Родословная королевства Том 6 Глава 742 Подонки среди людей

С самого раннего утра во Дворце Ясности не иссякал людской поток, а у ворот было многолюдно, словно на рынке.

Помимо чиновников различных ведомств, как обычно явившихся на утреннюю перекличку, среди гостей, спешивших сюда из города и окрестностей, из ближних и дальних мест, были местные дворяне и иностранные купцы, владельцы имений и хозяева мастерских, представители торговых гильдий и чиновники всех уровней – вплоть до членов гильдии извозчиков и делегатов портовых рабочих.

Здесь собрались представители почти всех кругов, от которых зависела жизнь Нефритового города.

Поэтому у дворцовых ворот было не протолкнуться, вокруг стоял невообразимый шум. Всё свободное пространство заполнили кареты, паланкины, слуги и свиты; время от времени кто-нибудь затевал спор из-за места или очерёдности, а порой дело доходило и до драки.

Разумеется, большую часть толпы составляли жители, пришедшие поглазеть на происходящее. Прослышав об этом, они забросили даже праздничные мероприятия в разных частях города и теперь стояли плотной чёрной массой за оцеплением из солдат и охранников, с неподдельным интересом показывая на необычайное оживление у дворцовых ворот.

Они обсуждали гостей, входивших во дворец и покидавших его, строили бесконечные догадки о том, почему Нефритовый легион держится столь настороженно, с упоением пересказывали (неизвестно когда разлетевшийся) слух о том, как леди Хилле разыграла принца, и бурно спорили о переменчивой и опасной обстановке в городе.

Они сокрушались о том, куда катится Нефритовый город после того, как "небо обрушилось", и ещё больше сетовали на то, что Созвездие пало до нынешнего плачевного состояния...

В конце концов кто-то из любопытных не выдержал и остановил одного из гостей. Лишь после расспросов выяснилось, что все они получили временные приглашения от Его Высочества Фалеса и поспешили во дворец на аудиенцию.

Что же до цели визита, её не знал никто – даже сами приглашённые. В приглашении ничего не уточнялось, там значились лишь слова: "Герцог Звёздного Озера искренне приглашает на встречу".

Это только усилило их напряжение и любопытство.

— Что же, неужели после череды неудач в управлении этот принц, повсюду терпевший поражения, наконец исчерпал все прочие способы, не выдержал и решил явить свой истинный облик северного варвара? Неужели он уже наточил ножи и готовится устроить кровавую резню, чтобы кровью утвердить своё положение регента и смыть позор, нанесённый ему женщиной?

— Хм, воистину смехотворно!

— Значит, настало время проучить этого желторотого юнца и дать ему понять: где есть угнетение, там будет и сопротивление!

— Мы, люди Южного побережья, тоже мужчины несгибаемой воли. Мы не лыком шиты и не похожи на тех слабаков из столицы, что трепещут перед властью... Жена! Ты ведь часто говорила, что в семейной жизни нет романтики? Давай так: я обменяю банковские векселя, ты соберёшь ценные вещи, и мы возьмём детей и кошку и уедем куда-нибудь путешествовать месяца на три, а? Да нет, не из-за чего-то особенного. Просто ты столько лет готовишь, растишь детей, остаёшься такой добродетельной и мудрой... Вот у меня и проснулась совесть, захотелось тебя отблагодарить...

Внутри главного дворца царило не меньшее оживление, чем у его ворот.

Поток гостей, ожидавших приёма, не иссякал: сначала они прибывали по двое-трое, затем повалили целыми толпами. Постепенно заполнились комнаты отдыха, а следом и три больших зала, где людям уже приходилось стоять.

В конце концов Королевской гвардии и дворцовой охране пришлось наводить порядок: гостей выстроили в длинную извилистую очередь, протянувшуюся по коридорам Дворца Ясности.

Независимо от знатности происхождения и размеров состояния, каждый гость в очереди пребывал в тревоге. Одни сосредоточенно впивались взглядом в двери, другие стояли с застывшими лицами, не проронив ни слова; кто-то нервно поправлял одежду, ожидая, когда церемониймейстер выкликнет его имя, а кто-то с напускной непринуждённостью болтал со знакомыми.

Они обсуждали, кто только что вошёл, а кто вышел; кто прошёл сразу, а кто скрылся за дверью и больше не появлялся; кто вышел с кислым выражением лица, а кто покидал дворец с сияющей улыбкой.

Ты во всеуслышание заявляешь, что этот свирепый с виду человек – вроде бы пират Танганга, а я говорю, что вон тот, окружённый свитой, – должно быть, специальный посланник из государства Тайрон. Ты громогласно восхваляешь мудрость, доблесть и выдающуюся решительность Его Высочества Фалеса, а я громко восхищаюсь тем, что природный талант герцога Звёздного Озера полностью оправдывает его славу...

Но лишь сам Фалес знал, кому сегодня пришлось тяжелее всех в Нефритовом городе.

Весь день он без передышки принимал самых разных людей – от высокородных дворян до богатейших купцов, от иностранных послов до местных чиновников. К каждому требовался особый подход: с кем-то он был мягок и участлив, с кем-то – суров и резок; с одними вёл непринуждённую беседу, с другими оставался холодным и торжественным.

Кто-то проводил у него целый час, а кого-то он выпроваживал парой фраз; одних принимал наедине, чтобы подчеркнуть их значимость, других же встречал в окружении стражников с мечами и топорами...

Гости из самых разных кругов держались с ним по-разному: кто-то сохранял достоинство и холодность, кто-то рассыпался в лицемерных любезностях и пустой болтовне, а кто-то дрожал от страха, выказывая крайний трепет. Но у всех была одна общая черта: они старательно не замечали синяка на лице Фалеса и делали вид, будто это в порядке вещей – словно каждый человек от рождения должен носить на лице такую припухлость.

Лишь один молодой торговец лекарствами в самом конце аудиенции не удержался и упомянул, что маскирующая мазь, приготовленная по тайному семейному рецепту, чрезвычайно действенна. Но не успел он договорить, как старшие коллеги, побледнев, незаметно наступили ему на ногу и чуть ли не волоком вытащили вон. Даже сквозь закрытую дверь, вслед за потоком благодарностей и извинений, Фалес всё ещё слышал сердитый голос отца юноши:

— Негодный сын! Это тебе не просто рана! Это – унижение со стороны Нефритового города, пренебрежение к принцу целого королевства, это пощёчина, нанесённая ему прямо в лицо!

— Дорогой племянник, да как ты вообще посмел упомянуть об этом прямо при нём? Жить надоело?!

— Эту пощёчину Ковендье ему отвесить могли, но он её стерпеть не может, а уж посторонним и подавно не следует о ней напоминать – упомянешь, и тут же прольётся кровь!

— Он, может, против Ирисов и бессилен, но с нашими головами разделаться ему – раз плюнуть!

— По возвращении приготовь ещё несколько щедрых подарков и отправляй их каждый день. Главное, чтобы он не затаил злобу...

— Слишком поздно. Говорят, Его Высочество – человек мелочный и крайне злопамятный...

— Он от Ковендье унижение стерпел, в лужу сел, теперь только и ищет, на ком бы сорвать злость...

— Но вёл он себя вполне прилично, даже пообещал нам, что все порядки и правила в отраслях останутся прежними...

— Ты глупец! Какой мясник станет точить нож на виду у свиньи, прежде чем вести её на убой? Разве её не заманивают туда вкусной едой и питьём?

— Не смотри, что он сейчас улыбается. Его Высочество ведь вернулся из самого Экстедта, а по слухам, по дороге домой он уложил столько людей, что головы градом катились...

— Говорят, принц терпеть не может алкоголь, а Прирождённый Король, не зная меры, заставлял его пить. Ну и что? Все вы видели, чем всё кончилось для короля Нувена...

— Вот теперь мы его точно разгневали, ох, что же теперь делать...

— Герцог Зайен всего-то и сделал, что не пожелал отдать за него сестру, и поглядите-ка, где он теперь?

— Не будьте наивными. В Нефритовом городе он потерпел сокрушительное поражение, и независимо от вчерашнего происшествия ему всё равно нужно на ком-то сорваться, чтобы вернуть себе лицо...

— Я слышал, ему позарез нужны деньги, очень большие деньги...

Давно привыкший к подобным разговорам, Фалес слушал их с застывшим, безучастным выражением лица, не выказывая ни тени волнения.

Кроме того, многие гости во время аудиенции – кто подобострастно, а кто с напускной прямотой – так или иначе, прямо или намёками, внушали ему одно и то же:

Сестра герцога Зайена с малых лет была слаба здоровьем, росла в покоях и почти не видела мира; к тому же старый герцог с супругой безмерно её баловали и жалели, во всём давали поблажки и уделяли недостаточно внимания воспитанию. А когда титул унаследовал новый герцог, он и вовсе окружил её слепой любовью и вседозволенностью, что лишь усугубило положение – так и сформировался нынешний характер леди Хилле...

— Конечно-конечно! Кто такой Его Высочество Фалес? Он – небесный отпрыск, мудрый и великодушный принц, снискавший славу милосердного правителя, который любит народ как родных детей. Он – возродившийся Добродетельный Король нашего времени!

— Он ни за что не станет из-за пустяка губить большое дело и вымещать гнев на других... Ох, вы только посмотрите на меня, разболтался – разве может Его Высочество всего этого не понимать...

— Кроме того, сейчас в Нефритовом городе дел невпроворот, и везде нужны зоркий глаз и чуткое руководство Его Высочества. Дело-то величайшей важности...

— Так что... как там говорится в одной далёкой стране? "В животе великого визиря и лодка проплывёт", верно? [1]

Казалось, не скажи они этого – и в следующий миг Фалес в праведном гневе одним ударом ладони раздавил бы весь Нефритовый город.

В большинстве случаев принц отвечал лишь улыбкой, но с определёнными людьми он вёл себя иначе.

— Вчерашняя операция по поимке Лозанны II у Моста Северных Ворот проводилась в строжайшем секрете. Многие участники узнали о ней лишь в последний момент, — тихо заговорил Фалес, обращаясь к новой группе посетителей. — Поскольку дело касалось Зайена и Федерико Ковендье и затрагивало интересы многих, мне пришлось действовать скрытно, не привлекая людей из Дворца Ясности. Самой операцией руководила босс Банды Кровавого Вина...

Он поднял голову и обвёл комнату взглядом. Её заполняли чиновники всех уровней Нефритового города, только что в спешке прибывшие из своих ведомств.

— Но скажите мне, Хилле Ковендье... как она узнала о моих действиях? И откуда она могла это узнать?

При этих словах чиновники затаили дыхание. Их охватили изумление и тревога.

— Нет, она не просто знала. Она безошибочно определила место, точно выбрала время, возникла из ниоткуда и перехватила преступника, — Фалес вспомнил прошлую ночь и на мгновение погрузился в свои мысли. — Словно… словно она нарочно ждала там моего появления, чтобы в самый критический момент вырвать добычу из пасти тигра, а затем отвесить мне звонкую пощёчину.

При этих словах Фалес слегка похлопал себя по непострадавшей стороне лица:

— Добилась того, что я не только упустил преступника, но и стал посмешищем для всего города, полностью утратив свой авторитет.

Чиновники переглядывались, обливаясь холодным потом, а королевские гвардейцы тем временем плотным кольцом окружили их и смотрели на присутствующих недобрыми глазами.

Один высокопоставленный гражданский чиновник сглотнул и, собравшись с духом под настойчивыми взглядами коллег, вышел вперёд:

— Ваше Высочество хочет сказать...

— Его Высочество хочет сказать, что нас предали, — грубо перебил чиновника адъютант Виа Касо, стоявший рядом с принцем. — Здесь, во Дворце Ясности, среди служащих ведомств, которые могли знать подробности, а возможно, даже среди тех, кто сейчас находится в этой комнате, нашёлся человек, заранее выдавший сведения леди Хилле.

Услышав это, чиновники резко изменились в лице. Придя в себя, они наперебой принялись отрицать вину и взывать к справедливости; в их голосах слышались страх и обида. Среди этого шума Фалес закрыл глаза, давая себе передышку, и не проронил ни слова.

— Хоть мы и действовали скрытно, наш уход из дворца не мог укрыться от дворцовой охраны и осведомителей полицейских участков по всему городу. Вы вполне могли получить известия прямо по пути, — продолжил Виа. Повернувшись к группе чиновников, он сурово спросил: — Не так ли?

Начальник городской охраны и несколько глав полицейских участков сильно побледнели и принялись яростно отпираться.

— Ваше Высочество, рассудите сами! Все эти дни мы трудились не покладая рук, вымотались до предела, где уж нам следить за помойкой у Моста Северных Ворот... Кхм, я хотел сказать, что происшествия в тех местах обычно разбираются в штатном порядке. Мы совершенно точно не уделяли этому особого внимания и уж тем более никому ничего не сообщали...

— Выезд Вашего Высочества из дворца – дело самое обычное. Как мы могли посметь расспрашивать о целях...

— Мы всей душой поддерживаем Ваше Высочество. Как мы могли совершить подобное...

— Я немедленно вернусь и проверю тех временных работников. Я сразу говорил, что с ними что-то не так...

— Это моя вина как подчинённого – недосмотрел. Я немедленно вернусь и разверну масштабную кампанию по наведению порядка: проведём строжайшие проверки в ведомстве, усилим бдительность во всех уголках Нефритового города. Мы выявим всех злоумышленников и коварных негодяев, особенно тех, кто прячется среди простого народа...

Виа молча смотрел на их жалкие и смехотворные оправдания и повернулся в другую сторону.

— Для вчерашней операции Его Высочество выделил специальный бюджет, — взгляд адъютанта был холоден, а слова – резки. — Департамент финансов не мог не знать о такой крупной трате. Вы наверняка, хоть и молчали, уже давно заметили неладное и поняли, что у Моста Северных Ворот готовится нечто масштабное?

В другом конце комнаты налоговые и финансовые чиновники во главе с Майлаховичем, до того прикидывавшиеся мёртвыми и делавшие вид, что происходящее их не касается, внезапно вышли из состояния "окаменелости". Они побледнели и принялись наперебой оправдываться:

— Господин адъютант, нельзя так говорить…

— Да, но все официальные документы были запечатаны и строго засекречены! Мы никак не могли допустить утечки…

— Не преувеличивайте. У меня, старика, зрение совсем никуда: я и понятия не имел, на что именно Его Высочество выделяет деньги и куда они пойдут...

— Мы проводим аудит не так уж часто, отчёты подаются раз в полгода... В последнее время дела и вовсе были пущены на самотёк, как бы мы могли что-то заметить... Впрочем, как только вернёмся, мы немедленно наведём порядок, приложим все силы, чтобы повысить эффективность работы департамента и проводить проверки чаще...

— На самом деле у каждого департамента есть свои "секретные фонды", и те из нас, кто отвечает за утверждение бюджета, не всегда могут их отследить... Конечно, эти фонды – вещь неправильная!

— Принцу понадобились деньги – это всего лишь вопрос подписи на бумаге. Как бы мы посмели расспрашивать? Неужели нам чиновничьи шапки не дороги? Я хочу сказать, что мы не имеем права проверять статьи расходов вышестоящего руководящего органа и цели, на которые они выделяются, так же, как не имеем права докладывать или надзирать через голову начальства...

— На этой неделе расходы на охрану правопорядка действительно немного выросли, но мы понятия не имели, для каких нужд, тем более если речь о Мосте Северных Ворот…

Виа с ледяным лицом выслушал их оправдания и, больше не говоря ни слова, повернулся к другой группе – людям в военной форме с суровой выправкой.

— Капитан Сейшел, — обратился Виа к неподвижно стоявшему в стороне рыцарю высшего класса, и в его голосе сквозило подозрение. — Вчера вечером Его Высочество пригласил Вас к Мосту Северных Ворот, чтобы Вы оказали помощь?

Сейшел медленно поднял голову.

Стоявшие в комнате королевские гвардейцы разом напряглись. Хотя при входе Сейшел сдал всё оружие и теперь был безоружен, в каждом его движении по-прежнему ощущалась подавляющая мощь мастера высшего класса.

Лишь Виа оставался невозмутимым, пристально глядя на рыцаря Сейшела сверху вниз.

Тот медленно произнёс:

— Я откликнулся на приглашение и вступил в бой, чтобы схватить преступника, доказать невиновность Его Превосходительства герцога и поскорее покончить с этим фарсом…

Виа грубо перебил его:

— Однако, когда леди Хилле забирала Лозанну II, ты не остановил её.

Сейшел слегка нахмурился и взглянул на Фалеса:

— Да.

— А ведь леди Хилле – сестра герцога Зайена, то есть твоего хозяина.

— Да, но в тот момент сложилась исключительная ситуация, и Его Высочество тоже не решался действовать опрометчиво...

На этот раз Виа перебил его ещё быстрее. Голос адъютанта звучал резко и укоризненно:

— Что ты сказал? На что Его Высочество не решался?

Выражение лица Сейшела слегка изменилось. Он посмотрел на Фалеса, но тот по-прежнему молча сидел, откинувшись на спинку кресла, с закрытыми глазами.

Будто ничего не слышал.

Под пристальными взглядами всех присутствующих в комнате Сейшел на мгновение заколебался.

— Я... я с самого начала вступил в схватку и пытался помешать, — оправдывался Сейшел. — Но рядом с леди Хилле был Кассиен, прославленный рыцарь высшего класса, прошедший обучение в Башне Искоренения. У меня не было полной уверенности, что я сумею одолеть его...

— И поэтому ты позволил случайно появившейся леди Хилле – сестре герцога Зайена – забрать преступника, который мог сыграть ключевую роль в деле её брата, — тихо произнёс Виа.

Сейшел поджал губы:

— На месте был не только я один, там были ещё…

Но Виа, вопреки обыкновению, совершенно не давал ему оправдаться:

— Насколько мне известно, ты с лордом Кассиеном давние друзья? Какое совпадение: его ведь тоже официально пожаловали в рыцари Нефритового города.

Уловив в этих словах недоброе подозрение, Сейшел помрачнел, а в его голосе прибавилось жёсткости:

— Когда-то были. Но прошу Ваше Высочество верить, что я не позволю личным чувствам влиять на…

— Но в отличие от него, Сейшел, до посвящения в рыцари ты был наёмником на Восточном континенте или, говоря проще, "торговцем мечом"?

В каждом обмене репликами Виа и Сейшела сквозила такая неприязнь, что остальные в комнате держались крайне осторожно, не смея даже дышать.

Сейшел, которого уже несколько раз перебили, глубоко вздохнул, подавляя ярость:

— Да. Но с тех пор я соблюдаю каждый контракт и стараюсь выполнять свои обязанности в полной мере…

Виа холодно хмыкнул:

— Раз речь идёт о контрактах и рыночных отношениях, значит ли это, что независимо от того, на чьей ты стороне, контракт получает тот, кто больше заплатит?

Сейшел больше не мог сдерживаться. Он резко подался вперёд, впившись в Виа яростным взглядом:

— Ты, бляд…

Бам! Глухой звук прервал ссору в комнате.

— Достаточно!

Все разом вздрогнули и лишь тогда поняли, что голос принадлежал принцу Фалесу, который до этого притворялся спящим. С суровым выражением лица он поднялся во весь рост:

— Все вы.

Виа торжественно повернулся и почтительно поклонился:

— Ваше Высочество.

Чиновники спохватились и один за другим последовали примеру адъютанта, включая Сейшела, на чьём лице всё ещё читались гнев и непокорность.

— Успокойтесь. Я собрал вас здесь не для того, чтобы призывать к ответу, — Фалес обвёл всех взглядом, глубоко вздохнул, смягчил выражение лица и заговорил ровным тоном. — И уж тем более не для того, чтобы заставлять вас расплачиваться за совершённые мною ошибки.

Чиновники переглянулись, и кто-то из наиболее сообразительных тут же подхватил:

— Не стоит так говорить. Ваше Высочество прилагает все силы, чтобы управлять Нефритовым городом...

— Небольшая неудача – обычное дело в управлении страной. Какие же это ошибки...

— Лишь после шлифовки драгоценный камень сияет всё ярче...

— Ваше Высочество и впрямь человек широкой души, рождённый для великих дел...

Фалес поднял руку и мягким тоном призвал всех успокоиться.

— Я пригласил вас сегодня ради этого письма, — принц достал из ящика стола конверт и передал его Виа, который почтительно вручил письмо стоявшим впереди чиновникам. — Мне нужно, чтобы вы все поставили под ним свои подписи, после чего оно будет тайно отправлено в столицу.

Высокопоставленные чиновники из первого ряда столпились вокруг письма. Чем дольше они читали, тем больше недоумения отражалось на их лицах, и они начали переглядываться.

Остальные, не в силах больше ждать, насторожились при слове "подписи":

— Подписать всем вместе?

— Ради чего?

— Что за письмо?

— Заявление об отказе от задолженности по жалованью?

— Только не это...

Фалес тяжело вздохнул.

— Это моё письмо Его Величеству с просьбой отклонить одно предложение.

Все разом замерли.

— Какое предложение?

Фалес медленно сел. Его лицо стало предельно серьёзным:

— Указ о введении чрезвычайного положения в Нефритовом городе.

«Что?»

Все вновь остолбенели, не понимая, что происходит.

Бух.

Все обернулись. Среди судей стоял побледневший Ибонин – исполняющий обязанности Великого судьи Нефритового города и ученик покойного судьи Бреннана. Официальные свитки выпали из его рук и рассыпались по полу.

— Чрезвычайное... положение? — пробормотал он. Поняв смысл сказанного, его коллеги-судьи потрясённо переглянулись и склонились, чтобы подобрать свитки.

Письмо переходило из рук в руки, а Фалес долго хранил молчание.

— Вы знаете, что герцога Ириса подозревают в убийстве отца ради захвата власти, привлечении наёмных убийц и сокрытии правды... Верны эти подозрения или нет, сейчас в семье Ковендье царит смятение, политическая обстановка на Южном побережье нестабильна, а Нефритовый город... с каждым днём приходит в упадок, и недовольство народа растёт.

У присутствующих нервно задёргались веки.

Фалес медленно продолжил:

— Поэтому господа из Имперского собрания полагают, что сейчас в Нефритовом городе необходимо ввести чрезвычайное положение, чтобы восстановить порядок и избежать беды.

После этих слов в кабинете поднялся переполох.

— Что?

— Что именно подразумевает чрезвычайное положение?

— Как будет осуществляться управление городом?

Фалес закрыл глаза, его голос звучал подавленно:

— Кроме того, предложено поручить барону Арракке Муркху возглавить тысячу солдат регулярной королевской армии и привести их в Нефритовый город, чтобы разместить здесь временный гарнизон и стабилизировать обстановку.

Чиновники изумились ещё больше:

— К-Королевский Гнев?

— Почему армия? Регулярные войска?

— Кто оплатит расходы на гарнизон?

— А как же Нефритовый легион? Где их место во всём этом?

— Когда они прибудут?

— У нас тут нет бандитов, что они собрались стабилизировать?

— Дело не только в гарнизоне, — серьёзно произнёс судья Ибонин, догадавшись, к чему всё идёт. — Как это было когда-то в Западной пустыне, на время чрезвычайного положения центральная власть королевства заменит собой власть местного лорда.

В кабинете мгновенно воцарилась тишина. Фалес хранил молчание.

Главный финансовый управляющий, лорд Майлахович, неверяще распахнул глаза:

— Нет, не может быть!

— Как такое возможно?

— Позволить этим солдафонам править нами?

— Да ещё присланным из центра...

— Нефритовый город будет разрушен!

Фалес тихо вздохнул, и шум в кабинете постепенно затих:

— Не так давно горький опыт лагеря Клинковых Клыков заставил Имперское собрание утратить доверие к местным лордам – отсюда и это предложение. Разумеется, господа понимают, что вопрос крайне спорный, поэтому до официального опубликования указа центральные власти будут всё отрицать.

— Нет! — воскликнул главный финансовый управляющий Майлахович. — Вы не можете этого допустить!

Другие господа, оправившись от шока, начали согласно кивать:

— У нас всё хорошо, мятежей нет, гарнизон не нужен!

Капитан Сейшел тоже нахмурился:

— Нефритовый легион поколениями защищал Нефритовый город. Условия службы каждого бойца прописаны чёрным по белому...

— С юридической точки зрения это не выдерживает критики, — судья Ибонин стиснул зубы. — Для дела такого масштаба нужно как минимум созвать Национальное собрание или хотя бы вынести вопрос на рассмотрение Верховного парламента дворян. Имперское собрание не может...

Фалес кивнул:

— Верно. Но какова бы ни была процедура, полагаю, пока мы здесь разговариваем, барон Муркх уже получил приказ о передислокации и начал собирать людей.

В кабинете снова воцарилась тишина.

— Н-но даже если он приведёт людей, — один из высокопоставленных чиновников о чём-то вспомнил, и в его голосе затеплилась надежда, — Вы, Ваше Высочество Фалес, Вы ведь останетесь регентом, верно? Продолжите временно управлять Дворцом Ясности?

Фалес улыбнулся. После целого утра приёмов он выглядел измождённым.

— Надеюсь на это.

— Обязательно останетесь, — заверил его судья Ибонин. — Во всём королевстве нет никого благороднее и достойнее Вас, кроме самого Его Величества. А если Вас заставят уйти в отставку сейчас, это будет равносильно признанию перед всем миром, что Ваше регентство в Нефритовом городе провалилось и Дворец Возрождения больше Вам не доверяет... — договорив, он вдруг осёкся и потрясённо посмотрел на Фалеса.

Вокруг снова воцарилась мёртвая тишина. Эта тема была слишком деликатной и опасной. Никто не смел вставлять свои замечания в такой момент.

Фалес издал тихий горький смешок.

— Арракка Муркх спас мне жизнь, к тому же у него суровый и упрямый нрав, особое положение и выдающиеся заслуги, — Фалес уклонился от прежней темы. — Не факт, что я смогу им помыкать.

В кабинете царила тишина. Никто не смел проронить ни слова.

Фалес обвёл присутствующих взглядом и был вынужден продолжить сам:

— Поэтому, как только он прибудет...

— Нет, Королевский Гнев не может прийти, — Ибонин, побледнев, прервал принца.

Его слова тут же получили поддержку.

— Верно!

— У нас всё в порядке, нет ни одной проблемы!

— Нас не нужно контролировать!

— Имперскому собранию следует всё тщательно обдумать. Нынешних проблем Нефритового города не решить военным контролем...

— Нефритовый город процветает и богатеет благодаря проходящим через него торговым путям, но если сюда придут войска – ещё неизвестно, сохранится ли всё по-прежнему...

— Нужно, чтобы кто-то напомнил об этом Его Величеству...

— Я и сам говорю то же самое, — мягко согласился Фалес. — Именно поэтому это письмо и появилось.

Все разом повернули головы: письмо как раз оказалось у капитана Сейшела. Под прицелом множества взглядов он сильно нахмурился и вернул его Виа, чьё лицо оставалось холодным.

— Я хочу успеть подать прошение Его Величеству прежде, чем Имперское собрание официально внесёт эту инициативу, и сделать всё, чтобы её отклонили, — лицо Фалеса было суровым. — Разумеется, нельзя говорить об этом прямо: это лишь приведёт к обратному результату. Мне остаётся лишь выразить заботу о здоровье Его Величества и между строк подчеркнуть, что обстановка в Нефритовом городе уже стабилизировалась, порядок незыблем, как Вздыхающие горы, и нет нужды тратить лишние силы, изматывать армию и разорять казну.

Присутствующие в комнате словно очнулись от сна и наперебой заговорили:

— Именно так!

— Скорее отправляйте письмо!

— Медлить нельзя, не стоит заставлять почтенных господ при дворе тревожиться...

— Его Высочество Фалес издавна славится своей мудростью, он непременно сможет убедить Его Величество...

— Наше захолустье с его отдалёнными деревнями и глухими землями не стоит того, чтобы беспокоить Дворец Возрождения и утруждать прославленного Королевского Гнева...

— Созвездие сейчас как раз на подъёме, везде нужны деньги и солдаты, как можно тратить время и силы здесь?

— Государственные дела в центре королевства куда важнее... Пусть уж жители нашего Нефритового города ещё немного потерпят тяготы, ничего страшного...

— Вот именно, вот именно...

Так продолжалось до тех пор, пока Фалес тяжело не вздохнул, заставив сердца присутствующих снова дрогнуть.

— К сожалению, все видели и мой опыт, и мои "политические достижения" за эти дни, — с мрачной иронией усмехнулся Фалес. — Не говоря уже о прошлой ночи: я упустил ключевого преступника по важнейшему делу и даже позволил леди Ковендье... Словом, мой авторитет пал ниже некуда, я стал посмешищем и опозорил королевскую семью.

Чиновники не выдержали и принялись наперебой подбадривать его:

— Но это не Ваша вина!

— У Вашего Высочества не было иного выбора...

— Особенно вчера – вина лежит не на Вашем Высочестве!

— Это всё из-за того, что у нас завёлся... предатель? — осторожно добавил один из чиновников.

— Вы не только не опозорились, но, напротив, придали блеска королевской семье, проявив великодушие и не став мелочиться в споре с женщиной!

— Эх, леди Хилле была слишком своенравна. Желание спасти брата понятно, но и протестовать следует подобающим образом...

Однако Фалес не обращал внимания на эти речи. Поникнув, он отрешённо качал головой:

— Когда вести достигнут столицы, Имперское собрание поймёт, что после ухода Зайена мне не хватило ни добродетели, ни способностей и что моё управление Нефритовым городом в конце концов провалилось...

Эти слова вызвали у собравшихся искреннее сочувствие:

— Ваше Высочество...

— Вы только вступили в должность, недочёты неизбежны...

— Верно, Вы всё это время изо всех сил старались решать проблемы, мы все это видели...

— За эти дни мы все убедились: кто посмеет утверждать, что Вы не отдавали делу все силы и не трудились до изнеможения?

Фалес горько усмехнулся и взмахом руки прервал их какофонию голосов:

— Одной моей подписи под этим письмом будет недостаточно, чтобы придать ему убедительность, — сказав это, он глубоко вздохнул, поднял голову и посмотрел на каждого из чиновников: — Вы нужны мне. Нужно, чтобы как можно больше чиновников Нефритового города, составляющих опору Дворца Ясности, подписали это письмо вместе со мной.

Лица чиновников стали суровыми.

— Чтобы доказать моему отцу, что в Нефритовом городе всё спокойно, как и прежде, — твёрдо и решительно произнёс Фалес. — И добиться, чтобы это предложение отклонили.

Когда слова стихли, чиновники переглянулись.

— Я понял, — первым отозвался судья Ибонин. Тяжело вздохнув, он шагнул вперёд и протянул руку к Виа. — Где подписать?

Фалес с облегчением выдохнул. Глядя на исполняющего обязанности Великого судьи, он улыбнулся.

— Этот город – плод трудов и гордость учителя Бреннана. Он не хотел бы увидеть, как его разоряет война, — Ибонин решительно взял перо и поставил подпись внизу письма. — Прошу Ваше Высочество помнить о тысячах простых людей и отстаивать нашу правоту.

Фалес серьёзно посмотрел на него и решительно кивнул.

Остальные чиновники пришли в себя, один за другим закивали и потянулись вперёд, выражая согласие подписать прошение.

Виа пришлось вмешаться, чтобы навести порядок и дать им подписаться по очереди.

— Разумеется, чтобы доказать Его Величеству, что военное управление здесь ни к чему, — серьёзно произнёс судья Ибонин, — суд приложит все усилия, чтобы разобрать накопившиеся за эти дни дела и завершить их как можно скорее.

Его заявление подхватили и чиновники других ведомств.

— Да-да, мы тоже не прочь поработать сверхурочно в эти дни...

— Этот старик сейчас же отправится на поиски леди Хилле. Если найду её, то сделаю всё, чтобы убедить её...

— Ну а мы в финансовом отделе вернёмся и подумаем, как ещё немного сократить расходы...

— В этом нет нужды, — внезапно заговорил Фалес, перебивая управляющего финансами. Принц выдвинул ящик стола, достал вексель и протянул его чиновникам финансов и налогообложения. — Здесь больше тридцати тысяч золотых монет. Погасите задолженность по жалованью – от рядовых служащих всех ведомств до Нефритового легиона. Сколько получится, столько и выплатите. Если что-то останется, по правилам выдайте как премию за сверхурочную работу.

После этих слов – то ли из-за огромной суммы, то ли потому, что речь зашла о жалованье, – все чиновники в комнате разом повернули головы и, не мигая, уставились на вексель в руке Фалеса.

Увидев эту сумму, главный финансовый управляющий Майлахович невольно изумился, но, как человек, привыкший иметь дело с огромными деньгами, лишь поправил воротник и с показным безразличием принял вексель:

— На самом деле наше жалованье – дело второстепенное. Лучше пустить эти средства на решение первоочередных задач и погашение долгов Нефритового города...

Взгляды чиновников тут же померкли.

— Сначала нужно наесться самим, чтобы появились силы отдавать долги другим, — с улыбкой произнёс Фалес.

Глаза чиновников снова засияли.

Майлахович вздрогнул, чувствуя себя польщённым:

— Да, Ваше Высочество, Вы... Вы выделили такие средства, и это действительно заставляет нас...

— Не стоит благодарить меня. Эти деньги – долг семьи Понпан перед Дворцом Ясности, — Фалес покачал пальцем. — А излишек доказывает их пылкое желание участвовать в делах города, искреннюю надежду на возвращение Нефритового города к порядку и, прежде всего, их добрую волю и готовность поддержать моё регентство.

После этих слов присутствующие призадумались и переглянулись.

— Когда придёт время подводить итоги года, не забудьте вручить старой госпоже Тори награду "Почётный гражданин".

Фалес сел на своё место, но, вспомнив о чём-то, снова поднял палец.

— И ещё: специальный посланник Хаша из государства Тайрон обещал мне помочь наладить связи с несколькими иностранными торговыми гильдиями, чтобы списать – или хотя бы отсрочить – ряд долгов Нефритового города. Кажется, сумма там немалая, — он небрежно махнул рукой. — В ближайшее время, господин главный управляющий, отправь людей и поручи им заняться этим.

Если прежние тридцать тысяч золотых лишь вызвали недоумение, то на этот раз Майлахович был по-настоящему потрясён и тут же расплылся в улыбке:

— Слушаюсь, слушаюсь, Ваше Высочество!

Фалес тихо хмыкнул и серьёзно посмотрел на главного финансового управляющего Дворца Ясности:

— Помните: всё должно быть учтено до последнего медного гроша. Эти деньги не мои и не ваши, они заработаны жителями Нефритового города, а Богиня Заката лишь вверила их нам на временное хранение.

Услышав это, чиновники преисполнились рвения. В их взглядах, обращённых к Фалесу, появлялось всё больше восхищения и воодушевления, а речи становились всё льстивее.

— Ваше Высочество правильно говорит...

— Мудрые слова...

— Нужно высечь их на памятнике, в назидание народу...

— Если бы каждый обладал такой сознательностью, разве пришлось бы нам тревожиться о процветании королевства?

— Корабль Созвездия в руках такого мудрого рулевого непременно пройдёт сквозь любые бури!

Но Фалес не слушал их, пропуская лесть мимо ушей.

— Я знаю, что многие предприятия Нефритового города неразрывно связаны с местными дворянами. Без их содействия ваши усилия не принесут и половины желаемого результата, — Фалес махнул рукой. — Не беспокойтесь, я уже поговорил с ними и обсудил условия. Они не станут вам мешать – напротив, помогут расчистить путь. Торговые гильдии, копившие товары на складах и влиявшие на рынок, вскоре должны вернуться к нормальной работе. Конечно, для восстановления доверия потребуется время...

Фалес продолжал перечислять пункты один за другим, методично и уверенно:

— К слову, случаи грабежей в прибрежных водах оказались недоразумением. На Южном побережье нет пиратов, и судоходные пути скоро вновь откроются – профильные ведомства, займитесь этим. Кроме того, мои разногласия со многими местными дворянами улажены. Их протесты против моего правления должны несколько утихнуть, а вместе с ними нормализуются поставки продукции и сбор налогов с их земель и поместий… В ближайшие дни порядок на улицах будет постепенно восстанавливаться. Банда Кровавого Вина и Братство обещали проявить ко мне уважение. Разумеется, при поимке Лозанны II первые провалили поручение, а вторые оставили брешь в окружении, так что теперь они не смеют меня игнорировать. И ещё – ликвидация последствий того пожара...

С каждой новой фразой Фалеса решалась ещё одна проблема. Понимая это, чиновники соответствующих ведомств то замирали от удивления, то радостно вздыхали, то восхищённо цокали языком.

Королевские гвардейцы, включая Виа, слушали всё это в полном оцепенении и смотрели на принца с растущим изумлением.

К тому времени, как Фалес закончил, чиновники успели поставить под письмом последнюю подпись. Принц выдохнул, чувствуя, будто с его плеч свалилась гора.

Чиновники Нефритового города, по разным причинам внезапно преисполнившиеся преданности и боевого духа, принялись бить себя в грудь, заверяя, что приложат все силы и не пожалеют жизней, лишь бы не обмануть ожиданий Его Высочества.

— Мы и так слишком задержались здесь. Немедленно вернёмся к делам, чтобы ускорить работу...

— Мы ускорим ремонт и ликвидацию последствий пожара на рынке, ещё раз всё обдумаем и предложим лучший план...

— Полицейские участки вернутся к прежнему распорядку – три обхода в день. Мы сделаем так, чтобы горожане жили спокойно, а приезжие чувствовали себя как дома...

— После смерти господина Бреннана эффективность работы суда снизилась, накопилось много спорных дел. Мы вернёмся и постараемся нагнать упущенное...

— Мы провели внутреннее совещание с руководством тюрьмы и решили усовершенствовать правила и систему распределения. Это позволит освободить до трети камер для тех, кого ожидает заключение под стражу, и нам больше не придётся проявлять снисходительность к мелким правонарушителям...

— Управление общественными нравами провело работу над ошибками: нельзя отрываться от действительности. Возведение памятников с цитатами – затея нелепая и нереалистичная... Кстати, мы перенесём основное внимание на борьбу с рыночным вымогательством и финансовым мошенничеством, чтобы заняться насущными нуждами народа...

— В последние дни праздничные мероприятия в районе Ирисов были довольно однообразны. Мы можем оживить обстановку, поднять дух людей и вернуть их доверие...

— Мы ещё раз изучим льготные меры для рынка, посмотрим, сможем ли подстегнуть экономику...

— Что касается недавних опасений по поводу преступности на море, мы отправим полицейские суда на патрулирование, чтобы всегда быть начеку и обеспечить спокойствие каждого...

Слушая многочисленные обещания, клятвы в верности и решительные лозунги, Фалес поначалу невольно улыбнулся. Но чем пламеннее и "общественно полезнее" становились речи господ, тем сильнее угасала его улыбка.

— Господа.

Фалес тихо заговорил, и в кабинете быстро воцарилась тишина.

— После того как Дворец Ясности постигли великие потрясения, вы, занимая эти должности, по тем или иным причинам пали духом, махнули на себя рукой и погрязли в пороках – из-за выгоды, идеалов, долга, жалованья, убеждений, традиций, привычек или чего-то ещё...

Фалес вспомнил всё, что произошло после падения Зайена.

— И неважно, почему вы вдруг разом избавились от застарелых недугов и переменились, став такими ревностными, бескорыстными и трудолюбивыми, как сейчас. Неважно, как долго сохранится ваш нынешний настрой и сколько пользы принесут ваши действия. И уж тем более неважно, что вы думаете обо мне и какие у вас ко мне претензии...

Принц глубоко вздохнул.

— Пожалуйста, помните: процветание или гибель этого места, судьба тысяч горожан, да и ваши собственные жизни находятся в ваших руках, — он со всей серьёзностью обвёл взглядом каждого чиновника: — Вы работаете не для Нефритового города и уж тем более не для Зайена или семьи Ирисов, — лицо Фалеса стало суровым; он слегка коснулся груди: — Вы трудитесь ради самих себя. Более того – ради собственного спасения. Потому что, если вы этого не сделаете, — искренне продолжил принц, — поверьте: в этом мире найдутся вещи куда страшнее, чем Королевский Гнев.

После этих слов всех присутствующих пробрала дрожь.

В этот момент рыцарь Сейшел, до того не проронивший ни слова в строю, вдруг шагнул вперёд, выйдя из толпы!

Напуганные этим королевские гвардейцы бросились было наперерез, но Виа их остановил.

— Прошу Ваше Высочество не беспокоиться, — Сейшел стиснул зубы; лицо его исказилось от ярости. — Этот подчинённый немедленно поднимет людей. Мы перероем землю на три фута вглубь, но найдём и этого убийцу-вампира, и леди Хилле, а затем...

Фалес сначала опешил, а затем рассмеялся.

— И что потом? — он прервал Сейшела. — Снова перерыть весь город и дать людям ещё один повод для насмешек? Чтобы все судачили о том, как молодая госпожа Хилле отняла у принца пленника, а мне пришлось поднять весь город на ноги, чтобы его вернуть?

Сейшел запнулся, почувствовав неловкость.

— Забудь об этом идиотском убийце. И Хилле искать не нужно, — Фалес поднялся, невольно вздохнув. — Всё, что я пережил за эти дни в Нефритовом городе, помогло мне понять одну вещь, — он подошёл к окну и отрешённо взглянул на оживлённые улицы Нефритового города внизу. — В управлении страной коротких путей не бывает, — негромко произнёс Фалес, уже не стесняясь в выражениях. — Удержусь ли я на месте правителя города, какие у меня личные счёты с семьёй Ковендье, сколько раз Хилле ударила меня по лицу, убил ли Зайен много лет назад собственного отца и насколько сильно центральная власть жаждет богатств Дворца Ясности – всё это лишь незначительные детали.

Каждая следующая фраза звучала опаснее предыдущей. Лица окружающих менялись на глазах: они переглядывались, затаив дыхание, и старались делать вид, будто ничего не слышат.

Лишь Виа продолжал быстро писать в блокноте и задумчиво слушал.

Фалес рассеянно смотрел на город:

— Самое важное – хорошо управлять Нефритовым городом, чтобы каждому хватало хлеба... нет, чтобы в глазах каждого теплилась надежда.

Слушатели были совершенно сбиты с толку, а Фалес глубоко вздохнул и обернулся.

— Это куда полезнее и практичнее, чем пытаться удержать своё место, сохранить авторитет или не лишиться кормушки с помощью политических интриг, заигрывания и давления, перекладывания ответственности, борьбы за позиции, обливания политических противников грязью и навешивания на них обвинений – всех тех приёмов, которые кажутся такими изощрёнными, действенными и достойными восхищения.

Он тихо произнёс:

— На самом деле именно этим и должны заниматься я, Зайен и все прочие высокородные аристократы и подонки среди людей, которым довелось занять этот пост.

(Конец главы)

───────────────────────

1. Это переделанная китайская поговорка: "В животе первого министра и лодка проплывёт". Она означает, что влиятельный человек должен быть великодушным, терпимым и не помнить мелких обид. В современном употреблении это нередко льстивое напоминание: мол, человеку вашего положения не пристало мстить.

Напоминаем для всех желающих ставить "спасибо" в конце главы, вам - не сложно, нам - приятно.