Рыцарь-зомби (Новелла) Том 2 Глава 320 Твой пронзительный взгляд...
Ранее в Рыцарь-зомби (Новелла)...
Лорен Глаза Света всячески пытался держаться позади группы, но болтливый Роман делал эту задачу весьма непростой. Тот продолжал сыпать вопросами, явно намереваясь составить отчёт или что-то в этом роде. Возможно, просто собирал информацию.
Вполне разумно, учитывая сложившиеся обстоятельства.
Но Лорен предпочитал наблюдать. Он всегда так поступал, когда ситуация становилась слишком сложной для него.
Каким образом он вообще оказался в Интаре? Это, должно быть, худшее место для членов Избавления.
Ещё и с группой людей, которых он едва знал? Что вообще происходит? Он-то думал, что присоединение к Кастеру Эгмонду кардинально изменит его жизнь — в лучшую сторону, в идеале — но он никак не ожидал таких масштабных перемен.
Не говоря уже о том, что Кастер оказался каким-то... древним существом. Или им завладело древнее существо, кто знает. Лорен до сих пор не до конца понимал, что именно имелось в виду, а Кастер и Каликос не спешили давать разъяснения.
Возможно, ему стоило действовать более прямо. Спросить, кто такой «Зирэт» на самом деле. Попытки Резоло найти новую информацию были слишком извилистыми или косвенными. На такие легко было ответить какой-нибудь чушью — что, похоже, было специальностью Каликоса.
Хотя легче сказать, чем сделать. Просто говорить прямо. Конечно. Стоит только попросить одного из самых ужасающих людей, которых он когда-либо встречал, объяснить все свои глубочайшие, самые тёмные тайны. Всего-то.
Угх. И ещё этот новый парень. Тёмная Сталь. Лорен должен был признать, что с ним тоже происходило нечто странное. Во-первых: Кастер ничуть его не пугал — казалось, временами это Кастер боялся его.
И это действительно сводило Лорена с ума.
Из всего, что он видел до сих пор, Гектор выглядел удивительно... приятным. Добрым. Даже защищающим.
Но он всё ещё не мог избавиться от первого впечатления, которое осталось у него ещё с Болэнде. Чувство скрытой опасности.
Такое странное сочетание. Становится всё более странным с каждой минутой.
Что ещё безумнее, он не мог выкинуть из головы слова Лорда Тёмной Стали. Этот парень открыто, прямо в лицо Кастеру, сказал, что собирается переманить у него Лорена.
Он это серьёзно сказал? Или шутил?
Лорен понятия не имел. И это чертовски сильно его беспокоило.
Пока все поднимались по тёмной башне, надеясь выбраться на поверхность, Роман наконец-то решил дать им передышку, и Лорен подумал использовать эту возможность, чтобы поговорить со своим жнецом наедине:
«Ты в порядке, Рез?»
«Хмф. Почему ты спрашиваешь?»
«Просто проверяю. Кастер заставил меня исчезнуть прямо перед тобой, а затем притянул и тебя. А теперь мы здесь, втянуты в чёрт знает что»
«Я в порядке»
Угх. Его жнец никогда не хотел разговаривать с ним — что, по опыту Лорена, было большой редкостью. В некотором смысле это было облегчением. Лорен определённо был рад, что ему не приходилось постоянно иметь дело с болтунами, как многим его товарищам, но были и свои минусы.
Он решил развить тему: «Что ты пока думаешь об этих людях?»
«Они опасны»
Само собой. «Лорд Тёмной Стали сказал, что хочет нас переманить»
«На твоём месте я бы не слишком на это надеялся»
Частично Лорен хотел возразить. Спросить, почему. Но большая часть его соглашалась со жнецом.
Эта мысль казалась наивной со всех сторон. Детская надежда. А ребёнок в нём умер во время Гражданской войны в Ваэлии. Просто подумать — переманить их? С какой стати Лорду это делать? Он же даже не знал об их существовании.
К тому же, Кастер неплохой босс, разве нет? Чертовски странный, но неплохой. Лучше любого, на кого Лорен работал раньше.
Тц. Слово «переманить» даже не подходит к ситуации. Лорд хотел забрать его не из-за его навыков. Он просто видел в нём родственную душу. Видел Лорена, словно раба на поводке Кастера.
С другой стороны... а разве это не так?
Идиот. Почему мысль о том, что ему кто-то сочувствует, его оскорбляет? Гордыня? От неё нет никакой пользы. И никогда не было. Это был первый и самый главный урок, который он усвоил.
Гордыня не спасла его родителей от так называемых «революционеров». Какую пользу принесли вся «гордость» и «благородство», которые пытался сохранить его отец, когда к ним ворвались, чем помогла его попытка казаться им властным? Его пристрелили так же, как и остальных.
А потом, позже, гордыня не спасла остальных детей в лесу. Не наполнила их желудки, когда они вели себя так, будто слишком важны, чтобы учиться охоте. Зато они без проблем брали еду, которую для них ловил и готовил Лорен. Но нет. Сами они учиться не стали.
Вероятно, поэтому они заболели и умерли. И поэтому он с другими выжил. Мира и Каул. Трил и Стокер. Они не позволили гордыне встать на пути. Они сделали всё необходимое, чтобы выжить.
Так что же изменилось в нём? Получил ли он немного силы? Капельку славы? И только из-за этого его голову забили какие-то глупости, вытеснившие инстинкт выживания?
Нет. Больше чего бы то ни было, ему нужно было оставаться внимательным. Кастер был... неплохим, да, но всё ещё совершенно непредсказуемым и непонятным.
В чём, после всех странствий с ним, Лорен ничего хорошего не видел.
„Думаю, ты прав, — согласился Лорен. — Но ещё мне кажется, что нам следует быть гибкими. Если события повернутся в худшую сторону, то будет неплохо иметь какой-нибудь путь побега, не считаешь?“
„Нельзя сбежать от Избавления, мальчик мой“
Лорен хотел быть очень осторожен со своими следующими словами. Он ведь так и не знал взглядов Резоло об Избавлении в целом. Жнец никогда не говорил ни о них, ни даже о собственном прошлом.
Именно этого Лорен больше всего боялся с момента своего воскрешения. Хотя Резоло был тише большинства жнецов Избавления, это ещё не значило, что он менее верный. Конечно, порой у Лорена складывалось такое впечатление, но стоит ли рисковать своей жизнью просто из-за впечатления?
Если глубоко внутри Резоло истинный верующий... и решит, что ему нельзя доверять...
„Я не об этом, — поправил Лорен. — Сбежать от Кастера – не значит сбежать от Избавления“
Парящий рядом с ним Резоло просто повернулся и посмотрел ему в глаза.
Лорен не поддался. Он всегда поддерживал зрительный контакт, когда находил возможность. Потому что хотел видеть. Реально видеть. И, может, это было лишь глупым суеверием, но Лорен начинал всё больше верить, что глаза могут многое рассказать о человеке. Да, даже глаза эфемерных жнецов.
Всё дело в душе. Или в чём-то даже более глубоком.
Он чувствовал, что практически способен увидеть то, что искал. Намёки на эмоции. Или целые идеи, ворочающиеся в головах. Если бы только он мог... сделать своё зрение ещё чуть более острым... тогда может...
„Хватит так на меня смотреть“, — сказал Резоло.
Не первый раз.
„Как?“ — не первый раз ответил тем же вопросом Лорен.
„Ты прекрасно понимаешь, о чём я говорю. Прекрати“
„Это просто мои глаза, Рез. Я не могу вернуть всё назад, ты же знаешь“
„Ты пытаешься читать мои мысли“
„Я не телепат“
„Заявляешь ты из раза в раз. Но ведь работаешь над этим, верно?“
„Нет, не работаю. Я всё ещё просто оттачиваю свои глаза“
„Не лги мне мальчишка“
Он хотел нахмуриться, но сдержался: „Это правда. Мутации мозга слишком опасны на мой вкус“.
„Только вот все твои ролевые модели – телепаты“
„Не все. Но я бы хотел, чтобы ты был телепатом. Может быть, тогда ты бы поверил, что я не вру“
„Хмф“
Уж если он что-то и узнал о своём жнеце, так это то, насколько тот был упёртым.
„Мы можем войти в пан-взрост, как только захочешь, — предложил Лорен. — Тогда ты сможешь читать мои воспоминания и эмоции напрямую“
„Ты постоянно об этом говоришь во время наших разговоров. Не веди себя так, будто не можешь скрывать свои мысли от меня там. Я знаю, что ты уже во всём разобрался“
„Клянусь тебе, что не разобрался“
Спорили они об этом столько раз, что Лорен не почувствовал необходимости ни защищаться, ни удивляться ответу жнеца. Просто сдержал вздох, прекрасно понимая, что ничего с этой ситуацией не сделать.
Хотя чем больше он об этом думал, тем больше поражался. Единственным объяснением паранойи Резоло, к которому он смог прийти, был плачевный опыт с предыдущим слугой.
Может, именно поэтому Лорену никогда не удавалось ничего узнать о жнеце во время гиперсостояний. Жнец-то во всём разобрался и предполагал, будто Лорен тоже понял, что к чему.
Иными словами, проецировал себя на него.
И потому какое-то время Лорен чувствовал, что упускает нечто удивительное. То, как другие люди рассказывали об этом, как их умы объединялись и позволяли увидеть целую жизнь друг друга почти без проблем... ну, с ним ничего похожего не происходило.
Вообще, пан-взрост практически не отличался от их обычной, нормальной связи слуги и жнеца. Такой же телепатический разговор. Не более близкий или глубокий, не более интуитивный. Только мир вокруг становился чуть более интенсивным. Усиливались ощущения.
Эх, ну ладно. Лорен уже давно перестал от этого страдать.
Он попытался вернуть разговор к прежней теме: „Вообще, я хотел попросить тебя последить за Лордом Тёмной Стали. Если его сила и влияние действительно сравнимы с таковыми у Кастера, то...“
„То что?“
Как обычно, жнец продолжал делать всё труднее.
„То наша задача станет труднее“
Жнец не ответил.
Лорен хотел продолжить, но не знал, как именно, поэтому решил просто бросить разговор как есть. Может, пока было слишком рано поднимать эту тему вообще.
Просто...
Угх.
Мысль о том, чтобы на самом деле покинуть Избавление...
Он не мог сказать, что не фантазировал об этом уже много лет. Что не чувствовал себя в ловушке, из которой никуда не сбежать.
Лорен старался отогнать это ощущение, прекрасно осознавая его полную бесполезность. Оно лишь усилит его самосожаление, которого и так было в избытке. Он решил сосредоточиться на том, что мог контролировать. Или хотя бы на том, что ненадолго отвлечёт его от суровой реальности.
Однако сложившаяся ситуация придала этому чувству новую силу, сделав его мощнее, чем когда-либо прежде. Так как именно в этот, единственный раз, с ним появилась надежда.
Вздох.
Опасные мысли. Нужно было взять себя в руки. В конце концов, Резоло был прав. Не следовало слишком сильно на что-то полагаться.
Серьёзно, когда надежда хоть раз ему помогала?
Впереди виднелся ещё один пролёт ступеней, но Лорд внезапно замер, и вся группа остановилась вслед за ним.
— Думаю, мы выбрались из этого мрачного тумана, — произнёс Гектор, в его голосе проскользнул металлический оттенок. — Жнецы, теперь вы ощущаете город над нами?
Ворис отозвалась первой: «Да. Полно душ там наверху. Похоже, мы всё-таки на верном пути»
— Есть ещё что-нибудь? — уточнил Лорд. — Что-нибудь... необычное? Вито сообщал о какой-то массовой истерии.
«Хм, дайте-ка подумать. Ну... вроде бы всё нормально. А вы, дурачьё, чувствуете что-нибудь странное?»
Резоло и Гарвель на мгновение замолчали, возможно, погрузившись в размышления, но затем жнец Лорена ответил: «Ничего».
Ответ Гарвеля звучал иначе: «Кажется, я что-то чувствую... Но не могу точно сказать, что именно»
«Ну так думай получше, — потребовала Ворис. — Говори, что ты чувствуешь! Сейчас же, чёрт возьми!»
«*Ты очень помогаешь, спасибо*»
«Ладно, ладно. Где хотя бы это находится? Можешь указать направление этой «странности»?»
«Уфф. Эм. Кажется, на северо-западе от нас»
«Отлично. Супер. А где это – северо-запад?»
«Ты издеваешься?» — спросил Гарвель, указывая своим призрачным хвостом геккона.
«*Не строй из себя! Мы только что телепортировались через весь континент в полной темноте! Мой внутренний компас сбился напрочь – как твой до сих пор работает после всего этого?!*»
«*Ну что тут скажешь? Я просто лучший*»
«*Если только во лжи*»
«*Ха, ну, это неправда. В любом случае, можешь просто помочь мне, а? Что ты там ощущаешь?*»
Ворис ещё немного проворчала, но затем начала концентрироваться. Похоже, Резоло тоже.
«*...Так, ладно, да, ты прав. Там определённо творится какой-то ад. Но не могу сказать, насколько он серьёзен. Странные вещи*»
«*...Мне кажется, это может быть делом отклонения*, — предположил Резоло.
«*О боже, — воскликнул Гарвель. — Да. Ты, вероятно, прав. Отклонения всегда трудно обнаружить, это объясняет, почему я не могу понять, что чувствую. Ты часто с ними сталкивался, Резоло?»
«*Можно и так сказать. И если бы это было возможно, я бы предпочёл больше никогда их не встречать*»
Лорен знал, что это была чистая правда. Они провели вместе уже почти четыре года, но даже за этот относительно короткий срок они столкнулись с несколькими этими гуманоидными чудовищами лично – и очень близко.
Это никогда не было приятным опытом, особенно с более сильными противниками. А раз жнецы могли обнаружить присутствие отклонения на столь, казалось бы, большом расстоянии, Лорен чувствовал, что здесь им попался отнюдь не слабый противник.
Более того, у Лорена сложилось чёткое впечатление, что Резоло сталкивался со многими отклонениями ещё до того, как они стали командой. Обычно настроение жнеца было сложно понять, но рядом с отклонениями оно заметно менялось. И далеко не в лучшую сторону.
«*Погоди-ка, — заметила Ворис. — *В этом нет никакого смысла. За каким чёртом отклонение появилось бы здесь, в самом сердце территорий Авангарда – да ещё и, чёрт возьми, очень сильное? Они бы давно его прижали*»
«*Звучит логично, конечно, — ответил Гарвель, — *но, может быть, ситуация развивается прямо сейчас, и они охотятся на эту тварь в данный момент?*»
«*Хм, — Ворис подлетела вперёд и остановилась прямо за Лордом. — *О-о-о, а знаешь, если ты прав, то у нас будет отличный шанс встретиться со знаменитыми охотниками на отклонения из Авангарда. Когда я о них услышала, мне показалось, что это весьма крутые ребята*»
«*Безусловно, хотя мне и показалось, что они довольно безрассудны. Почему-то думаю, что ты с ними не уживёшься*»
«*Ой, да ладно. Мне нравятся безрассудные парни, время от времени. Чёрт, да я сама бываю безрассудной, время от времени. Всё зависит от контекста, Гарвель*»
«*Ага*»
«*Но да, если они просто сборище козлов, то я, вероятно, вывалю на них всё своё дерьмо. Ничего не могу с собой поделать*»
— На самом деле, многое можно с этим сделать, — вставил Роман.
«*Заткнись*»
Вскоре, продвигаясь группой вперёд и вверх, они увидели первые проблески света на вершине лестницы. Хотя и очень слабые. Фонари всё ещё были нужны – до тех пор, пока они окончательно не подошли к двойным каменным дверям.
Источником света оказались ближайшие окна, но они были настолько мутными и грязными, что даже со своими глазами Лорен не мог разглядеть, что находилось за ними.
Однако Лорд Тёмной Стали не стал медлить. Он распахнул двойные двери, и их небольшая группа последовала за ним.
Однако их ждала не улица. Вместо этого они снова оказались в здании – оно выглядело значительно моложе того, откуда они только что вышли, но было таким же опустевшим.
Заброшенное? Хм. Ну, по крайней мере, фонарики им больше не были нужны.
Пол, скрытый под слоем пыли, был выложен камнем, а массивные колонны поддерживали потрескавшийся потолок. В остальном помещение было довольно просторным, и свет проникал в него со всех сторон сквозь дальние окна.
Было и нечто ещё. Лорен заметил это сразу, хоть и не мог понять, что именно. Казалось, оно почти невидимо для обычного взгляда. Оно висело в воздухе, окутывая всё тонкой пеленой.
Что это за чертовщина? Он чувствовал, что видел нечто подобное раньше, и в то же время – нет. Конечно же, он бы запомнил нечто столь странное.
Конечно, за годы его глаза повидали немало странностей, но сейчас, после недавней мутации, которую он произвёл всего несколько дней назад, Лорен начал беспокоиться, что, возможно, опять всё испортил. Он надеялся, что уже перерос эту раннюю фазу, но, честно говоря, страх никогда его не покидал.
Древние истории ужасов о мутантах глубоко засели в его голове.
Угх. Нужно было оставаться собранным. Отвлекаться в таком месте – верная смерть.
Группа продолжила следовать за Лордом, но теперь стояла гнетущая тишина. Даже жнецы умолкли – а это, как знал Лорен по опыту, никогда не предвещало ничего хорошего.
Он также, казалось, уловил нечто странное. Поначалу он принял это за фоновый шум большого города. Но прислушавшись внимательнее, почувствовал какой-то скрытый подтекст. Не до конца заглушённый.
Похоже, Роман тоже это услышал, так как приложил сложенную руку к уху.
Хм. Его способность улучшала слух? Лорен почувствовал, что не может не спросить:
— Что это за шум?
Роман ответил через мгновение:
— Крики.
Лорд Тёмной Стали мгновенно рванулся вперёд, побуждая остальных последовать его примеру. Они всё ещё были облачены в полные латные доспехи, поэтому помещение внезапно наполнилось звоном металла.
Сам Лорд двигался с такой скоростью, что Лорен подумал, будто тот сейчас выпрыгнет из ближайшего окна. Но вместо этого он резко остановился и просто выглянул наружу. Затем, после короткой паузы, обернулся и посмотрел Лорену прямо в глаза, из-за чего казалось, будто вся комната сжалась до размеров их двоих.
— Что ты там видишь? — спросил Лорд.
А. Лорен расслабился и подошёл к окну рядом с ним. Затем не спеша вгляделся, не желая упустить ни малейшей детали.
Здание было настолько огромным, что большая часть вида была скрыта – но не полностью. Потому что, как оказалось, они находились не на первом этаже. Странно. Как никто из них не заметил, что они поднялись так высоко? И неужели вся эта башня была заброшена? При том, что она соединялась с подземным городом?
Лорен сосредоточился на задаче. Дороги были повсюду – и сверху, и снизу; по большинству из них неслись машины. Некоторые были переполнены людьми.
И сами здания. Он видел происходящее за окнами даже на очень большом расстоянии. Довольно много людей смотрели на что-то внизу. Хм? Внизу? Угх, точка обзора была не самой удобной, но даже так он видел активность между зданиями и под дорогами.
Лорен переместился левее, пытаясь найти более подходящий ракурс. Что-то происходило там, внизу. Но что именно?
Толпа. Довольно большая. Но что там творилось?
В толпах было трудно разобрать что-либо. Просто хаотичный набор визуальной информации. Однако, сконцентрировавшись, он мог заметить странности. Определённую закономерность. Толпы часто вели себя как косяки рыб. Организованно. Двигаясь синхронно. Создавая чёткий поток. Главное – игнорировать все отвлекающие цвета и сосредоточиться на движениях. Всегда можно найти тех, кто выделяется. Нарушения в потоке. Обычно, проблема именно там и кроется.
Но ничего подобного Лорен не наблюдал. Никаких нарушений. Поток был безупречен. Поразительно организован.
Если задуматься... само по себе это было неправильно. Ведь люди – это не буквально косяки рыб, способные двигаться с такой идеальной синхронностью. У людей должны быть мелкие огрехи тут и там. Кто-то спотыкался, другие двигались слишком медленно или сталкивались друг с другом.
Но ничего такого он не видел.
Огромная толпа внизу двигалась с почти механической эффективностью.
Он всмотрелся внимательнее. Сосредоточился ещё сильнее. Стремясь разглядеть отдельные лица. Это было непросто на таком расстоянии, особенно из-за того, что все они двигались, но Лорен чувствовал, что сможет. Ещё немного. Если он сможет уловить направление движения толпы, то траектория нужного лица станет очевидной. Это было похоже на попытку разглядеть летящую птицу через телескоп.
Вот. Девушка. Какое выражение было на её лице?
Никакое. Пустое. Потерянное.
И она просто шла. Не смотрела в телефон. Ни с кем не разговаривала. Просто шла.
Затем она исчезла из поля зрения, скрывшись за одним из зданий. Он нашёл новую цель. Мужчина средних лет. Лысый. В костюме. Но с таким же пустым выражением лица. Таким же отсутствием осмысленности в глазах.
Снова и снова. И ещё раз. Каждый встреченный человек выглядел абсолютно одинаково. Просто шли, ничего больше.
Довольно тревожно. Как объяснить это Лорду и остальным? Он потратил ещё немного времени, чтобы подобрать слова:
— Эм... я не слышу криков, — произнес Лорен, — но толпа внизу кажется... загипнотизированной? Или вроде того.
«Какого хрена? — спросила Ворис. — А крики тогда откуда?»
Тем временем Роман продолжал прислушиваться:
— Думаю, я знаю. По крайней мере, примерно направление.
Хм-м. Теперь Лорен колебался. И Резоло, словно угадав его мысли, озвучил сомнения:
«Похоже, стоит выбор. Стоит ли нам разобраться с людьми внизу или отправиться на зов криков?»
Все взгляды устремились на Лорда Чёрной Стали.
Не потребовалось много времени, чтобы услышать его решение:
— Крики. Это, похоже, более неотложная задача. Позже вернёмся и выясним, что не так с толпой.
«Отлично, — сказала Ворис. — Добро пожаловать в Интар, мать его»
.˙.
Кровотечение прекратилось несколько дней назад, но не потому, что раны наконец-то затянулись. Просто закончилась кровь. Тело умерло ещё раньше, и несмотря на все усилия Оверы оживить его плоть, она просто отказывалась оставаться живой. Умирала снова и снова, каждый раз всё быстрее.
Престон Майлс превратился в иссохшую оболочку человека. Всё ещё на ногах. Всё ещё в движении. Но это было не его собственной волей. Не его решимостью. Вообще ничем своим.
Даже если все его силы остались при нём, тело превратилось не более чем в разваливающийся, истерзанный труп, медленно бредущий по продуваемым ветрами полям.
Нападение на мастерскую Моргунова повлекло за собой целую цепь катастрофических событий. Оглядываясь назад, он до сих пор не мог поверить, что всё пошло так ужасно. Каждый раз, когда ему казалось, что хуже быть уже не может, ситуация каким-то образом становилась ещё хуже.
Даже после недель боёв. Всё продолжало ухудшаться.
И вот к чему это привело. Он стал комком из кое-как держащихся друг за друга кусков плоти.
Но, по крайней мере, не он один.
Его старейший друг находился рядом, шаркающей походкой двигаясь в схожем состоянии.
Дэмиан Лофар.
В это Парсон до сих пор не мог поверить. Сорок лет он был убеждён, что Дэмиан и Феромас мертвы, а эти коварные ублюдки каким-то образом всё это время жили.
Он подозревал, конечно, но так и не нашёл никаких доказательств. А Гермал, естественно, никак не способствовал выяснению истины.
Это было столь странное смешение чувств. Он одновременно радовался и ужасался. Радовался тому, каким человеком когда-то был Дэмиан. Ужасался тому, во что он превратился.
— Прекрати пялиться на меня. — Из-за того, насколько он позволил себе состариться и как сильно пострадало его тело, узнать в этом существе Дэмиана было почти невозможно. — Это меня раздражает.
Если бы не Феромас, Парсон, возможно, и не поверил бы.
— А ты заткнись, старый придурок, — ответил Парсон. Его почти уничтоженное горло выдавливало слова, словно через мясорубку. — Я буду смотреть, куда захочу.
— Ха! Наконец-то яйца появились, а? — голос Дэмиана, напротив, звучал почти нормально. Весь урон достался его раздробленной ноге, отсутствующей руке и вырванным внутренностям. — Всего лишь полторы сотни лет тебе понадобилось на это.
И он был таким же мёртвенно-бледным.
— Похоже, ты забыл все те случаи, когда я надрал тебе задницу.
— О, я бы запомнил, если бы такое хоть раз случилось.
Хмф. Ну да, он вёл себя точно как тот задиристый, сварливый козёл, с которым Парсон вырос.
Но как долго это продлится?
Как долго, прежде чем безумие вернётся.
Он даже не рассчитывал, что его старый друг сможет исцелиться. Эта дорога вела лишь к разочарованию и боли.
Парсон уже был достаточно стар. И видел, как такое случается со многими, не только с Дэмианом.
Хорошие люди превращаются в бредящих безумцев.
И, несмотря на прожитые годы и опыт, боль от этого не уменьшалась. Парсон невольно бросал взгляды на Феромаса, размышляя, что думает жнец обо всём этом. Всё ещё надеялся ли он на восстановление? Спустя все эти годы?
Скорее всего. Если бы Феромас считал, что его слугу уже не вернуть, он бы давно отпустил Дэмиана.
Угх. А может и нет. У них ведь особый случай. Феромас был связан со своим слугой – своим правнуком – кровными узами. И хотя, насколько помнил Парсон, жнец никогда не проявлял особой привязанности, возможно, он просто скрывал свои глубокие чувства.
И продолжал надеяться, зная, что надежды нет.
По какой ещё причине жнец не отпустил душу Дэмиана после того, что случилось сорок лет назад? Парсон не мог представить никакого другого объяснения.
Он ведь видел и другие подобные случаи. Без какой-либо кровной связи.
Жнецы ведь тоже люди. По крайней мере, были ими. Все психологические слабости остались с ними.
Включая неспособность отпустить, несмотря на понимание, что давно пора.
— Хватит так пялиться на Феромаса, — сказал Дэмиан. — Хочешь что-то сказать – говори. Хватит трусить.
Хмф. Возможно, он был прав. Слишком давно это было. Парсон слишком привык ходить вокруг да около. Если уж говорить начистоту, то именно этой черты своего друга он скучал больше всего. Дэмиан был одним из тех редких людей, с кем Парсон мог общаться, не ходя по кругу.
Они знали друг друга слишком долго и слишком хорошо.
— Ты ведёшь себя удивительно здраво, — заметил Парсон. — Прошло уже несколько дней, а ты всё ещё не сказал ничего по-настоящему безумного.
Дэмиан фыркнул:
— Может, я просто к этому готовлюсь.
— Не сомневаюсь. — Он снова посмотрел на Феромаса. — Он часто так долго пребывает в здравом уме?
Жнец заметил, как Дэмиан тоже повернулся к нему. И произнёс: «Нет... Это необычно».
Господи. Парсон захотел себя ударить. Хватит надеяться, идиот. Это никогда не заканчивается хорошо. Никогда.
Но он не мог себя остановить:
— ...Думаешь, смерть Гермала могла на это как-то повлиять?
«Эта мысль мелькала у меня в голове, да»
— Думаешь, этот мерзавец сводил меня с ума все эти годы, а? Хмф. Ну конечно. Ты ведь всегда видишь в людях только худшее.
Парсон выразил бы полное изумление, если бы иссохшие мышцы на его лице ещё были способны на такое:
— Из всех людей на свете, не тебе обвинять меня в этом. Из нас троих ты всегда был самой большой занозой.
— Нет. Я всегда больше всех спорил. А ты замолкал, если тебя задеть. Позволял плохим идеям влиять на твоё мнение. На твои ценности. Вместо того, чтобы поговорить и разобраться. Вот почему ты идиот, и трус.
Вот же ублюдок.
— Давно же ты хотел мне это сказать, да?
— Ещё бы, — фыркнул Дэмиан. — А ты, возможно, давно хотел это услышать.
— Ха. Сомневаюсь. Уж о чём я точно не скучал, так это о твоей неспособности выражаться тактично.
— Не мог же я превосходить тебя во всём до самого конца, а?
— Так, осторожнее. Это прозвучало почти как комплимент.
— Никакого «почти». Прими и заткнись с благодарностью.
— О, я почти свечусь от счастья. Не видишь разве?
— И хватит уже поливать Гермала грязью, раз уж на то пошло. Что бы ты там себе ни напридумывал о нём, это не имело ничего общего с правдой.
— Чего? С какой стати ты вдруг защищаешь его, как какого-то ангелочка? Он был, в самом прямом смысле, самым большим лжецом из всех, кого я когда-либо знал. И он причинил тебе вреда больше, чем кому-либо ещё.
— А ещё он отдал жизнь за твою никчёмную шею. Прояви хоть немного уважения, мудозвон.
— Ну-ну. Я, может, и благодарен за то, что вы вдвоём меня спасли, но и в той ситуации я оказался только из-за него. Потому что, как идиот, снова решил ему поверить.
— Хватит уже хныкать. С чего вдруг ты идиот? Ты реально не понимаешь? Нам наконец-то удалось сделать свой ход. После всех тех лет, когда мы думали, что план умер и похоронен, нам всё же удалось найти шанс. И, чёрт возьми, как же близко мы подошли! Ближе, чем кто-либо подходил за все эти столетия. И мы выжили. А значит, сможем попробовать ещё раз, однажды.
— Похоже, ты снова теряешь рассудок. Оптимизм – это совсем не твоя черта.
— Сорок лет прошло. Я немного изменился. Как и ты.
— Раньше ты мне больше нравился.
Дэмиан рассмеялся:
— Взаимно, говнюк.
Их медленное, шаркающее движение вперёд продолжалось ещё какое-то время. Несколько дней назад они просто выбрали направление, надеясь на лучшее. Жнецы были слишком слабы, чтобы даже говорить, не говоря уже о том, чтобы указывать путь.
К несчастью, даже восстановившись, Феромас и Овера всё ещё не могли помочь.
Они думали об уничтожении собственных мозгов, конечно же, чтобы жнецы могли лететь быстрее, но из-за того, насколько ослабла регенерация, они сильно опасались, что даже восстановить тела с нуля будет непросто.
Дэмиан слышал – в том числе и через Гермала, – что Джексон страдал от похожего недуга, и полное восстановление тела не помогло решить проблему.
Сколько же проблем доставлял Безумный Демон. Сейчас Парсон чувствовал себя гораздо хуже, чем когда его только захватили в плен.
Поэтому они надеялись добраться до цивилизации и связаться с союзниками, чтобы те их забрали. Но, по всей видимости, их выбросило на какой-то очень далёкий от цивилизации пляж. Даже жнецы пока не ощутили ни одной другой души, несмотря на то, что иногда улетали на разведку.
Они не хотели оставлять своих слуг надолго. И после всего того абсурда, что произошёл посреди Лютика, Парсон не мог их в этом винить.
Его не покидало ощущение, что даже сейчас, возможно, весь тот хаос ещё не закончился. Что Моргунов всё ещё охотится на них, желая отомстить за нападение на него.
Если только его тоже не убили. Точного исхода Парсон не знал, но надеяться на это, казалось, было чересчур.
И когда в последний раз всё заканчивалось настолько плохо?
Возможно, никогда. Всё зависело от того, какие потери понёс Авангард, а этого они пока узнать не могли.
Но потери определённо были. В этот раз точно. Парсон своими глазами видел, как нескольких его товарищей-генералов убили. Вместе со жнецами.
Выжил ли хотя бы Ламонт? И Санко?
Осознание всего хаоса, окутавшего его разум во время битвы, оказалось непростой задачей, но в течение тихих, шаркающих дней он посвятил себя именно этому. И как бы он ни перебирал свои воспоминания, его не покидала уверенность: Санко и Ламонт попали под разрушительный взрыв, когда пытались помочь Сай-хи противостоять огромному волку.
Тому самому, которого они обнаружили в Белвиле. И которого Парсон встречал на стольких дружеских мероприятиях. Волку, который всегда был вернейшим спутником Гермала.
Пока он не убил его.
Какой смысл в этом всём? Как много Гермал скрывал от него и Дэмиана?
Очевидно, это было, по крайней мере, частью того, почему после Белвиля Гермал начал так сильно меняться. Оглядываясь назад, да – он ведь никогда не был прежним, верно? Изменения происходили постепенно, но именно это послужило толчком.
Было время, конечно, когда Парсона чрезвычайно интересовало это странное преображение. Он замечал множество едва уловимых отличий. Задавал вопрос за вопросом.
Но каким-то образом Гермалу всегда удавалось дать успокаивающий ответ. Или уклониться от него. Или отвлечь внимание. Год за годом. И, естественно, поскольку они втроём уже работали раздельно, было неудивительно проводить долгие периоды времени вовсе без общения.
Ведь между ними существовало доверие. Вековая связь. Выкованная в пламени смерти Тринтола. В их чистоте.
Когда именно это доверие иссякло? И что стало тому причиной?
Парсон не мог перестать размышлять об этом. Не мог прекратить сравнивать то, что он знал о существе по имени Кох, с тем, что он считал истиной на протяжении десятилетий.
Если столь важной тайной о Людоеде можно было манипулировать так долго, то Парсон боялся даже представить, какие ещё ужасающие истины скрывал Гермаал.
Но больше всего его ум возвращался к тому судьбоносному происшествию, что разделило их сорок лет назад.
К тому, что стало камнем преткновения между ними всеми.
Потому что этот путь сквозь бесконечные пустынные ландшафты начинал казаться знакомым. Холмы, покрытые жёлтой травой. Колышущейся на ветру.
Наконец он увидел его вдалеке. Ту маленькую крепость на самом высоком холме в этом регионе. Ничто в этом зрелище не казалось ни слишком впечатляющим, ни угрожающим.
Но тем не менее Парсон остановился, не зная, хочет ли он приближаться хотя бы на шаг к этому месту.
Он заметил, что Дэмиан тоже замер.
— Ах вы, прозрачные ублюдки, — сказал Дэмиан. — Вот куда вы вели нас всё это время. Вы что, оба совсем с ума сошли?
Но жнецы не дали никакого ответа. Они просто молча полетели вперёд.
— Эй! — снова попытался Дэмиан. — Скажите хоть что-нибудь, придурки! О чём вы вообще думали?!
Но в ответ — тишина. Даже их темп не изменился.
Дэмиан и Парсон обменялись взглядами.
Ужас охватил его. Знакомое чувство, которого он не испытывал уже очень долгое время.
С момента их последнего визита в это место.
Дэмиан зарычал и заковылял дальше:
— Похоже, нас ждёт весёлое времяпровождение.
Парсону потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя, прежде чем последовать за ним. И с каждым шагом всё больше старых ощущений поднималось на поверхность его сознания – и не только знакомых. Он невольно задал вопрос, даже не задумываясь:
— Как твоя память, Дэмиан?
— Хмф. Лучше, чем хотелось бы.
— Чего?
— Держись рядом, Парсон.
Парсон почувствовал неприятное ощущение в желудке. Что было особенно странно для тела, которое он едва ощущал.
Дэмиан продолжал попытки достучаться до жнецов, но всё было тщетно. За всё оставшееся время им не удалось вымолвить ни слова – а это заняло ещё несколько часов. Особенно нелепо они себя чувствовали, когда взбирались по холму. Едва функционирующим телам не требовались дополнительные трудности.
Но наконец они достигли вершины.
И перед маленьким фортом сначала они заметили группы огромных булыжников, разбросанных повсюду у входа. Не на пути, что любопытно. Просто вдоль дороги и у стен.
Парсон не помнил их здесь с прошлого раза. А вот во всём остальном место выглядело точно так же.
Призрачное, заброшенное сооружение. Невероятно древнее по своему дизайну, но почти не тронутое временем. Почти без трещин в каменных стенах и тропинках. Даже высокие, сочно-зелёные деревья казались ухоженными.
Но никто о них, конечно же, не заботился. Парсон многое узнал об этом крошечном замке после их первого визита.
Весь этот регион был тем самым местом, где некогда возвышался Город Фараонов Аркотеша. Центр цивилизации в своё время.
И это здание – один из последних его следов. Лишь несколько других точек мерцали на горизонте, приютившись между холмами или спрятавшись за большими валунами.
Насколько он понимал, это скромное строение когда-то было внутренним святилищем великого дворца, настолько грандиозного, что оно могло сравниться с творениями современности.
Странно, что теперь святилище не производило никакого впечатления. Но, возможно, архитекторы специально сделали его таким.
Всего горсть комнат внутри – хотя они всё равно не прошли дальше первой, соединённой с входом. Заброшенный зал с большими, пустыми окнами, в котором, как только их шаркающие шаги отразились от стен, послышался голос.
И очень знакомый.
«Приветствую, друзья мои»
Он не коснулся ушей и в нём не было физических черт, которые можно было бы опознать. Ни высоты тона, ни ритма, ни тембра.
И даже так, Парсон сразу понял, что он принадлежал Гермалу.
«Не знаю, когда это послание достигнет вас. И отчасти я надеюсь, что не достигнет никогда, потому что почти наверняка это будет означать, что я мёртв»
Парсон повернулся на Дэмиана и обнаружил, что тот уже смотрел на него. Лицо сильно обветшало, но это угрюмое выражение он бы узнал из тысячи. И всё же, несмотря на то, насколько знакомым оно было, сейчас это выглядело как-то неестественно.
После краткой паузы голос Гермала продолжил: «Но... подозреваю, другая часть меня предвкушает момент, когда вы это услышите. Потому что я не только наконец смогу поделиться с вами двумя всем, но и что... несмотря на моё поражение в бою против Эттола, я каким-то образом всё же победил в войне. Может, только благодаря удаче – во имя Пустоты, как же она мне сейчас нужна».
Парсон не знал, что сказать. Он мог только слушать.
«И всё же, вначале я должен извиниться. Перед вами обоими, конечно, но в первую очередь перед Дэмианом. В моих примитивных попытках спасти тебя от влияния Эттола, я лишь превратил тебя в раба другого сорта. Раба хаоса. Безумия. Прости.
Не знаю, получится ли это когда-нибудь исправить. Подозреваю, что да, хотя бы отчасти, но, к несчастью для меня, пытаться слишком поздно. Потому что, в некотором роде, я сам уже проиграл безумию.
Всё, что я могу сделать сейчас, это создать это сообщение для вас. Я оставляю его семена по всему миру, где только могу. В местах географического резонанса, как их называют. Не знаю, удалось ли вам узнать об их существовании или Эттол скрывал и эту информацию тоже. Но я посадил направления в Феромаса и Оверу. Простите, что повлиял на их разумы. Я не хотел этого, но у меня не было другого выбора. Это единственное оружие в моём арсенале.
Поэтому теперь, прошу, слушайте внимательно. Позвольте мне рассказать всё, что я узнал об Эттоле. О, так называемых, "изначальных". Об экзистенциальной угрозе, которую они представляют для всего человечества»