Родословная королевства Том 6 Глава 728 Если высшие не умирают

На заброшенной дозорной башне Янник спокойно смотрел вниз, словно сидел в первом ряду и наслаждался театральным представлением.

Фалесу же пришлось подносить к глазам подзорную трубу, опираться на силу Греха Адской Реки и редкие вспышки ночных фейерверков, чтобы хоть как-то разглядеть происходящее внизу: Лозанна II рычал, словно безумный, гнался за Кэтрин и взлетал на крыши, но внезапно взметнувшаяся сеть сбила его с ног и утащила в тёмный переулок.

— Новорождённый, хмф.

Фалес презрительно фыркнул про себя:

«У вас в семье новорождённые вот так выглядят?»

— Я полагаю, всё дело в том, что он постоянно слепо подавлял жажду крови. Желания подобны наводнению: грубая плотина хуже медленного спуска воды. Чем сильнее ты их игнорируешь и подавляешь, тем страшнее будет отдача и тем больше разрушений. — Кровный Великого Банкетного Холма Янник прищурился, наблюдая за происходящим внизу. — Поэтому, когда жажда всё-таки сломала его, он утратил даже базовый рассудок и полностью превратился в другого человека… или в другое животное. — Глаза Янника сверкнули, и он заговорил с чувством: — Для кровных, если ты не можешь сосуществовать со своими желаниями и прийти к компромиссу, рано или поздно вы окончательно разорвёте друг друга. Когда одна сторона захватывает власть, вторая изгоняется, и каждая идёт своим путём.

«Неудивительно… неудивительно, что Лозанна II натворил столько кровавых дел и столько раз заметал следы».

— Как Джекилл и Хайд [1], — рассеянно произнёс Фалес.

— Что?

Принц очнулся и совершенно естественно покачал головой:

— Неважно. Легенда о двуликом демоне из Западной пустыни, мало кто о ней знает.

Янник задумчиво кивнул.

Как только сработала засада, весь убогий жилой квартал Нового Пригорода словно проснулся: повсюду зажглись огни, мелькнули тени, со всех сторон послышались крики и лязг оружия.

А вот дома за пределами кольца окружения оставались тёмными и безмолвными, словно между ними и полем боя существовала некая безмолвная договорённость.

Фалес потерял цель из виду и опустил трубу.

— Кэтрин, тот босс Банды Кровавого Вина, с которой у него старые счёты, настояла на том, чтобы лично руководить засадой. Думаю, именно этого она и добивалась.

«План Призрачного Клинка разжёг в Лозанне II жажду крови, заставил его потерять рассудок, превратиться в зверя и лишил возможности сражаться своим обычным чётким и изощрённым мастерством меча, тем самым сделав его лёгкой добычей. Пока что план, похоже, работает. Только вот… сколько связей и людей она задействовала, включая тех, что из Братства Чёрной Улицы? Насколько далеко это зайдёт? И что будет, если её план провалится…»

— Теперь ты увидел всё своими глазами, Ян, — Фалес, сверкая глазами, перешёл к сути, — что думаешь?

Кровный советник помолчал, а затем ответил безупречно дипломатично:

— На мой взгляд, Ваше Высочество, старшие этого кровного убийцы либо плохо его воспитывали, либо не смогли удержать в узде, либо изначально не собирались учить его справляться с жаждой крови. — Он прищурился и, словно невзначай, сказал: — Невольно возникает вопрос: то ли всё так сложилось вынужденно, то ли кто-то действовал со злым умыслом?

Бровь Фалеса слегка дёрнулась.

— А согласно традициям и законам нашего рода за весь ущерб и преступления, совершённые неразумным новорождённым, отвечают его старшие и даже весь клан, к которому они принадлежат. Только они и способны его обуздать…

— Хорошо сказано, — Фалес вовремя прервал его дипломатические формулировки. — Именно поэтому я и позвал "родителей", пригласил членов семьи Корлеоне… жаль только… — Фалес вздохнул и кивком указал на место, где только что стоял Ли Корлеоне.

«Родитель взял и смылся, хлопнув дверью, оставив после себя проказника, который продолжает всё крушить».

Янник понимающе улыбнулся.

Фалес резко сменил тон:

— Однако граф Ли ушёл так решительно и чисто, что я невольно начал подозревать: а вдруг это и правда не дело рук Корлеоне?

Глаза Янника чуть дрогнули.

— Ваше Высочество?

Фалес поднял голову, и в его голосе прозвучал явный намёк:

— Что, если Ли проигнорировал весь этот бардак, оставленный Лозанной II, именно потому, что ему действительно не за что отвечать? Потому что в Ночном Королевстве у этого кровного действительно нет родных старших, и Лозанна II не был обращён Корлеоне, а значит, и не подчиняется их власти?

— Даже если этот убийца не потомок Корлеоне, это не снимает с них подозрений, — Янник сначала подтвердил сомнения Фалеса, а затем незаметно перенаправил их, — или, напротив: Корлеоне специально использовали новорождённого одиночку, с которым нет кровного родства и за которого не нужно отвечать, чтобы в нужный момент от всего откреститься?

«Верно, открестились-то они чисто».

Фалес сознательно или бессознательно бросил на Янника взгляд.

— Но если Лозанна II не из Корлеоне и даже не из потомков нижних семи кланов Ночного Королевства, тогда…

— Можете быть совершенно уверены. — Янник улыбнулся, прерывая собеседника: — В нашем роду создание потомков — дело сакральное, торжественное и невероятно сложное. Малейшее отклонение чревато колоссальными потерями, поэтому даже самые почтенные и опытные старейшины подходят к этому с максимальной осмотрительностью. Мы не только жёстко лимитируем количество дозволенных обращений, сам процесс прохождения множества этапов чрезвычайно длителен и тернист: от определения потребности, подачи прошения, общественного обсуждения и получения одобрения до выбора, обучения, испытания и окончательного вердикта по кандидату — всё проходит через множество инстанций. Заключительный этап — тот, что большинству известен как дар бессмертия, то есть обращение. Мы, по крайней мере Совет Бессмертных, наблюдаем за этим чрезвычайно строго. От председателя и старейшин до новорождённых и кровавых рабов — каждый член рода записан, принадлежность ясна, малейшее отклонение — и корни тут же обнаружат. Скрыться невозможно. — Янник взглянул на Фалеса, и его вывод был неоспорим: — Он не мог выбраться из Банкетного Холма.

«Так категорично?»

Фалес задумчиво улыбнулся:

— А если кто-то ради своей выгоды обманул вас всех, действовал за спиной Совета и тайно создал потомка?

Янник категорически отверг эту мысль:

— Нет. «Пакт между человеческими государствами и бессмертными» гарантирует это. Совет Бессмертных никогда не допустит появления новорождённого члена рода без согласия и вне поля зрения. — Его взгляд стал напряжённым. — Что касается тайного создания потомков — это тягчайшее преступление, угрожающее самому существованию рода и подрывающее наш порядок. Наказание за это — солнечная казнь, без учёта статуса и кровного родства. Казнь публичная, всему роду служащая наглядным уроком. — Лицо Янника было серьёзным, а взгляд — ледяным.

Фалес выдержал этот взгляд несколько секунд, а затем невольно рассмеялся.

— Да ладно тебе, не стоит так напрягаться. Я ведь не сказал, что это вы такое провернули. Может, Лозанну II в бегах случайно укусил какой-нибудь бродячий кровный, и тот его обратил…

— Это тоже невозможно, — Янник перебил его, полуулыбаясь. — Обратить члена рода не так-то просто. Для этого требуется первородная кровь.

Фалес поднял бровь:

— Какая кровь?

Янник серьёзно ответил:

— Первородная кровь — самая ценная эссенция в нашем теле, главный носитель дара при создании потомков. Чистую первородную кровь сознательно могут выделить лишь кровные высшего класса.

«Если во время обращения всасываемая первородная кровь окажется недостаточно чистой, слишком разбавленной или загрязнённой… это может привести к полному распаду плоти и крови — трагедии, которая в ранней истории кровных случалась сплошь и рядом. Самый известный случай — старший сын прародителя кровных. Или, что ещё хуже: новорождённый в процессе обращения окончательно сходит с ума и деградирует в кровавого раба — существо без разума, ведомое одной лишь жаждой, почти животное, что навлечёт беду следующего Врага Волков».

С этими мыслями Янник продолжил:

— К тому же первородная кровь чрезвычайно нестабильна. Едва покинув тело кровного — и менее чем через час она полностью испарится. Даже если ввести её в человеческое тело, она продержится не более суток.

Фалес мгновенно всё понял:

— То есть…

— Это не то, что под силу «какому-нибудь бродячему кровному», — с трудом произнёс Янник. — Тот, кто даровал Лозанне II обращение и сделал его своим потомком, непременно был кровным высшего класса: старым, известным, занимающим высокое положение. — Он словно невзначай добавил: — Например, кто-то из второго поколения, обращённый напрямую самим королём Ночного Крыла… вроде королевы Ночи или графа Ли.

Фалес поднял бровь:

— Или, скажем, Серена Корлеоне, которая сейчас в бегах?

Янник промолчал и лишь улыбнулся.

————

Одно короткое мгновение Робель казалось, что всё это было лишь дурным сном. В этом кошмаре удар топора настиг её, разорвал грудную клетку и принёс невыносимую, неописуемую боль! От воспоминания о боли Робель судорожно вдохнула воздух. Но сейчас… В переулке она сидела на земле, отстранённо глядя на свою грудь: расколотый кожаный доспех, пропитанная кровью рубашка, слегка зудящая кожа и… уродливый, безобразный шрам от топора.

«Что происходит?»

Ослабевшее тело, лужи крови повсюду, отдалённые крики и звон оружия — всё говорило о том, что это не сон.

— Ты чувствуешь голод… — раздался опасный голос.

В тот же миг волосы на затылке Робель встали дыбом!

Мгновенно собравшись, она попыталась вскочить на ноги, но перед глазами посыпались искры, и она рухнула.

— Ты, грязный кровос…

«Нет, нет!» — где её оружие? — «Двигайся!»

— …головокружение, тошноту, перепады настроения, повышенную чувствительность, зуд и повторное воспаление ран, — голос не обратил на неё внимания и спокойно продолжал. — Тебе нужен покой. И еда.

Послышался звук переворачиваемого тела — похоже, чудовище обыскивало труп старого Бу.

«Что он сказал? Голод? Еда?» — Робель пришла в себя и изо всех сил попыталась думать. — «Нет. Невозможно».

«Если только… еда», — Робель вдруг поняла, и её лицо побелело. — «Нет».

Дрожащими руками она упёрлась в землю и, скрежеща зубами, посмотрела на монстра перед собой: доспехи порваны, весь в грязи, даже защитные очки слетели – жалкий вид. Но сейчас его взгляд был острым, движения – уверенными, никакой вялости и слабости. Почти в полной силе. Что до причины, то всё объяснял лежащий на земле иссохший, похожий на скелет труп великана.

— Ты… ты… — с тревогой и страхом прошептала Робель дрожащим голосом. — Такая тяжёлая рана… я не могла выжить, если только…

— Верно, — чудовище вытащило из трупа великана короткий топорик, несколько кинжалов и кошелёк, зашитый в подкладку одежды, и явно осталось недовольно. — Я дал тебе одну каплю первородной крови. — Самую чистую, какую он только мог дать. — Ты выжила.

«Всё кончено», — Робель всем телом задрожала и обмякла на земле. — «Нет…» — огромный шок и отчаяние безжалостно ударили по её разуму. — «Исходная кровь», — кровь, которой кровные создают потомков, обращают новорождённых. — «Невозможно», — она прижала ладонь к груди, ощущая призрачную боль, и остолбенела. — «Невозможно».

Вокруг всё ещё гремели крики, мелькали отсветы огней. Через несколько секунд прежние чувства сменились столь же сильными гневом и стыдом, захлестнувшими сердце Робель.

— Как ты посмел… как ты посмел… — она скрипела зубами, сотрясаясь от дрожи. — Я стану… стану…

В этот момент в переулок влетел мечник с лампой вечности в руке, увидел на земле Робель рядом с трупом великана и удивлённо открыл рот:

— Что здесь про…

Бум!

Чудовище мгновенно появилось перед мечником, и тот рухнул, прежде чем успел заметить его тень.

— А какая разница? — монстр опустил обмякшего мечника, подобрал его лампу и длинный меч. — Ты выжила.

«Отныне не стареть, жить вечно, стать сильнее, быстрее – разве это плохо?»

Глядя на упавшего мечника, Робель замерла.

Лозанна II привычно поднял стальной топор, оставленный Денвером, и без видимых усилий метнул его в другом направлении над головой. Топор пролетел над множеством домов и с пронзительным звоном рухнул где-то далеко. Крики и шум боя тут же устремились в ту сторону.

— Пошёл ты, монстр! — крики вернули Робель в реальность, она схватила клинок из сплава серебра и направила его на Лозанну II. — Нет, я человек, человек, только человек… — она скрежетала зубами, и её глаза налились кровью.

«Ты не можешь… не можешь так со мной поступить! Я должна унаследовать дело матери, охотиться на вампиров, охотиться…» — при этой мысли взгляд Робель постепенно потух, а кончик клинка задрожал. — «Охотиться на саму себя? Пить кровь, поддерживать жизнь убийствами, скрываться в тенях, не видеть солнца, вечно быть пленницей жажды… Куда бы ни пошла, нести людям смерть, страх и разрушение…» — сердце Робель похолодело. — «Нет», — все истории, что она слышала с детства, вся выучка – в этот момент стали последней каплей, сломавшей её.

Робель глубоко вздохнула и дрожащей, но решительной рукой повернула клинок. Остриё нацелилось ей в сердце.

— Нет, — её глаза были твёрдыми. — Я никогда не стану чудовищем, что вредит людям ради собственной выгоды.

«Никогда», — Робель закрыла глаза и крепко сжала рукоять. — «Прощай, мама, и девятнадцать кошек дома… особенно та привереда».

Лозанна II провёл пальцами по длинному мечу и прищурился.

— Разве мать тебя не учила?

Робель замерла.

— Как именно обращают в вампиров?

«Что?» — Робель резко открыла глаза, ярость вспыхнула с новой силой. Как он смеет упоминать её мать?!

— Конечно, я знаю!

«Вампиры вливают свою первородную кровь невинным людям, превращают их в таких же безумных, потерявших контроль, проклятых, боящихся солнца чудовищ… По крайней мере, так бабушка говорила маме… А двоюродный прадедушка по материнской линии перед смертью говорил то же самое бабушке… А ведь двоюродный прадедушка узнал это прямо от своей двоюродной прабабушки! А эта прапрабабушка была вообще легендарной: её отчим ведь приходился тому самому защитнику человечества, внештатному летописцу и барду из первого отряда охотников на бессмертных... родным двоюродным внуком! Закат свидетельствует, что тот летописец шагал плечом к плечу с Кейрой и его боевыми товарищами, не дрогнул в кровавой битве, пел им боевые песни и записывал славу! Но столь древнее, столь великое, столь славное наследие сегодня ночью было растоптано вот этим…»

— Ну да, такие новички, как ты, которых легко обмануть, конечно, думают, что это превратит тебя в вампира, — небрежно сказал Лозанна II.

«Подожди-ка», — Робель мгновенно успокоилась и широко раскрыла глаза. — «Он только что сказал… про превращение в вампира?!»

Она сама не заметила, как опустила клинок, и с неожиданной радостью выпалила:

— Ты хочешь сказать… что я… что я не стану… не стану вампиром?!

Лозанна II лишь холодно хмыкнул:

— Станешь.

Улыбка Робель застыла.

— Двадцать часов, как минимум, с момента попадания первородной крови в тело и до полной её переработки, когда она теряет свою силу, — ледяным тоном произнёс Лозанна II. — Если за это время ты испустишь дух…

„Будь то в бою, от падения, болезни, старости или даже собственной глупости – неважно как…“

— …ты пройдёшь обращение. — Голос Лозанны II стал тише, почти шёпотом: — Первородная кровь вернёт тебя к жизни. Ты станешь вампиром.

„Конечно, если удастся выдержать адские муки обращения и последующий удар по разуму“.

„Нет“, — замерла Робель, обдумывая. — „Он сказал, что я пройду обращение. Я умру, а потом воскресну как вампир с клыками…“ — луч надежды вспыхнул и тут же погас. Робель беспомощно осела на землю, её настроение вновь рухнуло в бездну. — „Всё кончено. Надежды больше нет“.

— Почему… — потерянно прошептала она, глядя в пустоту, — почему судьба, почему Заходящее Солнце и Восходящее Солнце, даже Сияющая Луна… все так несправедливы ко мне?!

Она с детства мечтала, училась, тренировалась до крови… наконец встретила первого в жизни вампира… и вместо охотника стала добычей. Могла ли быть судьба печальнее?

— Неплохо сказано, — холодно отозвался Лозанна II. — В этом и заключается сущность богов: сеять несправедливость.

„Он ещё и добивает, когда человек на дне!“

Робель разрыдалась, сердце agonizingly сжималось.

— Нет! — всхлипывая, она подняла саблю. — Я не приму этого!

Она скорее умрёт, чем…

— Я немедленно покончу с собой, — рыдала Робель.

Она скорее умрёт, чем станет таким отвратительным, мерзким чудовищем — вампиром!

— Ты уверена? — ледяным тоном спросил Лозанна II. — Двадцать часов ещё не истекли.

Робель что-то вспомнила, и её тело охватила дрожь.

„Точно, я не могу умереть. Он же сказал, что если я умру в течение этих двадцати часов, то стану вампиром! А-а-а-а!“

Клинок выпал из её рук и упал на землю. Робель обхватила голову руками, её отчаяние достигло пика. Однако через несколько секунд её мысли прояснились, а взгляд стал решительным.

— Ничего, терпение — это самый надёжный прицел охотника. Я просто выжду все двадцать часов!

„Эти двадцать часов я запрусь дома и никуда не выйду! А когда время пройдёт, и даже если я умру – уже не стану вампиром… Тогда я покончу с собой одним ударом!“

Найдя решение, Робель подняла оружие, и её глаза вновь засияли надеждой:

— Так я точно не стану вам…

„Э?“ — улыбка Робель застыла на лице. — „Секунду“.

Она подняла саблю и механически повернула голову:

— А если… если я не умру за эти двадцать часов?

— Тогда первородная кровь будет выведена из твоего тела, очищена и полностью исчезнет, — не поднимая головы, ответил Лозанна II.

Робель застыла, словно из камня.

„Выведена? Очищена?“

— То есть… если я останусь жива… я не стану вампиром?

Лозанна II не удостоил этот глупый вопрос ответом, лишь окинул её презрительным взглядом.

Глаза Робель расширялись всё больше.

„Погоди… то есть если я просто не умру за эти двадцать часов…“

— А! — осознавшая всё Робель разрыдалась от счастья, уткнувшись лицом в землю и рыдая от радости!

„Слава Богам! Спасибо, что так сильно меня любите! Клянусь, я до конца жизни буду спасать всех кошек в знак благодарности!“

— Запомни: в следующий раз, когда встретишь наёмника, который нарочно избегает толпы, действует в одиночку и даже меняет свою внешность… — Лозанна II бросил взгляд на окончательно поверженного Денвера: — …значит, для этого были причины.

„Не то чтобы она была плохой“, — Лозанна II повернулся и больше не смотрел на охотницу за вампирами позади. — „Просто глупая“.

— Постой! — Робель очнулась и стиснула зубы: — Ты вампир, ты не мог помочь мне просто так! Но, скажу я тебе, какие бы коварные планы у тебя ни были… — но её слова оборвались — в какой-то момент мерзкий вампир бесследно исчез, оставив Робель в одиночестве, сидящей в луже крови и тупо уставившейся в пустоту.

————

Фалес долго вглядывался в собеседника, прежде чем тихо кивнул.

— Ладно, Ли уже сбежал, — беспомощно произнёс принц. — Ты теперь единственный специалист по кровным, что остался рядом со мной. Решение за тобой.

Янник сначала изобразил крайнее удивление и почтительное почтение, затем скромно отступил и поклонился.

— Ваше Высочество, Вы слишком высоко меня цените, — он плавно перевёл разговор, — но у меня всё же остался один вопрос…

— Какой?

— Семья Корлеоне коварна, вероломна и полна злых замыслов, это бесспорно, но почему именно этого убийцу они выбрали в потомки?

Фалес слегка растерялся, не совсем понимая:

— Э-э… может, потому что Лозанна II и раньше был сильным мастером высшего класса? После обращения его ценность только возросла?

— Именно поэтому это и странно.

— В каком смысле?

Янник терпеливо разъяснял:

— Для нас, кровных, гораздо предпочтительнее взять в потомки неопытного, ещё не сформировавшегося юношу, чем уже состоявшегося, много повидавшего воина высшего класса.

— Это ещё почему?.. А, потому что старики упрямее молодых и хуже меняются? — предположил Фалес.

Янник одобрительно кивнул:

«Чаще всего это просто бесполезная трата первородной крови: игра не стоит свеч»

Фалес нахмурился. — Даже самые заурядные кровные низшего звена знают это, не говоря уже о правящих Ночным Королевством Кровавых Клыках Корлеоне, — добавил Янник.

«Именно поэтому основной принцип создания потомков у кровных таков: чем меньше опыта, тем лучше; чем меньше груза прошлого, тем лучше», — задумался Фалес. — «И всё же они выбрали Лозанну II, пошли по трудному пути».

Янник помолчал, а затем совершенно естественно продолжил: — Поэтому я и удивляюсь: может, в личности этого Лозанны II есть какая-то тайна? Может, это связано со старым делом Дворца Ясности?

Фалес кивнул. — Логично.

«Конечно, тайна есть, ведь Маллос как-то в частном порядке сказал, что Лозанна II – бывший ученик мастера Хоакина».

Янник снова поклонился: — Как бы ни был силён этот убийца и сколько бы он ни убил, в конечном счёте он всего лишь меч. Вопрос лишь в цене его головы.

Фалес прищурился. — Мы оба знаем, — Янник хитро улыбнулся, глядя на кольцо окружения внизу, — что в игре за Нефритовый город ключ лежит не в этом "мече", а во Дворце Ясности.

«Игра за Нефритовый город».

Фалес беспомощно улыбнулся. — Я и сам так думаю.

«Жаль только, что Зайен непробиваем, а Федерико – скользок, как угорь. К тому же их статус слишком высок, поэтому приходится быть предельно вежливым, нельзя действовать жёстко, как тот красавчик из Западной пустыни».

Скрытая в тенях Секретная Разведка шныряет туда-сюда, а за ней всегда маячит королевская власть, и он, Фалес, застрял посередине – ни вперёд, ни назад.

«Где тут "жертвовать близким ради далёкого"? Я просто боюсь сильных и обижаю слабых!"

С этой мыслью Фалес вздохнул и посмотрел вниз: — Но я совсем недавно говорил с этими двумя братьями. Угадаешь, что их сейчас волнует больше всего?

Глаза Янника загорелись. — Вот оно как.

— Да. Не знаю, совпадение это или странность, но вся их игра крутится вокруг Лозанны… — Фалес вдруг вздрогнул и резко замолчал на полуслове.

— Крутится вокруг? — озадаченно переспросил Янник.

Фалес молчал. Он хмуро смотрел на всё ещё улыбающегося члена Клана Крови и ощущал необъяснимое беспокойство.

— Янник, — жёстко сменил тему Фалес. — Какая у тебя, как у кровного, псионическая способность?

Взгляд Янника слегка дрогнул. — Ваше Высочество? — озадаченно спросил он.

— Она связана с разумом?

Янник был ошеломлён.

Фалес прищурился и продолжил давить: — Например, незаметно подталкивать собеседника… вытягивая его настоящие тайны?

На заброшенной дозорной башне воцарилась тишина.

— Ваше Высочество умеет шутить, — спустя секунду Янник смутился, а затем горько улыбнулся. — Сердца людей сложны и непредсказуемы. Где мне взять такую силу?

Фалес с подозрением разглядывал его ещё несколько секунд.

— О, ну и хорошо, — принц прищурился, — а то я уже подумал, что ты выведываешь тайны старого дела Дворца Ясности.

— Прошу прощения, — Янник осознал свою ошибку и искренне поклонился. — Видимо, мои слова ввели Ваше Высочество в заблуждение. — Он совершенно естественно отвернулся, избегая взгляда Фалеса. — Давайте лучше подумаем, как остановить этого убийцу… они его уже не удержат.

«Плохо».

Фалес вздрогнул и снова поднёс к глазам подзорную трубу. В окуляре по стенам переулка метались тени, а адские чувства доносили отдалённые стоны боли. Ладно, если Кэтрин не справится, тогда ему придётся…

— Значит, ключ к решению проблемы – просто поймать убийцу, верно?

Фалес нахмурился и обернулся: — Янник?

Кровный слегка поклонился: — В таком случае позвольте мне оказать Вашему Высочеству посильную помощь.

— Но ты же только что…

— Неуправляемый кровный одиночка, который без разбора убивает в Нефритовом городе, – в любом случае пятно на репутации всего нашего рода, — решительно покачал головой красивый член совета Клана Крови, и его глаза сверкнули. — Мы просто обязаны вмешаться.

Фалес на секунду опешил.

«Это надувательство!» — с презрением подумал принц. — «Ты только что говорил совсем другое! Иди, мол, к родителям жалуйся!».

— Правда? Без всяких дополнительных условий? — с подозрением спросил Фалес.

— Когда речь идёт о долге, — Янник, не отрываясь, смотрел на кольцо окружения внизу, и это выглядело почти благородно, — какие могут быть условия?

«Тьфу!»

Фалес мысленно сплюнул, но на лице у него расплылась улыбка.

— Это даже заставляет меня нервничать, — пошутил он. — Ведь бесплатный сыр, как известно, самый дорогой.

— Не совсем бесплатный, — Янник с улыбкой ответил. — Вы подарили мне возможность подружиться, а не нажить врага в лице будущего короля Созвездия. Считайте, что я уже заплатил. — Он хитро улыбнулся: — Не все же хладнокровные такие упрямые и негибкие.

«Так и знал».

Фалес про себя холодно фыркнул.

— Тогда, похоже, я переплатил. Сдачи не будет?

Янник рассмеялся.

— Заставить человека сделать то, что выходит за рамки его обязанностей… — Он подмигнул. — …всегда стоит небольших чаевых.

Фалес ещё немного понаблюдал за ним, прищурившись.

— Ты уверен, что справишься? — Он кивнул вниз, на поле боя: — Ещё до обращения этот парень был убийцей высшего класса, а после перерождения его тело стало только сильнее… или ты тоже мастер высшего класса?

Под испытующим взглядом принца Янник улыбнулся.

— Ваше Высочество так молоды, а уже так заботитесь о других – право, это трогает до глубины души, но, возможно, Вы не знаете, — продолжил он. — Когда человек становится кровным, весь его организм и ткани полностью меняются, даже *Сила Искоренения* исчезает без следа. Сохранить прежнюю мощь и стиль боя практически невозможно.

«Полностью меняются…» — Фалес вспомнил поведение и манеры Лозанны II и задумался.

В следующее мгновение взгляд члена совета Клана Крови похолодел:

— Кроме того, "высший класс", "высокий", "обычный" – это всего лишь обозначения, придуманные сотни и тысячи лет назад человеческими рыцарями, давно устаревшие слова.

Фалес замер.

— Они могут помочь определить, кто сильнее, кто слабее, обмануть профанов и новичков, — Янник заложил руки за спину, — но никогда не предскажут исход боя, а тем более – кто выживет, а кто умрёт.

«Классы – всего лишь обозначения… Могут помочь определить, кто сильнее, кто слабее, но никогда не предскажут исход боя», — Фалес задумался. — «Звучит на удивление знакомо?»

— К тому же, согласно истории, зафиксированной в хрониках, настоящих мастеров высшего класса, погибших от равных себе… — Янник убрал убийственный блеск в глазах и улыбнулся Фалесу: — …далеко не половина.

Сердце Фалеса дрогнуло.

«То есть больше половины павших мастеров высшего класса в истории погибли от…»

— В конце концов, как говорил старый председатель: пока не уйдёт старое, новое не придёт.

Подул лёгкий ночной ветерок, и Фалес почувствовал, как сжалось сердце, но, когда он обернулся, рядом уже никого не было.

— Если высшие не умирают… — из темноты донёсся тихий, задумчивый вздох Янника. — Тогда какая польза от высокого класса?

__________________________________________

1. Фалес упоминает «Джекилла и Хайда» – это отсылка к классическому роману Роберта Льюиса Стивенсона «Странная история доктора Джекилла и мистера Хайда» (1886).

В книге учёный Генри Джекилл создаёт эликсир, который разделяет его личность:

«Джекилл» – это добропорядочный, сдержанный, цивилизованный человек.

«Хайд» – это чистое животное начало: жестокое, безнравственное, не знающее тормозов и полностью подчинённое низменным желаниям.

2. В следующее мгновение Фалес осторожно раскрыл письмо, имеющее для него большое значение.

[Котёнку, который меня бесит.

В ту ночь ты указала на меня своим мечом и с презрительной улыбкой, которую я никогда не смогу забыть, тихо произнесла: «Этот котёнок может вырвать тебе сердце»...

P. S. Я скажу Роману, чтобы он отправил это письмо. После того как Тирелл, человек, с которым ты была знакома, скончался в результате несчастного случая, Роман стал моим самым доверенным посланником. Ему известен путь к Половине Башни, но его характер тревожный, и иногда он довольно озорной.

(Глава 493)

— Робель Хобруп, — она свирепо откинула назад свой конский хвост, — из знаменитой Полубашни, с честью унаследовавшая ремесло наёмницы своей матери. И, более того, новое поколение… — она бросилась вперёд, её серп ударил! — Охотников на бессмертных!...

(Глава 727)

Робель закрыла глаза и крепко сжала рукоять.

«Прощай, мама, и девятнадцать кошек дома… особенно та привереда»...

П.П. Полубашня, котёнок, кошки, охотница на вампиров... Совпадение? Может ли Робель быть дочерью "котёнка", которому писал принц Герман?

Напоминаем для всех желающих ставить "спасибо" в конце главы, вам - не сложно, нам - приятно.