выросла тень. Шаг вперед, бросок — и она навалилась на него всем телом. Нет, не для объятий. Девушка придавила его весом, словно налитым свинцом, чтобы лезвие не соскользнуло… чтобы сталь вошла по самую рукоять. Зажатый в обеих ладонях нож глубоко распорол правый бок Субару — удар нанес знающий человек, прямо в жизненно важные органы.
Субару скосил глаза: из подреберья торчал нож, а держала его…
— Бел… Овечка?..
С губ сорвалось лишь фальшивое прозвище: настоящего имени девушки не знал ни Субару, ни Феликс.
Из рта юноши брызнула густая кровь, ноги подкосились, и он тяжело рухнул на колени. А Белая Овечка все смотрела мертвыми глазами, как он оседает на каменный пол.
— Я сделала выбор, — тихо произнесла она. — Ради того, чтобы исполнить свое желание.