Сестра, на сей раз престол будет за мной Том 1 Глава 92 Побег

Дата выхода оригинала: 20.10.2021

Вернувшись в особняк, Лукреция принялась донимать сына — раз уж её холодный супруг отвернулся от неё.

— Мой Ипполито, может, пойдём вместе по магазинам? — предложила Лукреция.

— Ни за что. Слишком холодно, — отказался Ипполито.

— Милый, может, поедим чего-нибудь вкусненького?

— Я только что пообедал. Наелся.

— Милый...

— Ох, мама. Хватит уже! — прервал Ипполито.

Это было недопустимо. Нужно было найти причину такого поведения сына. И она решила свалить вину на ту служанку. Раз Малетта украла сердце её невинного сына и увела его от матери — значит, пора было её как следует за это проучить.

— Как прошёл обед? — спросила Лукреция.

Малетта теперь носила простую форму служанок. Как приказали, она сняла все роскошные украшения.

— Обед был великолепен, — вежливо ответила она.

— Не тебя спрашиваю. Что ел мой сын? — огрызнулась Лукреция. Удобно устроившись на кушетке, она разглядывала свои безупречно отполированные ногти. — Какое мне дело до тебя? Мозгов нет? Потому и жирная такая? Неудивительно, что ты настолько тупа.

Малетта давила на слабых и лебезила перед сильными. Она нападала на Ариадну, когда та приехала с фермы, а теперь дрожала перед Лукрецией. Та вела себя как беспощадная кошка и жалости к ней не проявляла — набрасывалась на дрожащую мышь, даже если она не сопротивлялась.

— Ты говорить не умеешь? Или разум отшибло? Неужели забыла, что мой сын ел на обед? А ведь ты должна быть его ближайшей помощницей!

— Я-я подала ему прошутто, сыр, пирог с сушёной вишней, тушёные ростки чечевицы и фрукты, — дрожа, проговорила Малетта.

Лукреция разъярилась — служанка не подала сыну нормальный обед!

— Чечевица была единственным горячим блюдом! О чём ты думала?! — взревела она.

В действительности горячим блюдом для Ипполито был глинтвейн — он весь день потягивал его в постели с Малеттой. Любовь заменила ему аппетит.

Но Малетта не могла сказать правду. Вся в поту от страха, она тщетно пыталась успокоить госпожу:

— Я-я… просто… синьор это любит…

— То, что он разборчив в еде, — не оправдание! — резко оборвала Лукреция. — Ты должна сама следить за его питанием!

Дело было вовсе не в капризах Ипполито, а в том, что поданные блюда были скорее закусками к вину, чем обедом, но Лукреции это было безразлично. Она злобно оглядела Малетту сверху донизу, выискивая очередную оплошность:

— Я же говорила: одежда служанки должна быть аккуратной! — рявкнула она.

— Н-но… я сняла все украшения, синьора…

— Ты ещё и огрызаешься?!

Раздался звонкий хлопок. Лукреция собиралась влепить служанке пощёчину, но Малетта ловко увернулась — удар пришёлся ей по плечу.

— Ай! — завыла Малетта.

— Что?! Смеешь повышать на меня голос?! — разозлилась Лукреция и потянулась за тяжелой дубовой дубинкой — но тут появился спаситель Малетты.

— Откройте!

— Синьорино!

— Малетта?

Ипполито вошёл в комнату, услышав крики. От внезапного появления сына Лукреция опешила. Быстро опустив дубинку на пол, она незаметно пнула её под кушетку.

— Ипполито, что ты здесь делаешь? — поспешно спросила она.

— Мне стало жарко и захотелось пить, а горничная куда-то запропастилась. Мама, зачем ты держишь её у себя? Мне ведь нужна помощница.

Формально Лукреция не задерживала служанку, но ей приятно было думать, что сын зависит от неё.

— Ладно, Ипполито… забирай её, — нехотя разрешила Лукреция. — Дополнительная пара рук тебе не помешает.

— Да, мама, — кивнул Ипполито.

Хотя добыча уже была в капкане, Лукреция пока отпустила её. Но стоило Малетте выйти из комнаты в компании Ипполито, как его мать одарила служанку хищным взглядом — тем самым, который предупреждает жертву: берегись.

У самой двери Малетта встретилась глазами с Лукрецией. Плечи горничной мгновенно съежились — хозяйский взгляд выбил из неё всю смелость. Она прилипла к Ипполито, словно от этого зависела её жизнь.

— Синьорино! Ты видел?!..

— Воды, — прервал её Ипполито. Он и правда хотел пить — только сейчас почувствовал, как ломит голову после утреннего вина.

Малетта нехотя потащилась на кухню и принесла стакан холодной воды. Нужно было угодить хозяину, прежде чем затевать разговор. Но даже отпив воды и вернув стакан, Ипполито не проронил ни слова. Про мать ему говорить не хотелось.

У Малетты тряслись руки. Не в силах сдержаться, она вскрикнула:

— Синьорино, спаси меня! Госпожа меня добьёт!

— Не принимай всё близко к сердцу, — отозвался Ипполито как ни в чём не бывало.

— Она меня ударила!

— Не может быть.

— Она меня шлёпнула по плечу!

— Ой, да брось. Это просто так, для порядка.

— Синьорино!

В ушах у него зазвенело. Всё плыло перед глазами. Каждый день с утра ему приходилось идти в столовую и завтракать с отцом. Ипполито ненавидел ранние подъёмы, но не мог ничего поделать.

А за завтраком мать не давала ему покоя ни на минуту.

— Ну-ка, поешь. Как тебе?

— Ты совсем исхудал, посмотри на себя. Давай-давай, ещё ложечку.

— Смотри-ка, всё доел! Значит, вкусно было. Дайте ему добавку.

И так без конца. От этих разговоров кружилась голова — сил больше не было терпеть.

Он мечтал уединиться в тишине, но теперь и горничная — обычно такая покорная и милая! — решила устроить ему разнос.

Желая облегчить душу, она начала жаловаться, и у Ипполито сдали нервы.

Господи, что не так с женщинами? И почему меня так к ним тянет?

Бежать! Надо бежать!

Как только эта мысль промелькнула у него в голове, Ипполито ощутил прилив энтузиазма. Вот оно — гениальное решение!

Зачем отказываться от удовольствий? Зачем уходить в монастырь? Он слишком любит женщин, чтобы с ними расставаться. А вот убежать — вполне возможно!

Ипполито подскочил и выпалил:

— Поехали в Таранто!

— Что? — ошарашенно переспросила Малетта.

Он был в таком восторге, что наобещал с три короба, сам не поверив своим словам:

— Я возьму тебя в Таранто. Весь королевский двор сейчас там, и множество моих друзей тоже.

— Правда? — Малетта не могла поверить собственным ушам.

Она мгновенно вознесла Ипполито в ранг спасителя, который вытащит её из-под гнёта синьоры Лукреции. Чёрные бусинки её глаз сверкали, когда она глядела на своего героя.

— Зимой светское общество не устраивает официальных приёмов, но вечеринок там масса! Я тебя везде проведу.

— Господин! Я так счастлива! — взвизгнула Малетта.

Боже мой, вечеринки?.. Высший свет?! Малетта не могла в это поверить. Она, ещё вчера доедавшая объедки в приюте Рамбуйе, завтра окажется обществе знати!

Малетта покраснела от восторга и бросилась на Ипполито:

— Вот это да! Синьорино, ты самый лучший!

Она зацеловала его до головокружения, навалилась всем весом, а до кровати было рукой подать — и они оба повалились на спину.

Надо же, какая напористая женщина! Это потому что она не дворянка, а простая служанка?

— Малетта, полегче…

— О, синьорино!

От её поцелуев у него закружилась голова. В этот вечер Ипполито дал ей ещё немало пустых обещаний. Изначально он хотел сбежать и от матери, и от служанки, но теперь почему-то планировал скрыться только от Лукреции — а просьба отца присматривать за матерью и вовсе вылетела из головы.

***

— Что? Ты собираешься в Таранто?

После слов Ипполито у Лукреции затряслись колени, словно у жены, которую бросил муж. Ноги подкосились, и она бухнулась на ближайший диван.

Ипполито попытался утешить мать сладкими обещаниями:

— Мама, ну что ты! Я сто лет не видел семью де Росси. Мне надо навестить — ну, этого... Дзаноби.

Дзаноби был племянником Лукреции. Кардинал когда-то перерезал ему сухожилия на руках и ногах. Имя всплыло у Ипполито в памяти не сразу.

— Ах, мой бедный Дзаноби...

Этот приём всегда срабатывал: имя племянника сразу привлекало внимание Лукреции.

— Никто из дома даже не проведал его. Я хоть посмотрю, как он там, — вздохнул Ипполито.

— Ну, кто-то ведь должен... — неуверенно кивнула мать.

— И потом, мама, сейчас в Таранто весь королевский двор. Мне надо заводить знакомства, понять, где приткнуться. Надо дружить с нужными людьми, если я хочу чего-то добиться, — добавил Ипполито.

И снова Лукреция сникла: её всегда выбивало из колеи всё, что касалось карьеры сына. От его будущего зависел весь дом. И нынче этот приём сработал безотказно.

— Сынок, у тебя достаточно денег на такую долгую дорогу? — озабоченно спросила Лукреция.

— Могло быть и побольше... но ничего, дойду на почтовой карете, а не на личной, — намекнул Ипполито, заранее зная, что мать ни за что не отпустит его без денег.

Как и ожидалось, глаза Лукреции распахнулись. Она замотала головой:

— Нет-нет! Ни за что! Как я могу позволить моему мальчику так мучиться?

Однако почти все её накопления улетучились после вынужденной поездки в Вергатум по воле кардинала. Тем не менее она выдала сыну десять дукатов из последних заначек.

Ипполито даже не стал пересчитывать, сколько ему дали — для солидности. Но по объёму кошелька он понял, что сумма небольшая.

— Мама, это всё? — нахмурился он.

Лукреция опустила глаза:

— Сейчас я на мели... Приедешь — я обязательно что-нибудь найду.

— Ладно, мама. Обойдусь, — вздохнул Ипполито.

На самом деле отец уже дал ему крупную сумму «про запас», когда они тайно пили граппу. Денег у него хватало; если бы он стал упрашивать, мать велела бы подождать и пообещала продать что-нибудь из своих драгоценностей ради лишних десяти дукатов — а это только всё осложнило бы.

Он не стал говорить ни единого лишнего слова. Просто засунул монеты в карман и расцеловал Лукрецию в обе щеки:

— Мам, скоро увидимся.

У парадной двери стояла Малетта, держа в руках кучу дорожных вещей Ипполито.

Едва Лукреция увидела служанку в меховой шали для улицы, глаза её сузились:

— Ты едешь с ней?!

— Мам, ну что ты, — примирительно сказал Ипполито. — Мне ведь кто-то должен помочь в дороге.

— Но зачем брать эту хитрую бес... — фыркнула Лукреция.

— Она отлично работает, — пожал плечами Ипполито и, взглянув на Малетту, добавил: — Да и к тому же вкусно готовит.

Узнав, что горничная хороша на кухне, Лукреция немного смягчилась:

— Ну, раз ты едешь далеко, тебе действительно нужно хорошо есть...

— До скорого, мама! — крикнул Ипполито, забираясь в карету.

Малетта старательно пряталась за ним, чтобы не пересечься взглядом с госпожой.

— Но-о! — раздался звонкий щелчок кнута; карета, взрывая снег, понеслась прочь.

«Ах, я совсем забыла — нужно было попросить Ипполито передать письма и подарки родне в Таранто», — спохватилась Лукреция.

Не было иного безопасного способа отправить весточку или посылку, кроме как с оказией, — да ещё приличия требовали, чтобы уезжающий сам осведомился, нет ли к нему поручений.

Ах, мальчишки! Какие же они забывчивые.

Лукреции и в голову не приходило, что сын нарочно рванул в спешке — лишь бы не тащить на себе груз писем и подарков семье де Росси.

И лишь сейчас она осознала: ей предстояло лично сообщить новость об отъезде сына кардиналу. Это было неприятным заданием, ведь отец даже не ведал, что Ипполито уехал из дома, не удосужившись попрощаться.----Прим. перев.: вторая половина 57 главы манхвы