Сестра, на сей раз престол будет за мной Том 1 Глава 420 Шило в мешке

Люди инстинктивно ищут своих.

Пока кардинал де Маре вел переговоры с папой Людовико, вернувшимся после осмотра приюта Рамбуйе, Луиза, супруга дворецкого Николо, спешила к Изабелле.

Её муж категорически запретил ей общение с посторонними, особо отметив, что госпожа Изабелла тоже к ним относится. Однако она и не думала подчиняться.

Проклятый мужлан.

Луиза была младшей сестрой Джиады, прежней старшей горничной, которой Лукреция полностью доверяла. Обе сестры, Джиада и Луиза, были родом из Таранто и попали на службу в дом де Маре по рекомендации знакомых из родной деревни.

Без родственных связей он никогда бы не стал дворецким, а всё туда же…

Сестры успешно использовали своё землячество с хозяйкой дома и тот факт, что служили здесь с самого начала. Их положение неуклонно росло. Николо же впервые привлёк внимание кардинала де Маре лишь благодаря браку с Луизой, и только тогда он стал считаться частью дома.

Но однажды Джиада загадочно исчезла, выполняя задание госпожи Лукреции. Последним человеком, кто видел её живой, оказалась синьорина Ариадна — незаконнорожденная дочь кардинала, которую он привёл в семью.

Можно было бы потребовать объяснений, но кардинал не произнёс ни слова — он просто замял это дело.

Если бы не моя сестра, эта дрянь не приблизилась бы к Его Высокопреосвященству! И как только она посмела так привязаться к нему и замолчать её смерть?!

Луиза желала докопаться до истины обстоятельств гибели своей старшей сестры. Она настаивала на необходимости надавить на вторую синьорину и выяснить, куда делась Джиада, но Николо жёстко пресёк её:

— Попробуй только пикнуть об этом перед госпожой — я тебя уничтожу! Думаешь, это только моя прихоть? Накличешь на себя беду — я тебе не помогу!

У четы не было детей, но даже после угасания чувств они неплохо сосуществовали как деловые партнёры. Николо направлял все усилия на карьерный рост, а Луиза вкладывала всю душу в поддержку родных — они неплохо устроили свою жизнь. Но со смертью Джиады всё пошло прахом.

Что Луиза вообще могла предложить Николо? Лишь возможность кичиться своим положением под покровительством госпожи Лукреции. Однако саму Лукрецию, на которой держалось всё их высокомерие, обвинили в колдовстве и с позором изгнали.

Николо больше не любил жену, а у Луизы не осталось ни средств, ни прежней опоры — ничего. Ей просто нечем было давить на мужа, чтобы склонить его на свою сторону.

В итоге преступник, погубивший сестру, так и не был найден, а время неумолимо шло вперёд. Теперь смерть Джиады стала просто давней историей. По крайней мере, для её мужа:

— Свояченица? Зачем ты опять ворошишь прошлое! Да и вообще, своё она уже отжила. Слушать тебя — так будто померла молодая, полная жизни девчонка, что только вчера совершеннолетие справила.

Бессердечный ублюдок, ни капли жалости! Но нет, я ни за что не позволю так просто забыть смерть сестры!

В довершение всего несколько дней назад ей на глаза попался носовой платок — платок её мужа. Он лежал среди вещей совсем юной служанки.

Николо было уже за пятьдесят, а служанка была совсем юна: мало ли, вдруг он дал ей платок без всякой задней мысли — просто чтобы вытереть слёзы или нос. А может, девчонка и вовсе была нечиста на руку.

Но Луиза пришла в такую ярость, что никакие оправдания ей были не нужны. Этот злосчастный платок стал последней каплей, переполнившей чашу её терпения. Теперь она была готова на всё, лишь бы навредить Николо.

И пока она шла, тяжело дыша от гнева, путь ей преградила длинная мужская тень.

— Кого я вижу, — развязно произнёс высокий, сутулый тип. — Неужто сама тётушка Луиза?

— М-молодой господин Ипполито?.. — пролепетала Луиза, словно увидев привидение.

Ведь она была женой Николо, а потому прекрасно знала: в Ипполито нет ни капли кардинальской крови, а Лукреция родила его вне брака ещё до замужества. Но Луиза слишком много лет служила ему как юному господину, и теперь невольно назвала его привычным титулом.

Слова определяют отношения. Ипполито мгновенно уловил благосклонность в тоне Луизы и хитро ухмыльнулся.

— Тётушка, мне нужна твоя помощь.

— Д-да чем же я могу вам…

Луиза хотела было сказать, что ничем не сможет помочь, но Ипполито грубо её прервал:

— Я сожгу этих чёртовых де Маре дотла.

Она вздрогнула. Его злоба буквально обжигала кожу.

Но погоди-ка: если рухнет дом де Маре, разве Николо не пойдёт ко дну вместе с ними?

Ипполито вбил клин в её сомнения:

— Думаешь, я только де Маре сожгу? Всех прихлебателей, что присосались к ним и важничали за чужой спиной, всех ублюдков, что меня ни во что не ставили, — я спалю их всех!

Сейчас Ипполито с рычанием проклинал и хозяев, и мужа своей собеседницы. Вершина глупости с его стороны. Но чему быть, того не миновать. Дурацкие слова, брошенные сгоряча, попали точно в цель: сердце тётушки Луизы и без того корчилось от жажды мести, а тут в нём занялся настоящий пожар.

— Мелочь, — слова слетали с губ Ипполито, точно наживка, брошенная в воду. — А когда всё закончится, я о тебе хорошенько позабочусь, тётушка.

Приманка была грубовата, но рыба уже сама рвалась на крючок.

— И… что же мне прикажете делать?

○ ○ ○

Изабелла, сидя в гостиной дома Бартолини, нервно вглядывалась в циферблат часов.

— Почему её до сих пор нет?

Назначенное время было давно просрочено.

— Неужели она совершенно не ценит чужое время?! Если не желала прийти, стоило только сказать.

Агосто молчал. Именно он в одиночку принимал на себя весь гнев Изабеллы. В последнее время рядом с ней оставался только он.

— Этот ди Паскале, негодяй, только и умеет, что болтать! Сколько он передо мной распинался! Всё обещал, что устроит мне встречу!

Пышущая гневом Изабелла схватила почтовую бумагу Клементе и, словно курица лапой, начеркала злобную записку:

То, что она швырнула Агосто, больше походило не на письмо, а на записку, или, если быть точнее, на обычные каракули.

— Немедленно отнеси её в дом ди Паскале и возвращайся!

Агосто быстро пробежал взглядом по тексту. Тут же на него обрушился её грозный окрик:

— Не мешкай, ступай сейчас же! И подробно передай ему, что со мной сегодня случилось!

Не произнеся ни слова, Агосто поклонился и покинул гостиную. Шагал он ощутимо быстрее обычного. Хотя на него только что излились все возможные хозяйкины раздражение и злость, на губах мавра мелькала едва заметная улыбка.

Из всех мужчин, что вились вокруг Изабеллы, графа ди Паскале он ненавидел больше прочих. Тот был противнее всех — и, казалось, ближе всех приблизился к цели. При мысли о том, что он лично доставит записку этому типу, он невольно усмехнулся.

Помимо Агосто, этот случай весьма порадовал ещё кое-кого — графиню Клементе де Бартолини. Хозяйка дома как раз направлялась в гостиную, когда заметила, что её законное место заняла нахлебница. Увидев, что внутри кто-то есть, Клементе тут же прикрыла дверь.

Изабелла тем временем метала громы и молнии, вымещая всю накопившуюся злобу в пустоту.

— Ди Паскале, подлец! Вот же гад! А-а-а!

Раздался грохот от упавших предметов.

— Ты же говорил, что я тебе нравлюсь! Говорил, что я тебе очень нравлюсь!

Этого было достаточно, чтобы понять, к чему всё шло. Губы Клементе тоже тронула широкая улыбка — улыбка истинного ликования.

Как бы высоко ты ни взлетела, Изабелла, здесь ты бессильна.

Андреа ди Паскале был мужчиной, которого невозможно было удержать. По крайней мере, для Клементе всё сложилось именно так.

Интрижки с другими мужчинами были для неё лишь игрой с огнём на одну ночь, и после них она покорно приползала домой. Каким бы пьянящим ни был проступок, засыпала она в итоге под боком у своего старого мужа. Но к ди Паскале она относилась серьёзно. Он стал первым мужчиной, который заставил её быть по-настоящему искренней.

— Не уезжай сегодня домой, — попросила она как-то.

Это разрушило бы его идеальное алиби: он не предупредил жену, что где-то заночует, и у него не было друзей, на которых можно было бы сослаться. Ди Паскале озадаченно посмотрел на неё:

— Клементе. Тебе ведь тоже есть что терять, — отстранённо произнёс он. — Милая, ты правда можешь всё это бросить? Правда?

На первый взгляд казалось, будто он предоставляет ей выбор. Но на деле это было прямое заявление: сам он ради неё ни от чего отказываться не собирался.

Как только Клементе начала к нему прижиматься, мужчина резко перешёл на сухой, деловой тон. Сразу после той просьбы он начал её избегать, и жар их связи стремительно остыл. Так и закончились их тайные встречи.

«Он для меня всё делает, он такой благородный, даже за руку меня не держит» — вот умора! Ну давай, Изабелла, поплачь теперь, поплачь!

Клементе было совершенно всё равно, что её только что выставили из собственной гостиной. Настроение сегодня было просто великолепное. Уж этой-то ночью она точно уснёт сладким сном.

○ ○ ○

— Порт Пизарино ему придётся отдать, — заключил кардинал де Маре. — У нас имеется документ, который этот прохвост сам же и скрепил печатью.

Он беседовал с папой Людовико, сидя в своём кабинете в соборе Сан-Эрколе. Рядом с ним была Ариадна — его вторая дочь. Дети священнослужителей считались живым свидетельством греха, и то, что кардинал привёл дочь к папе, было делом неслыханным. Однако сегодня он взял её с собой вовсе не ради таинства или чего-то подобного.

Ариадна уже стала полноправным игроком в большой политике.

— А ты бы на его месте отдал? — с улыбкой спросил Людовико. — Когда сам ничего из желаемого не добился?

Он шутливо добавил:

— Да этот мерзавец скорее двинет войско на Треверо, чем расстанется с портом. Вот почему я сбежал сюда, в Сан-Карло. Умирать не хотелось.

Людовико лукаво подмигнул Ариадне:

— Принц Альфонсо ведь защитит меня, правда?

За сегодняшний день из-за папы у Ариадны уже не раз холодела спина. Не прошло и полудня с тех пор, как она терзалась мыслью: «Неужели он знает о регрессии?» — а теперь у неё подкосились колени от нового страха: неужто ему известно и о тайном браке?

Но сейчас было не до того. У папы не оставалось времени. Ариадна осторожно прикинула расклад сил.

— Раз он до сих пор молчит, значит, здоровье снова подвело, — заметила Ариадна. — В таких делах, пока глава не решит, никто из подчинённых и пальцем по своей воле не шевельнёт.

— Хм. И то верно, — согласился Людовико. — Скверный нрав усмиряет лишь дряхлеющее тело. Уж я-то по себе знаю.

— Но ведь и печать к бумаге об уступке порта без соизволения верхов никто не приложит. Принудить их силой? — задумался кардинал де Маре.

— Явиться к мерзавцу Филиппу с войском и приставить нож к горлу — это уж крайняя мера.

Собственной армии у Треверо не было, и такая затея выглядела невозможной — разве что нанять кондотьера, но это обошлось бы в целое состояние.

— Решить всё с помощью одной лишь угрозы — лучшего и желать нельзя, — подытожил папа.

Сегодня он решил отдать им все козыри, что у него оставались. Понизив голос, Людовико многозначительно прошептал:

— У Филиппа есть слабое место.

Кардинал с Ариадной переглянулись.

Неужели?..

Папа оглядел их обоих с видом озорного мальчишки, который ждёт чужого изумления:

— Король Галлико Филипп IV состоял в запретной связи со своей родственницей, принцессой Августой. Он тяжкий грешник перед Небесным Отцом, и если всё вскроется, его могут тотчас отлучить от церкви.Перевод: A Warding Shard · Актуальная версия: Ranobelib · VK