Способ поедания жизни (Новелла) Том 3 Глава 1.1 otogiri_tobi/Что отражается в этих глазах

После инцидента Хиираги Итоху срочно доставили в больницу, где она провела целые сутки. Обследования не выявили никаких патологий, поэтому её вскоре выписали. Тоби знал, что его одноклассница уже вернулась домой, однако в школе её пока не было. Это означало, что она определённо должна быть у себя.

Рюко снова потянулась к кнопке дверного звонка. И под «снова» подразумевается четвёртый раз. Тоби предвидел, что никто не ответит, но останавливать её не стал. Рюко отличалась редким упрямством. Проще будет, если она сама попробует и поймёт.

Как и ожидалось, трель звонка затихла, и старый частный дом с табличкой «Хиираги» у ворот снова погрузился в глубокую, мёртвую тишину.

— ...Ну вот, опять, — Рюко обернулась. Её брови вопросительно изогнулись, а губы обиженно поджались. — Может... её всё-таки нет дома? Как думаешь, Тоби?

— Да нет... — Тоби замялся, но всё же решил высказать свои истинные мысли. — Скорее, она просто делает вид, что дома никого нет.

— Ну да... логично... — Рюко опустила голову и коснулась своей красной сумочки, где пряталась Чину, она же Чинураша. Девочка тяжело вздохнула. Тоби хотел бы её подбодрить, но понятия не имел, какие слова могли бы здесь подойти.

— Да ладно... — Баку попытался вставить свои пять копеек, но не успел договорить.

— Пойдём? — позвал Тоби.

Рюко, не поднимая глаз, едва слышно пискнула:

— Угусь...

— ...Чего? — невольно переспросил он.

Рюко подняла голову и поспешно исправилась:

— Да, пойдём.

— ...Прости, что так вышло.

— Не стоит! Ты тут совершенно ни при чём.

— Ну да, но и ты, Рюко...

— А?

— Ты тоже ни при чём, я думаю. То есть, ты вообще не виновата. Тебе точно не за что чувствовать себя ответственной. Как ни посмотри. Ну... да.

— А-а-ам, — Рюко почти проглотила слова, которые уже собирались сорваться с её губ. Затем зажмурилась и замотала головой. Так сильно, что даже покачнулась. — Ой-ой!

— Ты в порядке? — Баку успел вклиниться раньше, так что Тоби пришлось закрыть уже полуоткрытый рот.

— В полном! — яростно отчеканила Рюко и шумно выдохнула. — Чуть снова не начала извиняться. Но это ведь неправильно. Вместо извинений нужно сказать...

Рюко чинно, по всем правилам, поклонилась.

— Спасибо тебе. Ты ведь просто беспокоился обо мне, верно, Тоби? Мне так приятно, что у меня просто слов нет. Я глубоко тронута. Меня переполняют чувства!

— ...Ты преувеличиваешь.

— Совсем нет! От чистого сердца говорю! — Рюко открыто посмотрела Тоби прямо в глаза. — Я считаю, что свои чувства нужно выражать вовремя. Чтобы потом ни о чём не жалеть.

«А что я?» — подумал он. Жалел ли он о содеянном? Тоби ведь не пошёл с братом. А ведь они впервые встретились после стольких лет. Ему так хотелось поговорить. Сейчас Тоби уже четырнадцать. Он больше не маленький ребёнок и может спросить обо всём. Обо всём, чего сам не знает и не помнит, но о чём брат наверняка в курсе.

— Ну что, пошли? — Рюко попыталась улыбнуться. Тоби молча кивнул.

Но стоило им сделать шаг в сторону от дома Хиираги, как мальчик почувствовал, что к ним кто-то приближается.

— Оп-па... — Баку зашевелился, и в тот же миг Тоби ощутил, как рюкзак на его плече резко потяжелел.

— Э?

Мальчик скосил глаза и увидел, что на Баку уселось существо, похожее на чёрную птицу. Ворона? Нет, слишком мелкая, да и на груди у неё белое пятно в форме аккуратного сердечка.

— Ой... — Рюко вытаращила глаза. — Это... сова?

Точно. Не ворона. Голова крупная, сверху два торчащих перьевых ушка. Бывают ли чёрно-белые совы? Наверное. Тоби вспомнил, как в какой-то книге читал, что совы летают абсолютно бесшумно.

— А вот и не угадали, — внезапно выдало «сова».

Рюко с писком «хия-а-а?!» отпрянула назад. Тоби тоже чуть не подпрыгнул от неожиданности.

— Зингай?! — Баку засуетился. Чёрно-белое подобие совы намертво вцепилось когтями в его ткань и явно не собиралось улетать.

— Ну типа. Этого малыша зовут Зуккюн. Будем знакомы.

— ...Чего-о-о? «Малыша»?

— А я — Саламандра.

— Да что за дурдом! — взревел Баку.

— Ты немного недалёкий, да?

— Чё-о-о сказал?! Слушай сюда, как тебя там... Зуккюн, Сариманда... тьфу ты! Запутался!

— Малыш — Зуккюн, а я — Саламандра. Лучше бы тебе поскорее запомнить. Тупица. Впрочем, странно было ожидать чего-то большего от сумки. Ты же просто вещь.

— Я не какая-то там вещь, а великий и ужасный рюкзак Баку-сама!

— Ого, «самой» себя величает... Какое самомнение.

— Ах ты... Свали с меня, придурок! Сколько можно цепляться? Вообще-то, это больно!

— Ладно, ладно.

Чёрно-белый пернатый зингай по имени Зуккюн (или всё же Саламандра?) взмыл с Баку. Тоби подумал, что он сейчас улетит восвояси, но тварь сделала пируэт в воздухе и уселась прямиком на голову Рюко — аккурат между правым и левым пучками-данго.

— Ой...

— Не дёргайся, и всё будет хорошо.

— Н-не дёргаться... поняла...

— Вот-вот. Не будь как этот рюкзак. Не больно же?

— Да... не больно.

Рюко замерла, вытянувшись по струнке, словно оловянный солдатик. Не шевеля головой, она попыталась скосить глаза вверх, чтобы разглядеть незваного гостя, но из-за угла обзора это было практически невозможно.

— Так, погоди, то есть... — Тоби указал пальцем на зингая, обосновавшегося на макушке Рюко. — Этого зингая зовут Зуккюн... а его хозяина — Саламандра? И сейчас говорит не сам Зуккюн, а этот Саламандра... через него?

— В точку!

Вокруг чёрных зрачков Зуккюна виднелась розовая окантовка. Когда он говорил, его рот шевелился, и если присмотреться, это был вовсе не клюв. Скорее, что-то отдалённо напоминавшее обезьяний рот. В общем, очень странная сова.

— Отогири Тоби. А ты сообразительный. Не то что твой рюкзак.

— Да хорош меня засирать! — огрызнулся Баку.

— И, в отличие от рюкзака, ты не такой шумный.

— Тоби, заткни эту тварь! Я разрешаю! Поймай его и сделай из него шашлык!

— Зуккюн не птица, он невкусный, — парировал голос.

— А это мы проверим, когда поджарим! Слышь, Сала-как-тебя-там, ты сам-то хоть раз пробовал съесть своего зингая?!

— Саламандра. Ящерица такая, если ты ещё не догнал. И с какой стати мне есть своего зингая? Ну ты и тупой, рюкзак. Ну правда, имбецил.

— Гр-р-р...

— Б... Баку, тихо, успокойся, — взмолилась Рюко, отчаянно балансируя головой, чтобы не потревожить Зуккюна. — Но вообще, Саламандра-сан, это было правда грубо. И откуда вы вообще знаете Тоби? Э?..

— За Хиираги Итохой приглядывает Зуккюн, так что с ней всё будет нормально.

Голос, донёсшийся из пасти Зуккюна, напоминал детский или молодой женский. Тоби заозирался. Где-то здесь Саламандра собственной персоной? Вокруг никого не было, но этот человек вполне мог затаиться в какой-нибудь подворотне или за углом.

— А Монику мы зовём Пика. Это пищуха, тоже животное. Знали?

— ...Нет.

Тоби покачал головой. В этот момент Зуккюн сорвался с головы Рюко. Покружив в небе, он приземлился на крышу дома Хиираги.

— Тварь пернатая... — Баку буквально скрежетал зубами. Точнее, яростно лязгал своей молнией.

Рюко помахала Зуккюну рукой. Тот ответил ей не голосом Саламандры, а своим собственным птичьим свистом: «Фью-у-у».

— Это... знакомый Моники? Наверное?..

— Кто знает...

Честно говоря, Тоби и сам не понимал. Наверное, да. Но были ли они друзьями? И жалел ли Тоби, что не пошёл за братом? Или, наоборот, радовался, что остался? Он искренне не знал ответа.

+++ + ++++

В отличие от Хиираги Итохи, которую выписали почти сразу, Асамия Шинобу всё ещё оставался в больнице. В той же самой, где лежала Такатомо Миюки. На стойке регистрации Тоби назвали номер его палаты. Комната была разделена шторами на четыре секции. Асамия в больничной пижаме сидел на дальней правой койке, свесив ноги.

— Асамия.

Тоби окликнул его, но тот даже не шелохнулся.

Остальные три койки пустовали, хотя на них лежали чужие вещи — видимо, пациенты просто куда-то отлучились.

Асамия сидел лицом к окну. Устремив взгляд вниз, он вяло теребил свою длинную чёлку и монотонно болтал ногами. Правый тапочек соскользнул со ступни и шлёпнулся на пол. Левый валялся там уже давно.

Рюко наклонилась, пытаясь заглянуть ему в лицо:

— Эм, Асамия-кун?..

Рука Асамии застыла на чёлке. Ноги тоже перестали болтаться.

— Хм... — неприязненно буркнул Баку. Тоби, затаив дыхание, всматривался в одноклассника.

Вдруг Асамия повернул голову вправо. Тоби и Рюко стояли прямо перед ним, между кроватью и окном, но парень смотрел куда-то в сторону подушки. Затем издал звук:

— А-а...

Заметил ли он их вообще? Чисто физически они наверняка попали в его поле зрения. Но не было ощущения, что он смотрел на друзей осознанно.

— Ну да... — тихо пробормотал Асамия и снова принялся крутить прядь волос и покачивать ногами.

— ...На первый взгляд, физически он... — Рюко заговорила так, будто пыталась убедить саму себя, — кажется, здоров. И это... с одной стороны, хорошо... хотя в такой ситуации вряд ли можно так сказать...

— Да, — согласился Тоби и тут же прижал ладонь ко рту. Его собственный голос прозвучал так равнодушно, словно речь шла о совершенно чужом человеке, и это его самого испугало.

«А ведь на самом деле я был рад».

Тоби вспомнил слова Асамии, которые тот говорил в фудкорте супермаркета:

«Мы с Отогири... в последнее время вроде как общаемся. Так что, ну...»

Асамия считал Тоби другом. Это никак не могло быть чужой, безразличной темой.

— Синдром опустошения сердца... так эту дрянь зовут, — мрачно процедил Баку.

Хозяин, потерявший своего зингая, утрачивал психическую активность. Проще говоря, у него нарушалось мышление, реакция на внешние раздражители и способность к осознанным действиям. Как и Асамия, который сейчас сидел перед ними, такие пациенты оказывались явно невменяемыми. Вот только с медицинской точки зрения они абсолютно здоровы. Мозг не поврежден, физических травм нет. Врачи тут бессильны. Асамия может самостоятельно сидеть и двигаться, так что скоро его наверняка выпишут.

«При синдроме опустошения сердца состояние пациента обычно не становится хуже после того, как стабилизируется», — Тоби смутно помнил, как что-то подобное говорил школьный разнорабочий, Хайзаки Ицуя.

Однако это ничуть не принесло утешения. Асамия теперь был подобен пустой оболочке. Что ему оставалось делать дома? О школе можно было забыть. Да и просто жить обычной жизнью теперь было бы чертовски трудно.

— Доверьте это мне, — внезапно Рюко выпрямилась с решимостью, что сделало её, казалось, чуть выше. Но в следующее мгновение она снова как-то сникла: — ...Ладно, может, я и погорячилась. Но у меня есть идея.

Она потянулась к своей сумочке. Что же она задумала? Открыть её?

Да, она открыла. Из сумки сначала показались острые ушки, а затем густая, пушистая белая шерсть. Чину выбралась наружу, проворно взобралась по руке Рюко и устроилась у неё на правом плече.

— У-ю-у...

Чину склонила голову, и среди пушистой шерсти показался крошечный ротик.

Тоби на секунду прошиб холодный пот. Он вспомнил. Вспомнил то, чего видеть никак не следовало — или, вернее, то, что он изо всех сил пытался забыть. Из пасти Чину тогда показалось нечто ужасное. Самое настоящее лицо. Словно внутри зверька находилась крошечная, миниатюрная копия Хиираги Итохи, которая пыталась вырваться наружу через рот Чину.

Тоби отчаянно хотел верить, что ему тогда лишь показалось. Но воспоминание всплывало перед глазами слишком ясно. Это не было ни сном, ни галлюцинацией.

— ...Ты собираешься... услышать его голос? — спросил Баку. В его тоне сквозила явная робость. Если, конечно, можно так выразиться.

— Да, — Рюко нежно коснулась Чину у себя на плече. Глаза девочки бегали. Когда это случилось в прошлый раз, Рюко и сама была в полном ужасе. Чину обладала способностью озвучивать чужие мысли и чувства, которые никто не должен был слышать. В этом заключалась её сила. Но то, что произошло тогда, выходило за рамки обычного. Это была чистая аномалия.

— Возможно, мы сможем найти хоть какую-то зацепку.

— Ну, я тебя предупредил... если что-то пойдёт не так, я не виноват, — проворчал Баку. Но Тоби понимал: Рюко не остановить. Даже если они попытаются, она всё равно сделает задуманное позже, только уже в одиночку. И неизвестно, чем это закончится. В такой непредсказуемой ситуации лучше быть рядом и контролировать процесс. Тоби молча кивнул.

— Чину, давай.

Почувствовав ладонь хозяйки, Чину широко раскрыл свой крошечный ротик:

— А-а-а...

Тоби крепче сжал лямки Баку. Сам Баку тоже весь напрягся.

— А-а... — раздался звук.

Это был не голос Чину. И не Рюко, не Баку, и уж точно не Тоби. Это был голос Асамии.

Звук исходил прямо из пасти Чину. Из самой глубины. И вслед за звуком оттуда начало медленно вылезать нечто размером всего в пару сантиметров. Оно было бугристым, мелко дрожало и шевелилось. Из-за крошечных размеров пришлось сильно напрячь зрение, чтобы разобрать форму. Это... лицо?

Волос и бровей не видно, но черты оставались абсолютно человеческими.

— Как же... хорошо...

Это было лицо Асамии. И оно говорило.

— С другом...

Маленький, микроскопический Асамия.

— С Отогири... Мы ведь стали друзьями...

— ...!

У Тоби перехватило дыхание, ему безумно захотелось ответить. Но кому? Самому Асамии, который сидел на кровати? Или Чину? Или этой жуткой маленькой копии, торчащей из пасти зингая?

— Мию... — продолжил крошечный Асамия, произнося имя Такатомо Миюки. — Как она там... Мию... пусть поскорее... поправляется... а-а...

Миюки сейчас находилась в отделении интенсивной терапии этой же больницы. Из комы она так и не вышла, её состояние оставалось стабильно тяжёлым.

— Почему... — маленький Асамия вдруг замолчал.

Чину судорожно дёрнулась, словно её тошнило. Лицо Рюко перекосило от ужаса, тело задрожало.

— Почему... — повторил крошечный человечек. — Почему... почему... почему... почему... почему... почему... почему...

— Остановись! — Тоби не выдержал. Чину и этот крошечный Асамия выглядели так, будто испытывали невыносимую муку. — Всё, хватит!

— Чину! — Рюко резко зажала ладонью пасть своего зингая и крепко зажмурилась.

— Почему... почему... почему... почему... — приглушённо доносилось из-под её пальцев. Крошечный голос Асамии никак не унимался.

— Спасибо, Чину, довольно... — Рюко не открывала глаз, пока этот жуткий шёпот наконец полностью не затих.

Асамия на койке всё так же безучастно теребил чёлку и болтал ногами.

Вдруг он снова выдал:

— А-а... Ну да... А-а...

Разговаривал ли он с кем-то внутри собственной головы? Или просто издавал бессмысленные звуки? Тоби не знал. Да и откуда ему было знать.

Когда они вышли из палаты Асамии и спустились на первый этаж, Тоби заметил на одной из длинных скамеек возле стойки регистрации знакомую фигуру. Это была девочка-подросток в школьной форме. Она сидела, небрежно закинув ногу на ногу, её волосы были слегка взъерошены, а на шее висели наушники. Заметив Тоби и Рюко, она лениво приподняла ладонь:

— Привет.

— Моника! — Рюко, цокая туфлями, поспешила к Асахи Монике. Тоби не спеша двинулся следом. Моника окинула его прищуренным взглядом.

— Что? — буркнул Тоби.

— Да ничего.

— Серьёзно? Может, покопаешься в своей совести, а, девочка? — язвительно хмыкнул Баку.

Моника лишь пожала плечами:

— Я просто делаю то, что должна.

— Но по собственной ли воле? — спросил Тоби.

Лишь задав этот вопрос, он ощутил, сколько накопленной обиды и гнева было направлено на эту девушку. Синдром опустошения сердца у Асамии... неожиданная встреча с братом... трагедия с Шизукудани Руканой и Хиираги Итохой... Тоби подсознательно желал обвинить во всех кошмарах последних дней именно Монику, которая так внезапно появилась в их жизни.

— Будто ты что-то понимаешь, — в её глазах на миг мелькнул холодный, искренний огонёк презрения. Однако она тут же отвернулась. — Ты ведь обо мне совершенно ничего не знаешь.

— И знать не желаю, — Тоби с трудом удерживал голос, чтобы не перейти на крик. — Мне совершенно наплевать, что ты там скрываешь.

Он намеревался промолчать, но слова вырвались наружу, и он наговорил лишнего.

— Т-Тоби?.. — Рюко замерла между ними в испуге, не зная, как поступить. Тоби искренне пожалел её — она-то точно была ни при чём. Но была ли виновата Моника? Вероятно, тоже нет. А вот организация, на которую она работала... Вот у них-то было самое прямое отношение ко всему этому.

— Моя личность не имеет значения, — Моника встала со скамьи. — Следуйте за мной. Машина ждёт снаружи. Не бойтесь, там государственные служащие, всё безопасно.

+++ + ++++

У выхода из больницы их уже ждал тот самый серебристый минивэн, на котором они ездили однажды. В прошлый раз мужчина по имени Кудо Кэйки, глава административного сектора информационно-исследовательского бюро при Кабинете министров, оставил им свою визитную карточку. Сейчас в машине находился лишь водитель. Моника, Тоби, Рюко и Баку расположились на задних сиденьях.

Всю дорогу Рюко пыталась завести разговор с Моникой, но та отвечала коротко и сухо. В итоге оставшийся путь прошел в полной тишине, пока автомобиль не остановился у пункта назначения.

Это был довольно старый жилой комплекс. Внешне ничем не примечательный, но на удивление массивный дом, на первом этаже которого находился крупный супермаркет. Минивэн высадил их у главного входа и тут же уехал. За автоматическими стеклянными дверями, в будке консьержа, сидел добродушный пожилой мужчина в очках. Увидев Монику, он тепло улыбнулся:

— Здравствуйте.

— Добрый день, — кивнула Моника. Тоби и Рюко вежливо поклонились.

Они поднялись на лифте на шестой этаж. Моника достала ключ, отперла дверь квартиры №603 и приказала:

— Заходите.

Разувшись в тёмном коридоре, они прошли по короткому проходу и оказались в комнате. Потолки здесь были невысокими, но само помещение довольно просторное. Весь пол был покрыт серым ковролином; из мебели — два чёрных кожаных дивана, три пуфика-табурета, мягкая подставка для ног, а перед большим телевизором стояла игровая приставка. У окна в ряд располагались три горшка с кактусами. Похоже, одного вида, но разных размеров — явно по возрастающей.

На одном из диванов сидел мужчина.

— Здоро́во.

На нём был чёрный костюм и белая рубашка с расстёгнутым воротом. Его чёрную шляпу он снял и теперь лениво вращал в руках. На лице виднелась щетина — видимо, мужчине просто было лень регулярно бриться. Из-под припухших век на Тоби внимательно смотрели светлые, проницательные глаза.

Моника уселась на один из пуфиков и небрежно указала на остальные:

— Располагайтесь, где пожелаете.

— Ой... — Рюко растерянно завертела головой, переминаясь с ноги на ногу. — Э-э, да, конечно, сейчас, я...

Она никак не могла решить, куда присесть. Самый настоящий кризис на ровном месте.

— Хех... — мужчина со щетиной коротко усмехнулся.

Сейчас он выглядел гораздо более расслабленным и дружелюбным, чем тогда, на школьной крыше. Ну, в тот день и обстановка была, мягко говоря, напряжённой. Тоби пододвинул один из пуфиков прямо к Рюко:

— Держи.

— ...Ой, спасибо, — выдохнула она каким-то странным звуком и смущённо опустилась на сиденье. — И-извините, я просто... ну... ужасно нервничаю...

— Это понятно, — мужчина хотел было снова надеть шляпу, но передумал и отложил её на диван.

Тоби поставил второй пуфик рядом с Рюко. Прежде чем сесть, он ещё раз осмотрел комнату. В углу громоздились картонные коробки с пивом, газировкой и лапшой быстрого приготовления; на открытой кухне царил идеальный порядок. Но тут взгляд Тоби остановился на кое-чём ещё. Баку за его спиной издал глухое «м-м-м...» и мелко задрожал.

Псевдоосы.

Они сидели повсюду: на стыке потолка и стены, на рамке телевизора, на горшке со средним кактусом. Даже на дверце холодильника. Если настоящие рабочие особи огромного японского шершня достигают максимум четырёх сантиметров в длину, то эти твари никак не меньше пяти. По результатам быстрого осмотра комнаты их здесь сидело пять. И кто знает, сколько ещё скрывалось по углам.

Тоби показал пальцами примерный размер насекомого и спросил:

— Вы всё ещё держите их при себе?

Мужчина молча развёл руками.

Когда Тоби наконец сел, его собеседник откинулся на спинку дивана и свободно сложил руки на груди:

— Да уж, досталось вам. Раз такое дело, думаю, будет правильно, если я сам всё объясню. Ради этого, собственно, вас сюда и пригласили. Извините за беспокойство.

— Никто вас не будет хватать, заламывать руки и запирать в подвале. Вы же всего лишь школьники. Однако наблюдать за вами мы всё равно будем.

Тоби мгновенно вспомнил черно-белого Зуккюна.

— Как за Хиираги?

— Точно. И, в зависимости от обстоятельств, ваша свобода передвижения может быть ограничена. Извини, парень, но обращаться в полицию бесполезно.

— В конце концов, мы – законная власть, — подала голос Моника, слегка встряхнув запотевшую бутылку с газировкой. — Или, точнее, инструмент государственной машины. И с полицией мы, когда это необходимо, в хороших отношениях.

Баку издал короткий, презрительный смешок, будто хотел что-то выплюнуть.

— Классика. Грязные игры взрослых.

— Вообще-то, я вашего возраста, — резонно заметила Моника. — Скажу прямо: в присоединении к нам есть и плюсы, и минусы. Нам платят зарплату. И для круглой сироты, как я, это прекрасная возможность получить официальный статус и государственные гарантии. Страна берёт на себя заботу о тебе. Тот факт, что командир стал моим опекуном, – часть этой программы. Для тебя, Тоби, это ведь весьма неплохой вариант, не так ли?

Если он согласится перейти в этот спецотряд, то сможет навсегда покинуть детский приют. Не то чтобы он страстно желал сбежать оттуда, но и причин оставаться не было. Даже если он больше никогда туда не вернется, скучать точно не будет. Никаких сожалений.

И, конечно, деньги. Для Тоби, который всё ещё учился в средней школе, возможность самостоятельно зарабатывать на жизнь – это огромный плюс, тут Моника права.

— А минусы?

— Слышал поговорку: «Кто не работает, тот не ест»? — Гиена скривился, словно разжевал горькую таблетку. Всем своим видом он показывал, что если бы можно было получать деньги просто так, он бы с радостью вообще палец о палец не ударил. — Придётся выполнять приказы. Если примете предложение, вас определят в подразделение «Гардения». Вы станете частью команды и будете подчиняться мне, как и Моника. За неподчинение без веской причины – дисциплинарное взыскание.

— Наш командир только с виду такой грозный, самоубийственных приказов он не отдаёт. — Моника едва заметно улыбнулась. — Хотя безопасной эту работу, конечно, не назовёшь.

Рюко сидела, опустив голову и крепко прижимая к себе сумочку-пошет. Она не произнесла ни слова. Казалось, даже не думала над предложением — просто не осталось сил соображать.

Тоби пытался взвесить все «за» и «против», но принять решение прямо сейчас было невозможно. Слишком мало информации. Вокруг одна сплошная неизвестность.

— Что случилось с Шизукудани?

Стоило Тоби произнести это имя, как Рюко вздрогнула и испуганно посмотрела на него.

— Жива. — Гиена тяжело выдохнул и уточнил: — Скажем так, её случай уникален. Ходячая аномалия. Сейчас она на карантине под строгим наблюдением.

В голове Тоби промелькнула внезапная мысль. «Могу ли я поговорить с ней?»

Шизукудани знала Отогири Сэки. Она знала о брате Тоби то, чего сам он не имел ни малейшего понятия. Если вступит в спецотряд, возможно, ему разрешат встретиться с Шизукудани в изоляторе. С другой стороны... действительно ли он хотел говорить с ней после всего? Готов ли он увидеть её сейчас, после её съедения Шифром и превращения в уголёк? Сможет ли Тоби сохранить рассудок при этой встрече? Хороший вопрос.

— Можете не отвечать прямо сейчас. — Гиена аккуратно положил шляпу на диван рядом с собой. — Торопить не хочу, но постарайтесь решить в течение недели. Намечается новое дело, так что нам с Моникой придётся уехать.

— ...Одна неделя, — едва слышно прошептала Рюко.

Моника поднялась со своего пуфика:

— Я вызову машину, вас отвезут обратно.

Рюко поспешно вскочила, собираясь последовать за ней, но Тоби остался сидеть.

Светлые глаза Гиены внимательно изучали его.

— Тоби?.. — позвала Рюко.

— Идите без меня, — сухо бросил он. Рюко ушла вместе с Моникой.

Когда за ними закрылась дверь, Гиена заговорил первым:

— Ты ведь хочешь спросить про Салливана.

— ...

— Наш отдел ведёт его уже очень давно. На крыше школы я столкнулся с ним впервые, но по ощущениям — будто встретил старого кровного врага. Отогири Тоби. Этот человек действительно твой старший брат?

— Наверное, — ответил Тоби, и у него внутри всё сжалось. Отогири Сэки. Этот человек — его брат. Раньше Тоби не сомневался в этом ни на миг. А теперь всё, что мог сказать — жалкое «наверное».

— Понятно. — Гиена прикрыл глаза. На этот раз это был не просто короткий блик, он сидел так довольно долго. Когда мужчина наконец поднял веки, взгляд его казался невероятно тяжёлым. — Его подозревают в причастности к целому ряду инцидентов спецкатегории, где были погибшие и раненые. Речь не об одном и не о двух случаях. В делах, связанных с ним, гибли и наши оперативники.

— Гибли... Их убили? Мой брат?..

— Доказательств того, что он лично прикладывал руку к убийствам, у нас нет. Но его зингая — того самого Уборщика — я уже видел раньше. Сам Салливан почти никогда не светится на публике, вместо него все дела проворачивает этот парень в маске. Имя у него говорящее — он самый настоящий ликвидатор, чистильщик.

— Поэтому вы в него стреляли?

— На такой работе либо ты, либо тебя. — Гиена взял шляпу и натянул её на голову, надвинув почти на самые глаза. — Наверное, мне следовало бы извиниться перед тобой за то, что я всадил в твоего брата несколько кусков свинца. Но, честно говоря, раскаяния я не испытываю. У меня к этому уроду миллион вопросов, и я бы с радостью взял его живым, но если в следующий раз возникнет угроза — снова нажму на курок. И уверяю тебя, он со мной церемониться тоже не станет. Если завтра этот Уборщик пустит меня в расход, это будет вполне закономерный финал.

— ...Тоби, — Баку на плече парня обмяк и тесно прижался к его шее. Зингаю было одиноко и безумно страшно, он явно искал у своего человека защиты. — Я до смерти боюсь этого Уборщика. Но... мы ведь не можем просто так всё оставить, да? Если я и дальше буду только дрожать от страха, я... я снова, как тогда... превращусь в обычную тряпку...

Тоби молча прижал рюкзак к себе. Он чувствовал, что Баку грызло чувство вины. Из-за дикого ужаса перед Уборщиком в самый критический момент он отключился, оставив хозяина один на один с опасностью.

Сделать так, чтобы их пути с Уборщиком больше никогда не пересекались? Или перебороть свой страх и пойти до конца? Тоби не нужно было даже спрашивать, какой вариант выберет Баку. Он и так знал ответ.

— Мы продолжим охоту за Салливаном. — Гиена слегка приподнял край шляпы. Его взгляд сейчас был жёстким, беспощадным и прямым. Он смотрел на Тоби без капли снисхождения. По крайней мере, этот мужчина не держал его за маленького несмышлёного ребёнка. Это Тоби понял чётко. — Даже если это будет вне рамок официального задания, если я увижу Уборщика или твоего брата, я их не упущу. Когда будешь обдумывать наше предложение, учитывай и этот факт.

— Ещё один вопрос.

— Валяй.

— Когда я был маленьким, мы с братом жили вдвоём в квартире. Потом на нас напали, мы бежали... и разлучились. В тот раз в брата тоже стреляли из пистолета.

— Не в курсе. Салливан попал в поле зрения отдела только семь лет назад.

— Значит, это не вы. — Тоби твёрдо встретил взгляд Хонды. — Если, конечно, не врёте сейчас.

— Не вру.

Гиена не отвёл глаз и даже не моргнул.

Тоби кивнул:

— Я понял.