Рыцарь, живущий одним днём Том 1 Глава 950 Великан Иритум

Энкрид шагнул вперёд, и Ночная прогулка у него на поясе тихо качнулась. Он один встал перед великаном, заслонив ему дорогу.

Разница в размерах была огромной. Если смотреть только со стороны, казалось, что одного взмаха руки великана хватит, чтобы сдуть Энкрида, как травинку.

Разумеется, ни Леона, ни кто-либо ещё не тревожились. И было отчего. Они возвращались после того, как убили целую магическую область.

Тем более в последнее время Энкрид казался каким-то иным. Даже человек, далёкий от рыцарства, увидел бы: он постиг некий закон и ступил в новый мир. Казалось даже, будто он превзошёл всё вокруг и один бродит по иному измерению.

— Моё имя — Иритум.

Так сказал великан. Энкрид кивнул.

Великан Иритум покосился на Ночную прогулку у него на поясе и завёл руку за спину. Если дело пойдёт плохо, он собирался вытащить спрятанный там топор.

Энкрид всё видел, но не остановил его. Даже если бы великан достал топор, это ничего не меняло. К тому же, вопреки движению, Иритум всё ещё не показывал намерения сражаться.

Да и для Энкрида не было большой разницы — с топором он или с голыми руками.

«Высокомерие?»

Энкрид ускорил мысли и оценил своё состояние.

Нет, это не высокомерие. Уверенность.

— Просьба?

Сделав вывод из короткого вопроса, Энкрид спросил. Иритум даже глазами не повёл. Он не притворялся, что взвешивает одно и другое.

Бум.

Великан опустился на колено. Одна рука осталась за спиной, голова слегка склонилась.

— Даруй мне жизнь.

В его позе было отчаяние. Энкрид молча смотрел на преклонившего колено великана.

Срубить ему шею было бы делом одного мгновения. Как уже сказано, неважно, достал бы он топор или пустил в ход силу великана, что голыми руками разрывает кабана.

Сила, позволяющая человеку посягнуть на великана, сейчас переполняла Энкрида.

Поэтому у него было время смотреть и думать.

Леона, наблюдавшая позади, знала: что бы ни сказал великан, право выбора сейчас не у неё. Дунбакель вообще ни о чём особенном не думала.

Остальные — люди торгового дома, Джуоль и прочие — были ошеломлены внезапным появлением великана и превратились в зрителей.

— Великан и на колени встать умеет?

— Обычно они всё решают силой. Странный тип.

— Что значит «даруй жизнь»?

Рем пропускал мимо ушей пустой шум толпы и смотрел вперёд. Он понял, что Энкрид собирается выслушать историю. Если вспомнить, что случилось на Западе в последнее время, у Рема не было причин хорошо относиться к великанам. Но это не означало, что каждого встречного нужно убивать.

В годы странствий по континенту он видел немало хороших великанов. Убивать всех только по признаку расы — резня. Даже не просто резня, а массовое истребление.

Даже Империя, войной унифицировавшая валюту и язык мира, не стирала с лица земли целые расы.

— Я пришёл с Юга.

Так начал рассказ великан по имени Иритум. Он был вождём своего рода и по случаю нашёл пристанище на Юге.

Его рассказу незачем было быть долгим. Цель была проста, поступки тоже.

— Нам нужно было место, где жить.

Расовая склонность наслаждаться битвой делает большинство великанов воинами. Иритум воспользовался этим и пошёл служить Югу. Так появился отряд великанов.

Это была не армия, выращенная южным королём, а отряд, рождённый потому, что выдающийся человек — Иритум — сумел собрать свой род.

— Когда великое государство проиграло, наше положение стало трудным. Земли требовать мы не могли, а если бы остались, несколько болванов снова и снова устраивали бы беды, и наша репутация в округе упала бы ниже некуда.

Иными словами, если бы всё продолжалось, весь его род стал бы лишь жертвенным щитом против магической области.

Тем временем появилось несколько непослушных идиотов — это и была та шайка великанов-разбойников, с которой столкнулся Энкрид.

— Я их не посылал. Эти ублюдки ещё с Юга были дрянью. Я едва сохранил им жизнь, а они только беды приносили. Хотел убить их собственными руками, но ночью они сбежали.

Иритум не говорил изящно или цветисто. Зато говорил прямо, и смысл был ясен.

— Можем ли мы получить место, где жить?

Иритум не предлагал сделку. Он сказал «даруй жизнь» и просил. Если бы это было торговое предложение, Леона вмешалась бы, но это было вовсе не так, и она продолжала лишь наблюдать.

Великан хотел сохранить свой род и жить. Его мечта, если взглянуть с одной стороны, была грандиозной, а с другой — скромной.

— Мы тоже можем возделывать землю и жить с неё.

Большая часть рода великанов — воины; они живут кланами, но и расходятся по любому поводу. Иритум мечтал о оседлой деревне великанов. Он был великаном, верящим в силу общины.

Можно сказать, он мечтал о стабильности.

Как существуют фроки, создающие украшения скользкими руками, которыми трудно даже что-то толком удержать, так и среди великанов — этих магических зверей с красной кровью — есть те, кто не желает такой жизни.

Как мальчик, мечтающий стать травником.

Как девочка, рождённая со святостью, но продолжающая жить в горах жизнью хайлендера.

В словах Иритума не было лжи. Энкрид достал из-за пазухи один кинжал-горн. Если его метнуть, такая штука пробьёт голову великана насквозь.

Взгляд великана потемнел. Руку, которую он прятал за спиной, он вывел вперёд. Зная, кто перед ним, он понял: сопротивление бессмысленно. Рука была пуста. Он не держал топор. Он сжал кулак и прижал его к земле. Это была поза человека, просящего великодушия у стоящего перед ним.

И для великана это было совсем не простое действие.

* * *

— Каждый раз, когда он приходит на Запад, он приносит бурю и срезает всё самое дурное подчистую.

Аюль сказала это отцу. Её отец, вождь Большого Крыла, открыл глаза, которые до того держал закрытыми, и ответил:

— Да, поистине великий мужчина.

— И Рем тоже.

— Да. Тебе не грустно снова его отпускать?

— Сказать, что не грустно, было бы ложью. Но если бы он заявил, что не уйдёт и осядет здесь, я бы ему что-нибудь сломала.

Отдай столько, сколько получил. Отплати за милость. Ответь сердцем.

Таков дух Запада.

Энкрид помог Западу и помог Рему. Значит, Рем тоже должен поступить так же. Люди Запада возвращают полученное вдвойне.

Так они поступают и с обидами, и с благодеяниями.

И ещё есть «маджи» — действовать в должный момент. Мужчина, прямо унаследовавший дух Запада, — вот кто стал супругом Аюль.

— Нашу землю мы должны защищать своей силой.

Так сказал вождь. Запад защищает Запад. Это было правило.

Конечно, сейчас погибнет немало людей. Монстров всё ещё много тут и там. Рук, способных с ними сражаться, явно будет не хватать.

Но ничего страшного. Это не борьба за скудные ресурсы, а битва за светлое завтра.

— Если когда-нибудь наступит конец войны, которого они желают, и он вернётся, ты встретишь его радушно?

Спросил вождь. Подлежащее не прозвучало, но речь, конечно, шла о Реме.

— Я каждый день надеюсь, что такой день наступит. И было бы ещё лучше, если он придёт до совершеннолетия Кио.

— Да, так и должно быть.

Дожить до того времени — ещё одна задача Запада. Тёплый ветер, дувший над Западом, был мягким и ласковым.

А через два дня на Запад явились гости. Отряд великанов. Точнее, сперва подошёл один великан, подняв обе пустые руки, и крикнул:

— Примите гостя!

Он снова и снова показывал, что не намерен сражаться, и крикнул ещё раз:

— Обращайтесь со мной как с гостем! Вот знак!

Он достал кинжал-горн, спокойно положил его на землю и отступил далеко назад.

Оружие редкое, к тому же именно такие кинжалы всегда носил спаситель Запада. Узнавших было несколько.

Чёрное Крыло, вылетевший на велоптере, забрал кинжал-горн и привязанную к нему записку.

Великан даже дышал осторожно. Чёрное Крыло услышал его протяжный вдох — «с-с-с» — бросил на него взгляд и вернулся.

— Жди.

На это слово великан кивнул. Записка, привязанная к кинжалу, была письмом Энкрида.

[Думаю, можно проявить великодушие.]

До сих пор земля Запада принимала многое. Разные малые племена тоже, а до ухода Рема рядом были даже людоеды. Они ссорились и дрались, но перед стихийными бедствиями помогали друг другу.

Если это не людоеды, то поселить на этой земле ещё один род великанов было бы неплохо.

Примерно такой был смысл. Ниже Рем добавил: если возникнут проблемы, можно перебить их всех.

Чёрное Крыло передал записку Аюль, поскольку не ему было решать.

Аюль была будущей предводительницей Элдер Беар и будущей вождём Большого Крыла.

Прочитав записку, Аюль задумалась. Даже если это простая просьба, когда просит Энкрид, отказать невозможно.

Это слова спасителя, убийцы магической области, человека, завершившего Молчание. Не исполнить их — немыслимо.

«Но это не приказ выполнить безусловно».

Подумав так, Аюль покосилась на великана. Иритум перебирал пальцами и ждал ответа.

Аюль перечитала письмо ещё раз.

Там не было подробных обстоятельств. Предложение Энкрида было ясным.

Сложные вопросы Запад должен решить сам, а он лишь задал направление.

— Мы не просим драгоценной земли. Подойдёт и место рядом с магической областью. Взамен мы хотим жить.

Великан сказал это внезапно, беспокоясь о её сомнениях. Иритум был умнее, чем подобает великану. Он понимал: жить рядом с полуживой магической областью, которую прикончил Энкрид, куда безопаснее, чем рядом с оживлённой южной.

Как и прежде, оружие великанов — их сила. Сделав её оружием, он снова добивался жизни.

Без жертв не достигнуть желаемого. Таков мир, каким его знал Иритум. Он постиг маленький закон и не остановился. Так он собрал несколько родов и стал вождём племени численностью больше двухсот, включая детей.

— Его прислал Энкрид.

Лишь после того как Чёрное Крыло повторил это, Аюль выступила вперёд.

— Говори.

В письме не было подробностей. На слова Аюль Иритум ответил прямой, свойственной ему речью.

Он рассказал, чего хочет и как пришёл сюда.

Аюль нужно было время, чтобы ещё больше укрепить подготовку воинов Запада. Но при этом она должна была сражаться с магической областью.

В этом смысле пришедший на Запад отряд великанов был желанным.

«Лишь бы мы не начали драться между собой».

Так и будет.

Тем более земля Запада широка. Когда исчезнет Молчание, она станет ещё шире.

Иначе говоря, пустой земли много. Принять один род великанов вполне можно. Если они не предадут и не станут творить странности.

К тому же, слушая Иритума, она поняла: цель этого великана — не драка. Тогда, может, странствующих по Западу великанов теперь будут разбираться именно они?

Похоже, так и будет.

А что насчёт более насущной проблемы?

«Сколько времени уйдёт на то, чтобы уничтожить и стереть всё, что осталось на месте Молчания?»

Пять лет. Минимум пять.

Аюль считала быстрее всех. Количество выращиваемых воинов, число жертв, время обороны, снаряжение, которое нужно подготовить, расход пищи и ресурсов.

К этому выводу она пришла, просчитывая всё многие ночи.

Сначала нужно повести воинов и перебить всех монстров и магических зверей, затем вокруг бывшего Молчания построить десятки крепостей, чтобы не пустить других монстров и магических зверей.

«А потом ещё выкорчевать гнилые деревья и перевернуть землю».

И это при том, что Рем, Энкрид и Дунбакель избавили их от самых надоедливых стай монстров, дав передышку.

«А если к нам присоединятся великаны?»

Она сможет больше сил вложить в выращивание воинов и выиграет время. А главное — если они поселятся рядом с магической областью, сократятся ресурсы, уходящие на множество проблем.

Вывод: прямо сейчас не придётся жертвовать воинами Запада.

«Будем считать, что наняли наёмников».

Аюль приняла решение.

Если возникнут проблемы, придётся снова сражаться с великанами.

«Тогда придёт Рем».

Её муж — герой, убивший Молчание. Звание убийцы магической области принадлежит не одному Энкриду.

Тем более эти великаны пришли с разрешения Рема. Если бы они были непосредственной угрозой, Рем не оставил бы их в живых.

Значит, это можно считать неожиданным подарком.

К тому же, какими бы сильными ни были великаны, пройдёт время — и одних воинов Запада будет достаточно, чтобы справиться с ними.

Аюль нужно было время.

Время убедить соседние малые племена объединиться и время дождаться, пока посеянные Энкридом семена вырастут и дадут свет.

Присоединение великанов станет тем, что это время ей купит.

— Хорошо.

Аюль разрешила. Иритум собирался несколько раз доказывать свою ценность, но разрешение прозвучало сразу, и он растерялся.

— А? Можно?

— Да. Мы дадим вам место для жизни и еду. Взамен сражайтесь.

— Так и будет.

От такого предложения не было причин отказываться. Великан ещё раз убедился: он принял верное решение, когда преклонил колено перед капитаном Ордена Безумцев.

После некоторых перипетий род великанов таким образом обосновался на Западе.

* * *

Когда Энкрид вернулся в Бордер-Гард, его ждали несколько письменных донесений от Кранга.

Печать была подлинной королевской. Это были не письма, которые можно вскрывать без позволения. Они отличались от обычных писем с вестями о здоровье.

— Даже сэр Крайс не мог открыть это по своему усмотрению.

Так сказал Эдин Молсен, ранее присоединившийся к городу, передавая письмо. Затем добавил:

— Если понадобится работа городского младшего администратора, зовите в любое время.

— Для младшего администратора у тебя, говорят, дел немало.

— Сэр Крайс не из тех, кто щадит чужие обстоятельства.

— Недоволен?

— Я хотел сказать, что более чем доволен.

Эдин вырос в дворянском доме. Он хорошо знал этикет и нравы знати. Поэтому и сейчас обращался с Энкридом со всей почтительностью.

Что бы ни говорили другие, он не забывал своё положение и роль.

Если Крайс рисовал общую картину, а Авнайер специализировался на военных делах,

«то Эдин — тот, кто заботится о внутреннем устройстве».

Крайс снова и снова выражал удовлетворение тем, что Эдин Молсен прибыл.

— Этот человек мне очень приглянулся. До такой степени, что я подумываю забрать его, когда потом открою салон.

Когда Крайс говорит, что хочет кого-то забрать, это высшая похвала. Конечно, сам Эдин Молсен такого вовсе не желал.

Мечты у людей разные.

Энкрид развернул письмо. По-кранговски, пожалуй.

В первой же строке была ясно указана цель.

[Империя, похоже, приглашает нас.]

Ниже было добавлено: в столице хотят обсудить содержание, поэтому, когда придёт время, ему следует приехать.