Руководство правильной жизни для ранкера Том 3 Глава 14 Мир, где мы снова встретились с Чжо (13)

Чон Гиль Гаон сфокусировал свой взгляд на двух буквах, выгравированных на потолке, и затем перевел его.

Лицо друга, сидящего напротив, искаженное гримасой недовольства, было зрелищем из ряда вон выходящим.

Гиль Гаон тихо усмехнулся.

— Неужели я уже не исполнил свой сыновний долг тем, что покорно согласился сесть в это кресло, когда меня, студента, еще даже не получившего диплом, притащили сюда насильно?

— Председатель этого так не оставит. Ты ведь знаешь, что отец одержим тобой в какой-то странной степени?

— Я не ухожу навсегда, так что все в порядке. Мои корни останутся в «Сончжине». С какой стати мне рвать узы на радость другим?

— И все же теперь, когда ты добился таких результатов, никто не смог бы открыто возразить, даже если бы ты решил перейти в «Электроникс» или «Трейдинг». Но бросить прямой путь к наследству и внезапно затеять создание гильдии... Все решат, что ты выбыл из гонки преемников.

— Для того, кто родился внебрачным сыном, «прямой путь» и так был невозможен.

— Фух… Ладно. Молчу. Раз уж ты сам выбрал дорогу, полную страданий.

— Ха-ха. Но ты уверен, что не пойдёшь ко мне? Подумай хорошенько, помощник Са. Своей светлой головой. Взвешенно, мудро, долго-долго. Я не из тех мужчин, что будут преследовать. Поумоляю немного для приличия и сдамся.

— Я увольняюсь.

— М?

— В смысле, я не собираюсь менять место работы. Просто… хочу пока отдохнуть.

На самом деле он уже подал заявление об уходе перед приходом сюда.

Дзынь.

Кофейные чашки, стоявшие между мужчинами, тихо звякнули.

Чон Гиль Гаон молча рассматривал своего друга, с которым был знаком десять лет.

Тёмные круги под глазами.

Осунувшееся лицо с резко проступившими чертами.

«Да он же не живёт, а просто существует. Ну и вид».

— И на что ты собираешься жить после увольнения?

— Я же сказал: буду отдыхать.

— Если бы господин Са Седжон был из тех, кто умеет отдыхать, я бы так не мучился все наши школьные годы. Разве не так? Ты же по натуре неспособен сидеть сложа руки.

— Об этом я сам как-нибудь подумаю. В любом случае, спасибо за предложение. И за то, что помогал до сих пор… тоже спасибо.

— Когда ты говоришь такое с подобным лицом, мне становится не по себе — будто ты человек, которому осталось недолго. С чего это вдруг?

— Гиль Гаон.

— …

— Ты хороший парень. Просто из-за того, что окружение паршивое и жизнь тяжёлая, ты стал таким… чёрствым. Если бы ты был действительно дрянным человеком, я бы не продолжал видеться с тобой даже после того, как мы прекратили дружбу. Но.

— …

— Ты и дальше собираешься так жить?

— …

— Даже в гонках есть пит-стопы. Время, чтобы сменить шины и заправить бак. Даже в коротком заезде это необходимо. А гонка, в которой бежишь ты, разве не длиной в десятилетия?

Са Седжон, не отрывая взгляда от Чон Гиль Гаона, тихо вздохнул.

Разорвав связи с семьёй из-за дела матери, он обрезал все контакты, чтобы не быть обузой для окружающих.

Чон Гиль Гаон не стал исключением, но, как бы они ни ссорились, привязанность, копившаяся все школьные годы, никуда не делась.

Седжон беспокоился за друга.

— Добавь хоть немного смазки в свою жизнь. Я не прошу тебя всё бросить и отдыхать, как я, но хотя бы имей немного времени на передышку.

Если постоянно быть на взводе, рано или поздно сломаешься и рассыплешься в прах.

На взгляд Седжона, Чон Гиль Гаон находился на той самой опасной грани.

— Будь добр к своей невесте. Она смотрит только на тебя — неужели тебе её совсем не жаль?

— Я и так к ней добр.

— Я не об этом. Она же не дура, неужели ты думаешь, она ничего не чувствует? Вы собираетесь пожениться, и ты хочешь обречь её на вечное одиночество? Так с людьми не поступают.

— Ну, не знаю.

— Чон Гиль Гаон.

Услышав тихий зов друга, Гиль Гаон поднял голову.

С его лица давно исчезли следы веселья.

Голос тоже звучал сухо:

— Разве на этом рынке я не являюсь лучшим товаром, отобранным из множества других?

— Эй.

— Я не набиваю цену, а называю объективную стоимость.

— …

— Это рынок, где по решению семьи тебя продают, оценивая как племенного жеребца. Ожидать чего-то большего, чем вежливость и уважение, между сторонами, которые обсудили условия и заключили сделку, — экономически невыгодно.

— Свадьба для тебя — это сделка? Ну и слова.

— Сколько раз повторять: для меня это работа.

— Я сейчас говорю это не потому, что беспокоюсь о той женщине.

— Да?

Стерев с лица отсутствие эмоций, Чон Гиль Гаон криво усмехнулся:

— А я-то подумал, что наш юный господин распереживался за принцессу.

— Ах ты, да ты!..

— Нет, и ладно.

Сверившись с часами на запястье, Чон Гиль Гаон поднялся.

Он потратил на эти посиделки слишком много времени.

Одним движением руки он поправил слегка помятый костюм и тёмно-каштановые волосы.

И вот он снова предстал в образе безупречного альфы.

Улыбнувшись официантам и зевакам, которые поглядывали в их сторону, Чон Гиль Гаон произнёс:

— Но, Седжон.

— …

— Ты-то сам до каких пор собираешься так себя вести? Только не говори мне, что будешь доволен лишь тогда, когда начнёшь проецировать образ своей матери на всех, кто выходит замуж за корейских чеболей.

— Ты переходишь границы дозволенного.

— Я тоже волнуюсь. Как ты и говорил, я всю жизнь живу в постоянном стрессе, но, по крайней мере, я стараюсь и прилагаю усилия, чтобы стать кем-то. Ты же только бежишь.

Чон Гиль Гаон, сохраняя своё безупречное выражение лица, обернулся.

Он оперся одной рукой о стол и подался вперёд, сокращая дистанцию между их лицами.

— Давай будем вести себя разумно, хорошо?

— ...

— Я ухожу. Даже если ты Пробудившийся, это не значит, что тебе не нужно есть, поэтому не пропускай приёмы пищи.

— ...

— Если ты продолжишь голодать, я заявлю, что нашёл незарегистрированного, предварительно пробудившегося, помощника Са. М-м, и ещё.

Следующие слова прозвучали почти как шёпот:

— Ты ничего не знаешь о той женщине, друг мой.

В глазах Седжона мелькнуло замешательство.

Чон Гиль Гаон, насладившись его реакцией, широко улыбнулся.

— Ну, удачи тебе.

✧

А.

А-а...

«Я сорвался на нём...»

Он всегда ведёт себя так высокомерно, но тут вспылил из-за пары слов друга, который просто беспокоился о нём.

— А-а. Какое жалкое зрелище.

Бам.

Чон Гиль Гаон ударился лбом о руль. Тихое бормотание последовало за этим:

— Как же неловко...

«...Какой же я ничтожный».

Привычное чувство уныния нахлынуло на него.

В отличие от тёмного салона автомобиля, снаружи бушевали звуки работающих щёток, скребков и форсунок омывателя.

Место, где никто не видит его и где ему не нужно притворяться.

Внутри тесной автоматической автомойки Чон Гиль Гаон долго сидел, прижав лоб к рулю.

«В такие моменты хочется, чтобы меня просто оставили в покое...»

Зззз-зззз...

— ...Ох.

[— Где вы? Прошло столько времени, а вас всё нет. Вы ушли с работы? Если руководитель отдела ушёл, то и я уйду.]

— Я скоро буду. Ещё даже трёх часов дня не было, о какой «работе» может идти речь?

[— А я уж обрадовалась. И где вы находитесь? Помощник Са давно уехал, а вы один где-то... Что это за звук? Вы на автомойке?]

— Разве работа секретаря заключается в том, чтобы отчитывать своего начальника? Или только у нас в организации всё так необычно?

На другом конце линии Вивиан глубоко вздохнула.

[— ...И зачем вы снова поехали на автомойку? Я же просила вас прекратить эти жалкие одиночные посиделки всякий раз, когда вам грустно. Вы ездите на машине стоимостью в целое состояние, а моетесь на автоматической мойке…]

— Да-да, я скоро буду. До встречи, госпожа секретарь.

Мойка почти завершилась.

Наблюдая, как мыльная пена стекает с лобового стекла, Чон Гиль Гаон привёл своё выражение лица в порядок.

Сотрудники, сбежавшиеся посмотреть на знаменитость, с любопытством в глазах начали вытирать автомобиль.

Как только он опустил стекло, вокруг мгновенно собралась толпа, и даже другие клиенты бросились за автографами.

Он отвечал всем с привычной учтивостью.

— Хён! Хён, я восхищаюсь вами! Стать таким, как вы, — это моя мечта! Мне кажется, у меня было предварительное пробуждение, не могли бы вы взглянуть на меня?

— И как далеко ты собираешься за мной следовать?

— А, ч-что?

Чон Гиль Гаон, с улыбкой на лице, сделал знак глазами.

Неуклюжие юнцы, которые навязались к нему и дерзко называли его «хёном», смутились, увидев указатель на туалет.

— Нужно уважать право на частную жизнь. Оно священно.

— А, п-простите!..

— Вот именно.

Звуки шагов за дверью утихли лишь спустя долгое время.

Чон Гиль Гаон, который в тишине отсчитывал секунды, вышел, как только люди разошлись, и отряхнул одежду.

Поскольку высокоранговых Охотников в молодом возрасте очень мало, стоит ему появиться на публике, как начинается такая суматоха.

Конечно, есть ещё Белая Птица из «Хэты», но... хм.

«Действительно. Даже мне кажется, что я выгляжу намного доступнее, чем Белая Птица».

Вот почему нельзя быть слишком добрым к людям. Возможно, когда на моём лице появятся морщины, меня будут меньше беспокоить?

«Эх, скорее бы мне исполнилось тридцать».

Чон Гиль Гаон со вздохом начал шарить по карманам в поисках ключей. Но вдруг.

— А-а, чёрт, ты напугал!

— ...

— ?..

Что это ещё такое?