Способ поедания жизни (Новелла) Том 1 Глава 3.5 otogiri_tobi/Однажды миру придёт конец

— Отогири-и…

У школьных ворот его окликнул учитель, одетый в идеально сидящий костюм и очки в чёрной оправе. Тоби остановился.

— Доброе утро, Ягарашима-сэнсэй.

— …А, о, оу. Ч-что-то случилось, Отогири?

— Насчёт этого рюкзака… — Тоби приподнял плечо, показывая Баку. — Мне нужен именно он. Никакой другой не подходит. Простите, что постоянно заставляю вас волноваться.

— Да я не то чтобы волнуюсь…

— Вот как. Что ж, удачи вам на посту.

— Д-да, спасибо… Ну, работа есть работа…

Тоби слегка поклонился учителю и прошёл через ворота. Баку издал неопределённое «м-м-м».

— Чего это ты вдруг такой любезный?

— …Просто так.

У шкафчиков для обуви его ждала Ширатама. Тоби переобулся, и они вместе направились в класс. Девочка явно хотела что-то сказать, но не находила слов. Тоби чувствовал то же самое. Увидев в классе Асамию, он ощутил облегчение. Вероятно, Ширатама тоже.

На утренней пятиминутке Харимото-сэнсэй упомянула Кон. Она сегодня снова отсутствовала: на восстановление потребуется ещё какое-то время. Больше ничего. О Такатомо — ни слова.

Мурахама и Шимомаэда, которые ранее дружили с Кон, теперь сбились в группы с другими ребятами. Масамунэ снова гримасничал, вызывая общий смех. Асамия наблюдал за этим с явным отвращением.

Обед Тоби проглотил моментально, по обыкновению оставив только булочку. Схватив её и закинув Баку на плечо, он вышел из класса.

Внутренний двор всё ещё был закрыт. Когда Тоби собрался выйти на улицу через главный вход, начался дождь. Ничего не оставалось делать. Мальчик присел у шкафчиков и принялся за булочку.

— Мир продолжает вращаться. Да уж… — проворчал Баку.

Тоби быстро доел.

— О чём ты?

— Да так, просто к слову. Неужели не понимаешь? Мог бы и догадаться.

Баку, вероятно, имел в виду вот что: несмотря на произошедшее с Такатомо и Кон, остальные уже начали возвращаться к привычному течению жизни. Даже если сегодня исчезнет сам Тоби, это никак не повлияет на вращение Земли. Она продолжит крутиться, мир — идти своим чередом, а каждый живущий в нём человек — жить своей обычной жизнью.

За прозрачными стеклянными дверями входа падали частые мелкие капли, однако шума воды не было слышно.

Когда обеденный перерыв подошёл к концу, кто-то подошёл к шкафчикам и присел рядом с Тоби.

Какое-то время они вдвоём молча смотрели на дождь.

— Ты проверяла? — спросил Тоби, не глядя на соседку.

— В смартфоне… ну, в интернете? — уточнила она.

— Насчёт зингаев.

Ширатама кивнула:

— Немного.

— Узнала что-нибудь?

— Говорят, призраки, привидения, ёкаи, феи… всё это и есть формы зингаев. И что странные явления из городских легенд тоже связаны с ними.

— Значит, сваливают всё в одну кучу, — Тоби невесело усмехнулся. Она тоже улыбнулась. Тоби повернул голову. Ширатама смотрела на него.

— То есть я и Чину типа монстры? — Баку издал звук, похожий на раздражённый цокот языка. Ширатама мягко погладила его по боку, словно успокаивая.

— Похоже, есть группа людей, которые во всём хотят видеть след зингаев. В любом случае, говорят, их видят только те, кому дано видеть.

— Типа как Тоби или милейшая Рю? Ну, тут вроде сходится, — вставил Баку.

— Но большинство людей их не видят, поэтому не воспринимают это всерьёз. Считают чем-то вроде оккультизма…

— Так ты у нас оккультный, Баку? — пробормотал Тоби.

Рюкзак тут же пришёл в ярость. Ног у него не было, но он явно пытался лягнуть Тоби. Или ударить. Ширатама снова принялась его поглаживать.

— Я ещё никогда не пользовалась соцсетями. Думаю попробовать зарегистрироваться.

— А у меня и смартфона-то нет.

— С ним удобно.

— Правда?

— Можно связаться с кем угодно, где бы ты ни находился.

В приюте смартфоны у воспитанников не были редкостью. Некоторые всю ночь напролёт переписывались или болтали с друзьями, за что получали нагоняй от воспитателей.

— Если что-то случится… — Ширатама посмотрела на улицу. — Мы сможем поговорить. В любое время…

— Угу… — неопределённо кивнул Тоби.

— Кхэ! — Баку явно хотел что-то съязвить. Если есть что сказать — говорил бы прямо.

— Ах, точно.

Ширатама достала из кармана юбки смартфон. Коснулась экрана, запуская приложение, и показала Тоби.

— Тут можно смотреть карты. Увеличивать, уменьшать. Поворачивать как угодно.

— О-о. Круто.

— Так точно не заблудишься.

— Слушай, Ширатама, ты мне его впарить пытаешься?..

— Нонсенс!

Она использовала такое старомодное выражение, что Тоби чуть не прыснул. Ширатама лишь недоумённо захлопала ресницами.

— Значит, карты, — пробормотал Тоби.

— И связь, — повторила она, копаясь в телефоне. — …Я слишком навязчива?

Тоби покачал головой.

— Нисколько.

Дождь усилился. Кажется, надвигалась гроза.

— Есть одна вещь, которая не даёт мне покоя… — начала Ширатама и замялась.

— Что такое?

Она убрала смартфон и вздохнула.

— Голос.

Тоби понял, о чём она. У него тоже было нехорошее предчувствие.

— Ты про тот, который твердит: «С тобой что-то не так»?

Такатомо и Кон, похоже, считали это галлюцинациями. Когда психика не выдерживает, такое случается. Но ведь они обе слышали похожий голос. Совпадение? Ширатама опустила взгляд и прикусила губу.

— Я никак не могу поверить, что это просто игра воображения или галлюцинация…

Баку издал звук, похожий на тяжелый вздох: «Ха-а-а…»

Такатомо так и не пришла в сознание. Что будет с Кон — неизвестно. Будущее туманно. Но ведь инцидент вроде как исчерпан. Или нет?

Мир продолжал вращаться.

Но если то была не галлюцинация, то чей это голос?

В классе во второй половине дня шум дождя был слышен отчётливо, даже если не прислушиваться. Время от времени небо вдали прошивали молнии. Когда спустя секунды гремел гром, Масамунэ что-то выкрикивал, вызывая смех окружающих. Каждый раз учитель призывал к тишине.

Тоби то и дело поглядывал на Асамию за партой неподалёку. Тот сидел, обложившись учебниками и тетрадями, но почти всё время просто смотрел вниз. Казалось, на его плечах лежал невидимый тяжёлый груз, чей вес мальчик изо всех сил старался удержать.

Стоило Масамунэ подать голос, Асамия обязательно поднимал голову, оглядывался и бросал на него короткий взгляд. После этого либо тряс головой, либо глубоко вздыхал. Иногда что-то тихо бормотал, но Тоби не мог разобрать слов.

Сразу после пятого урока грянул особенно сильный раскат грома, и Масамунэ с криком «Ух-хя!» свалился со стула. Класс взорвался хохотом, и даже учитель, собиравшийся уходить, не сдержал улыбки.

— Это не я! — Внезапно Асамия вскочил и впился взглядом в Масамунэ.

Смех мгновенно оборвался. Масамунэ так и остался сидеть на полу, разинув рот.

— Сам ты ненормальный! — Кому Асамия это сказал? Очевидно, Масамунэ.

Масамунэ, который вечно паясничал с этой обезьяноподобной штукой на голове, и правда выглядел странно. Но это только потому, что Тоби видел зингая. Без учёта монстра Масамунэ был обычным клоуном.

— Я нормальный! — взревел Асамия. — Нормальный! Нормальный! Нормальный! Прекрати!.. Я не псих, со мной всё в порядке! Это не я, это ты ненормальный! Не я! Я нормальный! Нормальный! Да нормальный я! Хватит, хватит, хватит! Я в порядке!..

— …Ну, чисто объективно, сейчас ты выглядишь не очень в порядке, — выдавил Масамунэ с натянутой улыбкой. Некоторые одноклассники, приняв это за шутку, робко прыснули.

Асамия начал яростно бить себя ладонями по голове.

— Заткнитесь, заткнитесь, заткнитесь! Кто это?! Я нормальный! Это вы… это с вами что-то не так, это вы все психи, а не я!

— А-Асамия-кун!.. — Ширатама бросилась к нему.

— Тоби… — Баку позвал его почти одновременно с тем, как Тоби сам заметил. Неизвестно, когда это случилось, но до этого момента он не замечал.

Зингай. Тот жутковатый монстр, похожий на древесную обезьяну, всё так же сидел на голове у Масамунэ. Но он уже не был в позе «не говорю зла».

Теперь всё изменилось. Обезьяна больше не закрывала рот. Точнее… там, где у нормальных существ должен быть рот, у неё не было ничего. Пустота. Глаза как у долгопята, уши, нос — всё на месте. А рта нет. Не было изначально или он исчез в какой-то момент? В любом случае, монстр перестал закрывать то, чего не было.

Асамия грубо оттолкнул Ширатаму. Она пошатнулась, ударившись о парту. Асамия резко дёрнулся всем телом вперёд, затем отпрянул назад. И начал повторять это движение снова и снова.

— У-у-у-у-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!..

Ученики замерли в растерянности. Кто-то в испуге попятился к выходу. Началась паника. Тоби тоже был ошарашен. Что случилось с Асамией? Он кричал, что нормальный, будто споря с кем-то, кто обвинял его в обратном.

Кто же говорил ему это?

Тоби ничего не слышал. Значит, слышал только Асамия? Только он один.

Тоби посмотрел на Масаки Шуджи. Тот закрывал рот обеими руками. Теперь уже Масамунэ замер в позе «не говорю зла» вместо своего монстра.

— …Вот урод! — сплюнул Баку.

Глаза Масамунэ сузились, плечи подрагивали. Что ему было так весело? Он смеялся. Масамунэ едва сдерживался, чтобы не зайтись в диком хохоте.

Тоби сорвал висевшего на парте Баку — если оставить его здесь, никогда не простит — и бросился вперед, лавируя между стульями и одноклассниками. Масамунэ заметил его и вытаращил глаза. Тоби уже готов был прыгнуть, как вдруг…

(Разве это не странно? Это твоя вина. Ты виноват. Это ты. Ты…)

— …А-ах! — Тоби схватился за голову и рухнул на колени. Не он один — Ширатама тоже вскрикнула. Голос. Это тот голос. Или нет?

(Это ты. Разве не странно? Это ты. Виноват только ты).

Множество голосов слились в единую массу, похожую на раскалённый до жидкого состояния металл, который под огромным давлением вливался прямо в мозг.

(Разве не странно? Это ты. Ты ненормальный. Ты. Ты…)

— …Тоби?! Тоби-и-и! — вопил Баку.

На голове у Масамунэ безротая тварь с кожей, похожей на кору, начала шевелиться. Там, где должен быть рот, пошла какая-то рябь.

(Странно. Разве не странно? Это странно. С тобой что-то не так).

Странно? Да, странно. Разве нет?

«Кажется, я схожу с ума».

Это он?

Точно. Монстр Масамунэ. Это он транслировал голос.

— Тоби, меня!..

«Меня»? Что? Баку. Точно!

Тоби со всей силы швырнул Баку в Масамунэ.

— …У-ах?! — Масамунэ в последний момент уклонился. Баку врезался в шкафчики в конце класса, а Масамунэ бросился наутёк. К выходу. Тоби схватил Баку и кинулся в погоню.

Выскочив в коридор вслед за Масамунэ, который с силой захлопнул за собой дверь, Тоби услышал голос Ширатамэ:

— Тоби-кун, подожди! Я тоже!..

— Ширатамэ, беги к Хайдзаки! — крикнул он на бегу, не оборачиваясь.

Зачем Хайдзаки? Он не знал: слова вырвались сами собой. Но Ширатамэ лучше не соваться. Это опасно. Баку орал:

— Куда этот урод направился?!

— Откуда мне знать!

Масамунэ был невысок, но бегал быстро. На лестнице Тоби удалось немного сократить дистанцию, но догнать не получалось. Масамунэ мчался к раздевалке. Даже не переобулся — так и влетел в стеклянные двери входа. Вышиб их плечом и выскочил наружу. Тоби в одних тапочках бросился за ним.

Ливень был стеной. Тоби вымок до нитки за секунду. Масамунэ что-то бессвязно выкрикивал на бегу. Из-за шума дождя было не разобрать, но казалось, он орал: «Нет!», «Это не я!», «Я не виноват!»

— Ну и погодка, просто дрянь! — ругался Баку. Вода лилась как из ведра.

Масамунэ рванул через дорогу на красный, едва не попав под машину. Водитель яростно засигналил. Масамунэ на миг замер, но тут же припустил дальше. Тоби пришлось притормозить. Поток машин был плотным. Выждав просвет между летящими слева и справа авто, Тоби перебежал дорогу. Расстояние снова увеличилось.

Может, бросить его? Ливень же. Дыхалка сбоила. Честно говоря, он уже на пределе. Стоил ли Масамунэ таких усилий?

Зингай. Это всё из-за него. У Тоби был Баку, он видел этих тварей.

Баку поглотил зингая Кон. После этого она впала в какой-то ступор. Это сделал Баку, значит, Тоби тоже в ответе. Но ведь она сама виновата, разве нет?

У Кон были проблемы с матерью. Но если бы её зингай не начал творить пакости, всё бы не зашло так далеко. Такатомо не прыгнула бы с крыши.

И этот голос... Это тоже дело рук зингая. Масаки Шуджи. Его монстр этим голосом довёл Кон и Такатомо до края. Если бы тварь Масамунэ не вмешивалась, этой цепи трагедий бы не случилось.

Если его оставить, он продолжит. Он уже начал — заставил Асамию слышать это.

Надо его поглотить.

Пусть Баку поглотит этого ублюдка.

Масамунэ бежал в сторону Асакавы. К мосту? Нет, к насыпи. Он скатился вниз по склону вдоль реки. Район, известный как «Асакава-дэн». Там, на берегу, стоял палаточный городок бездомных. Масамунэ спустился к реке там, где палатки заканчивались. В этом месте берег зарос густой травой и кустарником выше человеческого роста.

Масамунэ обернулся, не останавливаясь.

Теперь его лицо уже не принадлежало Масаки Шуджи. Огромные глаза, круглые чуткие уши, нос-пуговка и… отсутствие рта. Долгопят. Неужели он надел маску этой твари? Быть не может. Да и самого монстра на голове не было.

— Он слился с зингаем?! — выкрикнул Баку.

Похоже на то. Только голова Масамунэ превратилась в копию монстра. Ниже шеи он оставался человеком.

— Масаки!.. — Тоби позвал его, понимая, что это бесполезно. Масамунэ собрался нырнуть в заросли. Казалось, он сейчас просто сбежит. Но внезапно он развернулся к Тоби лицом.

(Что ты такое? Кто такой ты? Что тебе надо?)

— А-ах… — Тоби зажал уши руками. Бесполезно. У Масамунэ не было рта. Там, где он должен быть, кожа шла волнами и пульсировала, будто под ней копошились тысячи личинок. Но это был не звук. Голос шёл не из горла.

(Что ты такое? Кто ты? Кто ты такой? Что ты есть?)

Мозг. Мозг Тоби содрогался. Этот голос заставлял черепную коробку вибрировать с мелкой, противной частотой.

(Ты ничего не знаешь. Ни черта не знаешь. Я не виноват. Это не из-за меня).

(Разве не странно? Это ты ненормальный. Это ты. Твоя вина. Это всё ты).

(Не я. Это ты. Странно. Это очень странно. Псих здесь — ты).

— …Тоби! Тоби! Эй, Тоби?! Тоби-и-и!.. — Баку орал его имя. Тоби сам не заметил, как оказался на коленях в мокрой траве.

Масамунэ развернулся и исчез в зарослях. В голове у Тоби всё ещё гудело. Он никогда бы не подумал, что мозг способен так дрожать. Жутко тошнотворное чувство. Но с тварью нужно покончить.

Тоби поднялся. Раздвигая мокрые ветки в этом подобии джунглей, он побрёл за Масамунэ. Тот явно нёсся к самой воде, Тоби чувствовал это. Где же он? Не видно. Но он точно здесь. Совсем рядом.

Ещё немного. Отмахиваясь от веток, хлеставших по телу плетьми, Тоби выбрался на узкую полоску берега. Тут не было камней или песка, одна вязкая грязь. Ниже по течению виднелся железнодорожный мост. Рядом с ним — пешеходный. Река Асакава вздулась, потемнела от грязи и неслась быстрее обычного.

Масамунэ стоял по колено в воде спиной к Тоби.

Тоби шагнул в грязь. Ноги вязли. Нужно его поглотить.

Поглотить?

Сожрать его. Но почему?

— …Я проголодался, — прохрипел Баку. — Так есть хочу, сил нет. Ты ведь тоже чувствуешь, Тоби?..

Каждая клетка тела словно опустела. Внутри — вакуум. Его нужно заполнить, иначе не выжить. Если не поглотить — умрёшь. Это закон жизни. Чтобы продлить существование, нужно поглотить этого зингая.

Баку голоден. Голоден именно он. Но Тоби ощущал этот голод как свой собственный. Хотя сам он… он ведь не хотел никого есть. Мог ли он это утверждать наверняка? Никто не может жить, не питаясь.

Что плохого в том, чтобы есть ради жизни?

Так они поглотили зингая Кон Чиами.

Что же произойдет, когда его поглотят? Какова будет судьба Масаки Шуджи, если он поглотит зингая, слившегося с его головой?

— Что ты там делаешь, Масаки? — Тоби прервал свое движение у самой кромки воды.

Ему нельзя позволить съесть это.

«Я не позволю Баку поглотить этого зингая».

— Возвращайся. Поднимается ливень, там небезопасно.

(…Ты его бросил).

Голос. Тот самый, что проникал прямо в мозг, обходя барабанные перепонки.

(Ты бросил его в тот день… твоего брата).

Однако это были не мысли самого Тоби.

(Он ведь совсем не был на тебя похож, верно? Высокий, сообразительный, спортивный. Преуспевал во всех играх, прекрасно рисовал. Всё у него получалось. Брат был таким добрым. А ты? Ты только и делал, что совершал ошибки, а он постоянно тебя выгораживал. Он смотрел на тебя, как на досадную помеху. «Непутевый младший брат, что с него взять, всё-таки родня». «Братик, братик, братик», — ты же ходил за ним по пятам, и это его ужасно раздражало, не так ли? А когда он был с тобой холоден, ты кричал, закатывал истерики. И снова получал от родителей за то, что не давал ему покоя…)

Что это?

О ком… о ком он говорил?

(Вы часто ездили всей семьей в поход. Тот день был последним, помнишь? Река. Там была река. Недалеко от стоянки. Это брат предложил: «Шу, давай поплаваем!» Шу! Шу-джи, «второй сын». А ты испугался, и брат поплыл один. А ты сидел на берегу и строил пирамидки из камней…)

Братик? Брат?

(И вдруг брат, который отплыл далеко от берега, крикнул: «Шу, помоги!»)

Чей брат? Масаки Шуджи?

(А ты… ты ведь даже не сдвинулся с места, верно? Потому что было страшно! Ты еще толком плавать не умел! Куда там – спасать кого-то! Точно! Всё так, поэтому ты… просто стоял и молча смотрел. Брат… он тонул… то выныривал, то уходил под воду… Река была быстрой, его уносило течением… Он захлебывался и раз за разом звал: «Шу, помоги!» А ты просто смотрел. Слушал, как он умоляет о помощи… и просто стоял. «Нужно позвать на помощь, иначе он умрет!» Ты ведь так подумал? Ты всё понимал… но ничего не делал. Пока брата окончательно не унесло, пока он не скрылся из виду… И только потом ты побежал к родителям, да? Только тогда! Рыдал, кричал им: «Он исчез! Братик куда-то делся!» Разве не так? А? Скажешь, нет? Всё было именно так. Брат звал на помощь… снова и снова: «Шу, помоги!» А ты его проигнорировал. А в конце еще и всем солгал).

(Ты… бросил своего брата. Да. Ты оставил его. Позволил умереть. Ты его убил).

— …Что за чертовщина… — Тоби вытер лицо рукой. Дождь все не прекращался. Где-то прогремел гром.

(Это я), — произнес голос.

(Я. Это я. Я сделал это. Я… это я. Я. Я… Я бросил брата. Позволил ему умереть. Разве нормальный человек на такое способен? Разве это не странно? Нет… не так. Это не я… не я… Я не… виноват. Я… Это не моя вина! Кто это говорит?! Кто смеет меня обвинять?! Кто-то меня обвиняет. Я слышу. Голос, который меня обвиняет. — Кажется. Но родители… они так думают. Я знаю. «Почему не ты?» «Лучше бы ты умер, а не он», — они точно так думают. Я не такой умный, как брат, рисую мазню, и ростом не вышел… И не слушаюсь. И лжец. Бросил брата. Убийца. Брат просил: «Шу, помоги», а я… я бы всё равно ничего не смог. Если бы я сразу побежал к родителям… Всё равно бы не успели! — Какой же ты подонок. Брат тонул. Страдал… А ты сделал вид, что ничего не видишь. Тварь).

— Хватит! Прекрати! — выкрикнул Тоби. Он не хотел этого слышать. Не хотел знать. — Ты же не специально! Масаки, это не твоя вина!..

(Не я. Не моя вина. Я не виноват. Я нормальный. Я… Я отлично помню. На поминках я плакал, рыдал навзрыд, и тогда… Мое лицо было таким нелепым, таким уродливым, что все засмеялись! Даже родители улыбнулись! Брат тоже всегда говорил: «Шу, ты такой смешной!» Всегда смеялся надо мной. Я смешной? А, братик? Я смешной? — Смешной. Я смешной. Смейтесь! Ну же, смейтесь! Я ведь забавный, разве нет? Смейся! Я же весельчак! Смешно?! Я вас сейчас рассмешу! Это я вас всех веселю! Так что смейтесь!)

Масамунэ. Масамунэ начал меняться. Нет, он изменился уже давно. Его голова превратилась в безротую обезьяну с корой вместо кожи. Он становился своим зингаем. Но если раньше это была только голова…

(Это — настоящий я. Кто-то писал в сети… «Найди себя!» «Отыщи свое истинное «Я»!» Я нашёл! Смешной я. Весельчак. Тот, кто бросил брата. Разве это не странно? Я… это я. Я… Я…)

Кожа, похожая на кору, поползла от шеи к плечам, к груди. И вся эта поверхность запульсировала, зашевелилась.

(Такатомо. Я думал, ты меня поймешь. А она… эта девка. Я ведь ей всё рассказал. И про брата тоже. Она меня утешала. Значит, я ей нравился, да? А потом… «Встречаться с Масамунэ? Да ни за что!» Смеялась мне в лицо, когда отказывала! Такатомо. Я ведь о ней беспокоился! Видел, что с ней что-то не то! А она… Эта тварь… «А? Ты о чём?» Да кто она такая?!)

(Разве это не странно?)

(Странно. Это всё из-за нее. Если бы она согласилась со мной встречаться… Это она виновата. Такатомо. Так ей и надо. Приятно было смотреть, как она падает. Поделом ей!)

Масаки Шуджи преображался на глазах. Еще немного — и трансформация охватит все его тело. Он сам станет зингаем.

(Но ей ведь не следовало прыгать, верно? Эта Кон… Точно. Это её вина! Асамия. Чего ты так разозлился? Смейся! Продолжай смеяться! Я же вас всех развлекаю! Я здесь, понимаешь, разряжаю обстановку, веселю всех, а ты… Смейся!)

— Смейся!

Теперь это был уже не просто голос в голове. Мозг Тоби всё ещё пульсировал от тех безмолвных слов, но одновременно с этим в воздухе разразилось:

(Это я).

— Я!

(Я вас всех веселю).

— Смейтесь!

(Жалкие идиоты!)

Тут же Масамунэ, от макушки до кончиков пальцев, трансформировался в зингая. Его странный, вздувшийся живот запульсировал, покрылся пупырышками и внезапно с треском лопнул. Раскрылся огромной раной.

— Смейтесь!

(Смейтесь!)

— Уроды!

(Смейтесь!)

— Смейтесь вечно!

Это был рот. Гигантский рот, усеянный рядами мелких зубов.

— А-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!

Огромный рот на животе Масамунэ, похожий на рваную рану, хохотал. Заходился в диком, безумном смехе.

— …Прекрати!

Тоби чуть не упал. Баку что-то кричал. «Соберись, Тоби!» или что-то в этом роде. Собраться? Но как? Тоби понятия не имел. Масамунэ — нет, зингай — приближался, поднимая тучи брызг. В голове у Тоби царил полный сумбур.

— Тоби-и-и-и!

Баку на его спине изогнулся, будто огромная рыба, выброшенная на берег. Тоби с силой отбросило в сторону, и он кувырком покатился по грязи. Он полностью извалялся в жиже, но именно это его и спасло — зингай промчался мимо, в волоске от него.

— Съешь его, Тоби! Сожри его! — заорал Баку, заставляя Тоби подняться.

— У-а-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!

Масамунэ — или то, что от него осталось — широко разинул пасть на животе, сотрясая мозг Тоби и сам воздух этим чудовищным хохотом. Он готовился к новой атаке. Тоби затряс головой.

— Но если мы его съедим…

— Если не съедим мы, съедят нас!

Баку был полон решимости пожрать зингая. Но это означало пожрать и самого Масаки Шуджи, который стал с ним единым целым. Тоби вцепился в лямки рюкзака Баку обеими руками.

— Нельзя… так нельзя!

Тоби попытался бежать. Грязь под ногами — худшая опора, но ему было всё равно. Пусть не получается быстро, главное — двигаться. Не просто убежать, а убраться подальше от Масамунэ. Баку хотел есть. Тоби чувствовал этот голод каждой клеточкой своего существа. Но он знал: если позволит Баку сделать это, он никогда себе этого не простит.

Масамунэ преследовал его.

(Меня)

— Меня!

(Меня)

— Не игнорируй меня!

(Отогири!)

— Отогири Тоби-и-и-и-и!

— Чёрт…

Нога соскользнула. Тоби рухнул лицом в грязь. Из-за жижи он ничего не видел, но почувствовал, как Масамунэ прыгнул сверху. Баку, решив, что это его шанс, попытался вцепиться во врага. Масамунэ отпрянул, но тут же мёртвой хваткой вцепился в правую щиколотку Тоби.

— Угх… — Мальчика швырнули. Он пролетел через пелену дождя и рухнул в реку.

Как только тело ушло под воду, что-то обвилось вокруг. Масамунэ? Всё смешалось перед глазами. Тоби отчаянно барахтался. Баку пытался сопротивляться. Кое-как оттолкнув Масамунэ, Тоби рванул к берегу, но не мог сдвинуться ни на сантиметр. Река была ему по грудь. Дно ощущалось, но он решил плыть. Бесполезно. Течение сводило все попытки на нет. И снова Масамунэ вцепился ему в ногу.

— Гха… — Тоби увлекло на самое дно. Он наглотался воды, и, честно говоря, сам не понял, как не утонул.

Придя в себя, он обнаружил, что вода доставала лишь до колена. Сам сюда выбрался или течением прибило? Над головой нависал железнодорожный мост, по которому с грохотом пронёсся поезд. Показался пешеходный мост. Там кто-то был. Двое. Они смотрели вниз, перегнувшись через перила.

— Тоби!

Услышав крик Баку, он обернулся.

Это больше не было голосом. Чудовищный рёв, перекрывающий грохот поезда, ударил по ушам, едва не вскипятив мозг Тоби. Казалось, Масамунэ больше чем наполовину состоял из одной огромной пасти. Разинув её на всё брюхо, он оттолкнулся лапами от мокрой травы и взмыл вверх. Он собирался сожрать Тоби и Баку. Неужели ему так хотелось есть? Да. Хотелось до безумия. Ведь без еды жизнь невозможна.

Только потребляя чужую жизнь, мы поддерживаем свою. Ешь. Или съедят тебя.

Но Тоби, к своему несчастью, зашелся в кашле, захлебываясь проглоченной водой. В голове всё плыло, какой там «есть». Ему бы самому сейчас не угодить ни к кому в пасть.

— Прости, опоздал!

Что-то… вернее, кто-то стремительно пролетел мимо и снёс Масамунэ одним ударом.

Хайзаки. Школьный разнорабочий Хайзаки. В своей униформе он приземлился прямо перед Тоби.

Значит, одним из тех двоих на мосту был он. Добраться оттуда сюда за считанные секунды… Это невозможно. Не для обычного человека.

И его правая нога… с ней что-то было не так.

Правая нога Хайзаки была тёмной. Левая — в обычных штанах, а правая… она была плотно покрыта чем-то, напоминающим то ли кожу, то ли мех.

— Тоби-кун!..

Голос Ширатамы. Значит, вторым человеком на мосту была она. Ширатама бежала вниз по насыпи, рискуя кувыркнуться в любой момент. Зрелище было пугающее, но Тоби было не до этого. Тот звук — нет, не голос, а вопль, перетирающий саму душу в порошок, — снова обрушился на них.

— Гх-х-х…

Тоби едва не отключился. Как Хайзаки вообще это выносил? Похоже, и ему было непросто: он стоял, сгорбившись, с трудом удерживая равновесие.

Масамунэ — нет, уже не он, а этот монстр без рта, с пузырящейся кожей и пастью на животе — кричал. Снова и снова. Этим криком зингай обвинял всех. Тех, кто был ему близок. Окружающих. И больше всех — самого себя. Это перестало быть словами. Это была чистая ненависть. Злоба, страх, ярость — и в самом центре этого вихря клокотало чувство вины.

Хайзаки, с трудом выдавливая слова, прорычал:

— Где «хозяин» этого зингая?!

— Внутри него! — ответил Баку.

Мужчина застыл, лишившись дара речи.

— …Зингай поглотил хозяина и впал в буйство?! Или он просто его сожрал…

Существо, некогда бывшее Масамунэ, продолжало изливать вокруг себя волны ненависти и тоскливого ужаса.

«Прекрати. Пожалуйста, хватит. Умоляю».

Ширатама съёжилась на склоне насыпи.

«Не вставай. Не смей подходить. Оставайся там!»

Тоби схватил Хайзаки за плечо.

— Что нам делать?!

— Уже… — Хайзаки едва заметно качнул головой. Его глаза сузились в щелочки, челюсть дрожала. Всё было ясно без слов. Слишком поздно. Масаки Шуджи уже не спасти. Внезапно Хайзаки широко распахнул глаза и сбросил руку Тоби.

— Назад. Я прикончу эту тварь.

(Прим.ред.: здесь Хайзаки использует грубое местоимение «орэ».)

В этот миг Тоби понял: Хайзаки собирался уничтожить зингая вместе с Масаки Шуджи. Но как? Тоби не знал. Если Хайзаки сказал, что сделает, оставалось только довериться. Но правильно ли это?

— Не лезь не в своё дело! — Баку, сидевший на спине Тоби, взбесился. Это было какое-то иное, пугающее неистовство.

Тоби инстинктивно вцепился в лямку, пытаясь его удержать. Бесполезно. Пришлось отпустить. Если бы он не разжал руки, страшно представить, что бы случилось.

Баку соскользнул со спины Тоби и оттолкнул Хайзаки. Тоби даже не подумал: «Это Баку?» В каком бы облике тот ни был, Тоби бы его узнал. Удивился ли он? Да, отрицать это было бы ложью.

Баку стоял спиной к Тоби и Хайзаки на двух ногах. У него были две руки. С огромными кистями и четырьмя пальцами на каждой. На плечах — длинная мантия из того же материала, что и ткань рюкзака. Была ли это одежда или часть его самого? Голова напоминала цилиндр. Когда он обернулся, оказалось, что на ней нет ничего, кроме рта.

— С ним покончу я!

— Вперёд, Баку.

Тоби произнёс это вслух и кивнул. Баку не ответил тем же.

Зингай, бывший Масамунэ, бросился в атаку. Баку не стал ждать и ударил первым: с невероятной скоростью прыгнул и вцепился огромными лапами в голову монстра. В этот миг Тоби заметил: на голове-цилиндре Баку и правда был только рот, но вот на тыльной стороне огромных ладоней сидело по глазному яблоку.

— Я сейчас тебя выпотрошу!..

Баку закинул ноги на плечи врага, упираясь изо всех сил. Казалось, он принял зингая за какой-то костюм и пытался силой стащить его с хозяина. Словно тянул ручку тренажёра на разрыв. Но можно ли «снять» такое?

— Н-н-н-н-н-ну-у-у-у-а-а-а-а-а-а!

Зингай не сдавался. Он яростно извивался, размахивая руками, пытаясь сбросить с себя Баку. Моря брызг взлетали в воздух. В конце концов монстр вместе с Баку рухнул в реку.

(Я не виноват! Я! Это ты! Это не из-за меня! Твоя вина!)

От этого голоса мозг Тоби снова затрясся. То ли он привык, то ли голос стал тише, но теперь это было терпимо. Хайзаки бросил короткий взгляд на Тоби и тут же снова уставился на схватку.

— Отогири-кун, это… что это такое?!

Тоби не ответил. Баку — это Баку. Других слов у него не было.

— Баку!..

Ширатама наконец добралась до берега. Она вымокла до нитки и была вся в грязи — видимо, не раз падала, пока спускалась по склону. Чину мёртвой хваткой вцепилась в её правое плечо.

— Держись, Баку!..

Она прекрасно понимала, что «это» и есть Баку. Её поддержка придавала Тоби странную уверенность. «Ты ведь тоже это чувствуешь, Баку?» — спросил он про себя.

С тех пор как брат исчез, Тоби и Баку всегда были вместе; друг для друга они были всем миром. Встречались люди, которые пытались протянуть Тоби руку помощи, но они не слышали голос Баку. Хотя Баку был самым важным, что у него осталось. Баку был его партнёром, а не просто рюкзаком. Но объяснять это бесполезно — никто бы не понял.

Ширатама — другое дело. Она знала, что Тоби и Баку связаны неразрывно. Ведь как у Тоби был Баку, так у неё была Чину.

Баку и зингай сцепились в самой гуще мутного потока. Тоби не подбадривал его вслух, надрывая связки, как Ширатама. В этом не было нужды. Тоби и сам сражался. И это не было метафорой. И Баку, и Тоби поставили на кон свои жизни. Если Баку проиграет — что тогда? Из-за этого «опустошения» или как там его, Тоби, стоявший здесь, просто исчезнет вместе с ним.

— А-а-ах!.. — вскрикнул Хайзаки.

Баку вцепился своими большеглазыми лапами в голову зингая. Правую ногу он упер в левое плечо противника, а левую — в грудь. Прямо под ногами Баку разверзлась пасть. Зингай пытался поглотить его своим животным ртом. Нужно было сорвать эту тварь с Масамунэ, пока она не поглотила его. Еще немного. Еще совсем чуть-чуть. Тело зингая сильно деформировалось, уже совсем не напоминая долгопята. Его идеально круглые глаза вытянулись в длинные вертикальные щели. Это был предел. Растягиваться дальше было некуда.

— У-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!.. — взревел Баку.

И в следующий миг оболочка была содрана.

После всех пережитых мучений финал наступил за доли секунды. Зингай превратился в нечто, похожее на обмякшую, вытянутую ростовую куклу.

— Ха-ха-а! Ну как тебе, Тоби?! Ухи-и... — Баку, все еще сжимая в руках обмякшую тушу зингая, по инерции плюхнулся в Асакаву.

Был ли Масаки, находившийся внутри, в порядке? По течению, отдельно от Баку и зингая, плыло что-то еще. Человек. Должно быть, это был Масамунэ.

— Нужно его спасти!..

Ширатама бросилась к воде, но Хайзаки остановил её, сказав: «Предоставь это мне!» Он прыгнул. Какая невероятная прыгучесть без всякого разбега. Неужели это связано с той правой ногой? Одним прыжком Хайзаки настиг Масамунэ и подхватил его.

Ширатама, выдохнув от облегчения, издала слабый звук «хи-а...» и осела на землю. Баку, тяжело переставляя ноги по воде, вышел на берег, волоча за собой «костюм» зингая.

— Понял теперь, Тоби?!

У Отогири Тоби был Баку. У Ширатам Рюко — Чину. А у Масаки Шуджи был этот зингай.

— Да, — ответил Тоби.

Баку поднял тушу зингая, будто собираясь её подбросить. Его цилиндрическая голова раскололась надвое, и рот раскрылся — широко, невероятно широко.

Баку не проглотил оболочку зингая целиком сразу. Он несколько раз пережевал её. Но, по сути, это было поглощение в один прием. Баку съел зингая Масамунэ.

Тоби наблюдал за всем от начала до конца. Он не отвернулся и не зажмурился. Когда Баку пожирал зингая, Тоби ощутил, как его собственный желудок наполняется неприятной тяжестью. «Съели. Мы его съели».

— Баку.

Тоби протянул левую руку, и Баку мгновенно превратился обратно в рюкзак. Тоби крепко сжал лямку и закинул его за левое плечо.

Хайзаки, неся Масамунэ на руках, выбирался из реки. Его правая нога теперь выглядела как обычная штанина рабочего комбинезона. Вокруг его шеи обвилось существо, похожее на выдру. Значит, это он. Зингай Хайзаки. До этого момента он, должно быть, был слился с правой ногой хозяина. Хайзаки был таким же, как Тоби и Ширатама.

— Рюко.

Тоби больше не колебался, называя её по имени. Ширатама Рюко повернулась к нему. Казалось, она плачет. Или это всё нескончаемый дождь?

— Простудишься, — сказал он.

Она едва заметно кивнула. Затем чуть прищурилась, и уголки её губ дрогнули в подобии улыбки.

— И ты тоже... Тоби.

...Давным-давно он спросил у брата:

— Слушай, братик. А почему дождь всегда заканчивается?

Тоби стоял у окна, почти прилипнув к стеклу, и смотрел на улицу. Дождь шёл с самого утра, окно было приоткрыто. Брат стоял рядом и курил.

— Потому что нет ничего, что бы не завершалось, — ответил он.

— Совсем всё закончится?

— Всё, что имеет форму, когда-нибудь исчезнет. А в этом мире нет ничего, что не имело бы формы. Всё когда-нибудь подойдет к концу.

— И я? И ты?

Брат посмотрел на Тоби сверху вниз и погладил его по голове.

Запах табака брата намертво въелся в память Тоби.

Тот яростный ливень полностью стих лишь к следующему утру. Когда Тоби, как обычно с Баку за спиной, пришёл в школу, Ширатама Рюко уже ждала его у шкафчиков. Асамия сидел в классе. Вид у него был не самый радостный, но когда Тоби и Рюко поздоровались, он буркнул что-то в ответ. По словам классного руководителя Харимото, Масамунэ — Масаки Шуджи — временно отсутствовал по болезни. В ближайшее время он не сможет посещать занятия. А возможно, и никогда.

Такатомо Миюки. Кон Чиами. Масаки Шуджи. В классе 2-3 за короткий срок появилось три пустых места. Несмотря на это, одноклассники сохраняли спокойствие. Учителя вели уроки в обычном темпе. Когда во время занятия Баку издал звук, похожий на фальшивое напевание под нос, Рюко опустила голову, и её плечи затряслись от смеха. Тоби легонько толкнул Баку, висевшего на крючке парты.

На перемене они с Рюко зашли в подсобку. Хайзаки выглядел измождённым, и его комбинезон сидел на нём как-то неряшливо.

— А, это вы. Рад, что не унываете. Насчет Масаки-куна не переживайте, я с этим справлюсь.

— Вы не выглядите как человек, который «справляется», — прямо сказал Тоби.

Хайзаки сухо рассмеялся и покачал головой:

— Да, пришлось ночь не поспать. Раньше мог быть на ногах по два-три дня без проблем, а теперь, видать, возраст сказывается. Просто недоспал, честное слово.

— Сон — это важно, — назидательно произнесла Рюко.

Хайзаки преувеличенно скривился:

— Это я должен о вас беспокоиться… Почему получается наоборот?

Затем он позвал: «Оруба!» Из-под большого рабочего стола выскочил зверек, похожий на выдру, и мигом вскарабкался на плечо Хайзаки.

— Думаю, вы его уже видели, но это — мой зингай, Оруба.

После уроков, когда Тоби уже собирался покинуть класс, Рюко окликнула его: «Не хочешь пойти домой вместе?» Тоби почувствовал внутри какое-то странное, щекочущее ощущение. Причин отказывать не было, и он кивнул. Они шли по насыпи вдоль Асакавы. Когда они подошли к мосту через реку, Тоби захотелось взобраться на парапет. «Не полезешь?» — спросила Рюко, коснувшись перил. Тоби легко запрыгнул наверх. «Ну вот, опять началось…» — проворчал Баку. Рюко рассмеялась, достала Чину из сумочки и посадила на своё правое плечо. Вдали, ниже по течению, виднелся железнодорожный мост. На мгновение в памяти вспыхнули вчерашние события. Тоби медленно шёл по парапету, а Рюко — по тротуару чуть ниже. «Всё когда-нибудь…» — Тоби и сам не знал, почему вдруг заговорил об этом. — «Всё когда-нибудь заканчивается». Рюко остановилась и посмотрела на него снизу вверх. Тоби тоже замер. «Я тоже иногда об этом думаю», — она прижала руку к груди. — «Например, о том времени, когда закончится эта жизнь. От этого становится так тяжело, так невыносимо. Хочется, чтобы всё продолжалось вечно, чтобы ничто не кончалось». Тоби повернулся к проезжей части и сел на парапет. Рюко положила руки на перила. Иногда ему казалось: а что, если брат всё знал? Предвидел, что они расстанутся. Ничто не вечно, всё, что имеет форму, обречено на гибель. И их жизнь вдвоём тоже была обречена. Может, брат был к этому готов? Даже если у него появится что-то дорогое, оно может исчезнуть, как исчез брат. Остаётся только Баку. Пока Тоби его не отпустит, Баку будет рядом. Так он думал. Но он ошибался. Когда-нибудь и Баку могут съесть. Так же, как Баку съел зингаев Кон и Масамунэ, чей-то чужой зингай может сожрать его самого. Ну и пусть. Точнее, ничего хорошего в этом нет, но… тогда так тому и быть. Если Баку съедят, Тоби всё равно не выживет. У Такатомо Миюки сломали внутри что-то очень важное. Доведённая до отчаяния, она прыгнула с крыши. И теперь её родители могут потерять дочь. Лишь бы этого не случилось. Единственное, что мог Тоби — это молиться, чтобы ей стало лучше. Зингаев Кон Чиами и Масаки Шуджи съел Баку. Похоже, ни один из них не осознавал присутствия своего монстра. Но зингай всегда был рядом, был их неотъемлемой частью. И эта часть ранила и разрушала окружающих. Так что… ничего не поделаешь. Другого выхода не было. «Тоби». «Да?» «Если ты…» «Если я?» «Если ты хоть немного… сожалеешь». «Сожаление». Тоби мысленно повторил это слово. «Я сожалею? А сожалею ли?» «Поделись этим сожалением со мной». Её взгляд был устремлен куда-то вдаль. Подул сильный ветер и взметнул чёрные волосы в воздух, открывая лицо. «Когда ты будешь думать о том, что всё заканчивается, когда тебе станет грустно или одиноко — я хочу, чтобы ты говорил об этом мне». «И что с того?» — Тоби опустил голову. — «Ну, скажу я… и что изменится?» «Не знаю», — она закусила губу. Тоби краем глаза наблюдал за ней. — «Просто я хочу знать».

«Я совсем не сожалею». Напротив, ему было немного неловко от того, что он не чувствовал никакой вины. Ему не было грустно. Не было одиноко. Что ему ей сказать? Есть ли у него вообще то, о чем он хотел поговорить? Он и сам пока этого не понимал. «Я и раньше так думал, но…» — Тоби посмотрел в небо. — «Рюко, ты странная». «Кто бы говорил!» — язвительно хмыкнул Баку. Девочка рассмеялась. Тоби тяжело вздохнул в бледное небо. А затем едва заметно улыбнулся.