Сестра, на сей раз престол будет за мной Том 1 Глава 117 Семена, посеянные ревностью
Дата выхода оригинала: 16.01.22
Следуя обещанию, Ариадна и Альфонсо старательно делали вид, что не знакомы друг с другом.
Ариадна сидела в первом ряду среди прихожан рядом с Ипполито и Изабеллой. Королевская семья прошла мимо них, направляясь к отдельной трибуне на втором этаже. Ариадна склонила голову перед процессией и выказала почтение королю Лео III, но в сторону Альфонсо даже не повернула головы. Принц поступил так же: выпрямившись, он неотрывно смотрел вперёд, не бросив на неё ни единого взгляда.
Великая герцогиня Лариесса, следовавшая за принцем, почувствовала неловкость.
Что-то не так…
Вторая дочь кардинала де Маре и принц Альфонсо явно были знакомы. Лариесса видела, как он выручил девушку на маскараде, когда та попала в неловкое положение из-за графа Чезаре. После такого благородная дама должна была хотя бы поздороваться с ним — просто из вежливости.
Но она сидела словно неживая… будто принца и вовсе не существовало.
А такой учтивый и дружелюбный Альфонсо должен был поприветствовать её хотя бы взглядом даже в присутствии королевской семьи. Тем более что великая месса проводилась ежемесячно и не требовала соблюдения строгого этикета.
Но принц упорно смотрел лишь вперёд, даже не взглянув на дочь кардинала… словно её и не было.
Лариесса не отличалась проницательностью, поэтому не могла толком разобраться в происходящем. Но женская интуиция у неё была. И она чувствовала: что-то здесь не так; холодок в груди не отпускал её.
Напротив, тревожное ощущение не исчезло, а лишь усилилось и долго не давало ей покоя.
***
Принц был вынужден делать вид, что не знаком с Ариадной. А вот другой мужчина нарочно давал понять, что узнаёт её. Разумеется, это был граф Чезаре.
— Синьорина де Маре! — окликнул он.
Великая месса закончилась, все уже покидали собор, но Чезаре протиснулся сквозь толпу, направлявшуюся к выходу. Он подошёл к Ариадне в первом ряду.
— Сколько лет, сколько зим! Едва я вернулся в Сан-Карло, как меня встретили весенние цветы... Но все они меркнут перед такой красотой!
Губы Ариадны тронула насмешливая улыбка. Её чёрное платье, надетое в знак траура по Лукреции, совершенно не соответствовало комплименту.
— Неужели нынче весенние цветы чернеют? — парировала Ариадна.
Но Чезаре и бровью не повёл:
— Чёрные тюльпаны из Тулльеля в большом почёте этой весной, — ответил он и широко улыбнулся, сверкнув ровными белыми зубами.
Ариадна не удержалась и усмехнулась:
— Вы неисправимы, граф Чезаре.
— Зови меня просто Чезаре, — настойчиво попросил он. — Мы же договаривались говорить проще.
Ариадна нахмурилась:
— Мы решили называть друг друга по именам, а не переходить на фамильярности.
— Ого, значит, помнишь об этом? Тогда почему притворялась, будто меня не узнаёшь? — поддразнил её Чезаре, лучезарно улыбаясь. — Синьорина де Маре, вы дали слово, так держите его.
Господи, ну что за назойливость. Ариадна закатила глаза и вздохнула:
— Граф Чезаре. Теперь устраивает?
— Ай-яй-яй, как холодно! — воскликнул он. — Возводишь между нами стены и всё-таки надела мой подарок.
Чезаре изящно взял Ариадну за левую руку и, склонившись, коснулся губами перчатки из оленьей кожи. Отдёрнуть ладонь она не решилась: не хотела устраивать сцену на глазах у всех. Пришлось стиснуть зубы и терпеть.
Не высвобождая руки, она атаковала Чезаре словами:
— Вы, должно быть, рассылаете столько подарков благородным дамам, что запутались. Этого вы мне не дарили.
— А, точно, — признал Чезаре. — Я посылал не перчатки, а чётки из эбенового дерева. Которые ты вернула.
Попалась. Этот тип всё знал и просто притворялся.
Ариадна на мгновение застыла, но быстро взяла себя в руки:
— Они мне не понравились. Неужели я обязана принимать всё, что граф Чезаре соизволит мне прислать?
— Не может быть, чтобы чётки тебе не понравились, — прищурился он.
— Откуда вам знать мои вкусы? — холодно ответила Ариадна.
— Я знаток женских вкусов. Всех без исключения, — самодовольно заявил Чезаре. — Но дело не в этом. — Он окинул её внимательным взглядом с головы до ног. — Синьорина слишком добра, чтобы отказывать тем, кто присылает ей подарки.
Добра? Давно она не слышала подобного. По крайней мере, после возвращения в прошлое — точно.
Ариадна усмехнулась и парировала:
— Неужели вы забыли те десятки подарков, которые я вернула?
— То было до того, как мы сблизились, — возразил Чезаре. — А ведь потом всё изменилось: одна только охота чего стоила. А потом я выручил тебя на маскараде.
Ариадна снова усмехнулась. Сблизились? Мы и правда были близки, но в далёком прошлом. В той жизни мы были неразлучны. По сравнению с этим охота и маскарад — детские забавы.
— Хватит обманываться. Мы совершенно не близки, — отрезала она.
— Ну надо же. Всего несколько месяцев не виделись, а ты снова стала неприступной ледяной девой, — протянул Чезаре и облизнул губы. — Ничего. Сблизимся, и лёд растает. Посмотрим, кто кого, синьорина де Маре.
— Должно быть, вы очень довольны собой. Мы друг другу почти чужие, а вы уже заставили меня называть вас по имени и поцеловали руку. Какой грандиозный шаг!
— М-м-м, нет, не сказал бы. Мне этого явно недостаточно. Но раз уж я наконец-то тебя увидел, буду довольствоваться малым, — Чезаре на секунду замолчал и добавил: — В следующий раз будь готова к настоящему сближению.
Ариадна саркастично ответила:
— О, как замечательно! Вы так меня взволновали. Я теперь всю ночь глаз не сомкну.
— Это что, намёк?
— Граф Чезаре!
— Шучу, шучу!
Они перебрасывались колкостями, направляясь к выходу из собора. А с королевской трибуны за ними следили: принц стоял неподвижно, словно каменное изваяние, и не сводил с них глаз. Великая герцогиня Лариесса пристально и с тревогой наблюдала уже за ним.
***
Прощаясь, Чезаре непринуждённо бросил:
— Я пришлю тебе приглашение на бал. Готовься.
Чтобы попасть на королевский бал в канун Весеннего фестиваля, требовался партнёр. И граф де Комо для этого великолепно подходил — Ариадна не могла придумать никаких предлогов для отказа. В конце концов, он и правда не раз её выручил. Альфонсо был назначен партнёром великой герцогини Лариессы, так что сопровождать Ариадну в тот вечер он не мог.
Но ответ принца был однозначным.
После того как влюблённые признались друг другу в чувствах, Альфонсо изменился. Раньше он был неизменно мягок и нежен, но теперь в нём стали промелькивать собственнические нотки и упрямая решительность. За снятой маской проявлялась его истинная натура, мысли и характер.
Но если подумать... Сам он пойдёт на королевский бал с великой герцогиней Лариессой, а ей запрещает идти с Чезаре?
Несправедливо. Ариадна надула губы.
Альфонсо настаивал, что выделит одного из своих стражей в качестве сопровождения для Ариадны, и просил отказать Чезаре. Но в этом случае ей пришлось бы объяснять окружающим, почему она отвергла явно лучший вариант — графа де Комо — ради малознакомого рыцаря.
Вдобавок ей предстояло рассказывать охраннику принца о тайном романе между ней и Альфонсо.
Она отправила ответное письмо: «Давай обсудим это, когда увидимся».
Вот встретимся — не отпущу тебя так просто.
***
Ариадна была по-настоящему встревожена, но любому стороннему наблюдателю её переживания показались бы блажью.
Таким наблюдателем и была Изабелла. Впервые в жизни она оказалась без партнёра и могла вообще не попасть на королевский бал.
— Никого! Вообще никого! — выкрикнула она и смахнула груду писем со стола на пол. Сейчас ей приходила исключительно церковная корреспонденция.
После того как светское общество вернулось в Сан‑Карло, Изабелла начала играть роль истово верующей прихожанки. Она рассылала письма известным сёстрам и братьям, спрашивая советов о катехизисе и о достойных книгах для чтения.
И что же пришло ей в ответ? Целая гора писем с рекомендациями, предложениями волонтёрства и настойчивыми просьбами о пожертвованиях. Только они и заполонили стол Изабеллы.
Обычно она получала как минимум десяток личных посланий. Пять‑шесть из них — смелые заявки вроде «Синьорина Изабелла де Маре, я осмеливаюсь пригласить вас стать моей партнёршей на грядущем балу». Ещё три‑четыре — от робких кавалеров, которые справлялись о её здоровье и осторожно интересовались: «Каковы ваши планы накануне бала?».
Но ни одного подобного письма сейчас не было.
— Глупцы! Их волнует только чужое мнение и репутация! — раздражённо выругалась Изабелла.
Да разве это мужчины! Трусы, которые боятся пересудов. Неужели в мире не осталось настоящих мужчин? Ей нужен был именно такой человек — могучий герой, который спасёт её силой чистой любви.
Одно письмо, не относящееся к религиозным посланиям, пришло от Оттавио де Контарини. Он написал, что «вспоминал об Изабелле, когда возвращался из Таранто». Ещё он предложил при случае пересечься на каком‑нибудь светском мероприятии.
— При случае? Это когда же?! — воскликнула Изабелла.
Ей хотелось задушить Оттавио полотенцем. Раньше она могла видеться с ним только благодаря Камелии де Кастильоне — невесте Оттавио, с которой она дружила. Они встречались лишь втроём либо в присутствии других общих знакомых.
Но теперь это стало невозможно. Дружбе с Камелией пришёл конец, и это уже не изменить.
Первое, что сделала Изабелла после освобождения из заточения, — разобрала мешок писем, который отец запретил ей открывать всё время наказания. Посланий было множество. Сначала шли весточки от поверхностных знакомых — тех, кто писал из праздного любопытства, спрашивая: «Правда ли, что у вас был тайный роман с маркизом Кампа?»
Среди кучи писем попадались и те, где её спрашивали о самочувствии. Большинство из них пришло от верной Летиции де Леонати. Но от Камелии де Кастильоне не было ни строчки.
Проницательная Изабелла мгновенно всё поняла и стиснула зубы. Либо Камелию совершенно не волнуют слухи обо мне и маркизе Кампа… Либо она и сама их распространяла.
Не могло быть, чтобы Камелия не интересовалась этим. Даже если бы она вдруг решила стать святошей и закрыть уши ото всех сплетен, отсутствие хоть одного письма — это молчаливое объявление разрыва.
Прелестно. Какая же тварь.
Перо в руке Изабеллы сломалось. Раз с Камелией покончено, значит, и повода встречаться с Оттавио больше не будет.
Но постойте‑ка: у неё ведь есть козырь, которым она ещё не воспользовалась.
— Не хотелось бы использовать его именно так, но что поделать…
Изабелла достала лист бумаги и, не отрываясь, принялась строчить письмо.
Графиня Бартолини была настоящей любовницей маркиза Кампа. А заодно и родной сестрой Оттавио де Контарини.
— Куда приличнее видеться с ним в компании его сестрицы, чем таскаться за его невестой, — самодовольно произнесла Изабелла и почесала кончик носа.
---Прим. перев.: 77–78 главы манхвы.Весенней главе — весенний заголовок, прямой аналог 질투, 그 의심의 씨앗, здесь первична ревность. Леймотивы главы: незримая стычка между Альфонсо и Чезаре (они намеренно (не) видят Ариадну, это в оф. англотексте чуть ушло), мотив весны и цветов.