Сразить весь мир силой одного дракона! Том 1 Глава 706 Глава 706. Bпереди долгий путь : Враги всему миру

~13 мин. чтения · 3,142 слов
Ранее в Сразить весь мир силой одного дракона!...
Игнас, красный дракон, долго искал своего потомка Гароса, отследив его по крови. Прибыв в материальный мир, Игнас столкнулся с мощной гравитацией на нейтронной звезде, где обнаружил Гароса. Поначалу Игнас принял его за врага и апостола Гарикса, но, осознав ошибку и гибкость Гароса, начал с ним разговор. Игнас признал, что ищет союзника для борьбы с Богом Пламени и Разрушения, Гариксом, и предложил Гаросу объединить силы.
Структура драконьего пантеона была сформирована на протяжении бесчисленных эпох эволюции. Бог Платины Бахамут возглавляет добрых драконов, а Тиамат, Королева Пятицветных Драконов, правит злыми. Эти два титана, словно солнце и луна, являются верховными божествами, взирающими с высоты на весь драконий род и прочих богов-драконов во вселенной. Помимо них, существует множество других божеств, и ни одно из них не является слабым. Если говорить об индивидуальной силе, боги-драконы принадлежат к элите вселенной, и лишь немногие пантеоны осмелятся бросить им прямой вызов. Возьмём, к примеру, Бога Пламени и Разрушения. В пределах всего драконьего пантеона Гарикс почти единодушно признаётся третьим по силе, уступая лишь Бахамуту и Тиамат. Даже противники Гарикса не осмелятся отрицать его могущество. Он — олицетворение пламени, воплощение разрушения. Среди всех богов-драконов он — самое агрессивное и склонное к насилию существо, без исключений. Нет ни одного красного дракона, который не знал бы имени Гарикса. В наследственной памяти красных драконов это имя является синонимом силы и величия. Поколение за поколением красные драконы видят в Гариксе духовную опору и преклоняются перед ним. Более того, число красных драконов, почитающих и верящих в Гарикса, превышает число последователей Тиамат, Королевы Пятицветных Драконов. Однако остальные цветные драконы относятся к Гариксу равнодушно. Синие, зелёные, чёрные, белые... Драконы всех этих мастей считают Гарикса слишком радикальным. Им восхищаются лишь красные драконы, поэтому Тиамат по-прежнему имеет больше всего сторонников среди цветных драконов в целом. Но если говорить о силе. Как в материальном мире, так и на других планах — Гарикс является божеством, внушающим страх. По крайней мере, он несоизмеримо сильнее диких богов, таких как Зловещее Многоликое Знамение. Гарикс сам по себе обладает статусом Древнего Бессмертного, стоящего у самой вершины, уступая лишь Вечным. При этом он является божеством, наделенным схожими Полномочиями и Божественной Властью, что обеспечивает ему прочное положение во вселенной. Даже в масштабах всего пантеона с ним нельзя не считаться. В материальном мире даже такое верховное божество, как Титания, не специализирующееся на сражениях, может оказаться ему не по зубам. Или, скажем так, любое верховное божество, не искушенное в боях, вряд ли одолеет Бога Пламени и Разрушения в материальном плане. Конечно, на Внешних Планах исход был бы очевиден. На уровне богов и Бессмертных победить противника более высокого ранга практически невозможно. И вот теперь. Красный дракон Игнас заявляет во всеуслышание, что хочет сместить такого бога-дракона и занять его место. Сбрендил? Гарос несколько секунд молчал. Ещё недавно он думал, что Игнас, хоть вначале и вспылил, в итоге проявил благоразумие, способность приспосабливаться и казался вполне надёжным партнёром. Но теперь стало ясно: возможно, он ошибся в своих оценках. Впрочем, Гарос не стал сходу отвергать безумные амбиции Бессмертного гигантского дракона. Он знал слишком мало, чтобы делать поспешные выводы, и у того наверняка были свои резоны. — Между тобой и Гариксом кровная вражда? — Что за неприятная история произошла между вами? Гарос подумал, что если бы вражды не было, Игнас не питал бы такой ненависти к богу-дракону. Иначе это было бы верхом глупости. Или безумием. Но если бы он был безумен или глуп, он бы не дожил до сегодняшнего дня. — Кровная вражда? При одном упоминании об этом в сердце Игнаса вспыхнуло пламя гнева. Он заскрежетал зубами до скрипа, его грудь несколько раз тяжело вздымалась, пока он не смог подавить ярость и произнёс: — Конечно! Между мной и им — абсолютно непримиримая, глубокая и чёрная ненависть! — Или он умрёт, или я! Его слова звучали решительно и твёрдо, словно удар молота по наковальне. Глядя на искажённую яростью морду красного дракона, Гарос не мог не заинтересоваться. Королева Пятицветных Драконов раз за разом нацеливалась на него, но он не испытывал к ней такой уж всепоглощающей ненависти — простая враждебность редко порождает столь жгучую злобу. Ненависть Игнаса к Гариксу явно выходила за рамки обычной вражды. Это было похоже на одержимость. — Почему? — Что Гарикс сделал тебе? Спросил Гарос. Красный дракон изо всех сил постарался подавить бурлящий гнев и под пристальным взглядом Гароса медленно начал свой рассказ: — Я родился в эпоху, когда драконий род переходил от зенита своего могущества к упадку. — В те времена эльфы и великаны возвышались, возникали королевства смертных. Множество драконов были изгнаны со своих земель, могучие Легенды и Бессмертные драконы гибли один за другим. Многим приходилось влачить жалкое существование в диких пустошах и горах, а былое величие постепенно рассыпалось в прах. — Чем дальше, тем хуже становилось положение драконов. — Но даже в таких условиях я прошёл через бесчисленные суровые битвы, преодолел немыслимые трудности и всё же достиг Бессмертия... Вспоминая прошлое, красный дракон заметно успокоился. Он продолжил: — И на протяжении всего этого пути я всегда питал глубокое почтение к богам-драконам. — В особенности к Гариксу. — Я считал, что из всех богов-драконов он единственный — величественный, непреклонный, истинный дракон, поступающий так, как ему вздумается. В отличие от Платинового Дракона, с его лицемерной тягой к справедливости и показной беспристрастностью, или Тиамат, погрязшей в жадности и коварстве. — Он был чист. Гарикс делал лишь то, чего желал. — Свободный от любых оков, он следовал лишь своим порывам. — Гарикс был воплощением мечты почти для каждого красного дракона, и я не стал исключением. Я даже сражался во имя его, убивая созданий, посмевших осквернить его величие, навлекая на себя множество лишних проблем. Слушая это, Гарос мысленно подвёл итог. В общем, в прошлом красный дракон Игнас был преданным фанатом Гарикса. Даже не являясь прямым верующим, его благоговение было столь велико, что он добровольно сражался во имя Гарикса, карая тех, кто проявлял к нему неуважение. Подобное поведение мало чем отличалось от поведения истинного верующего. А для красных драконов столь глубокое почитание божества — явление крайне редкое. И тут возникает вопрос. Что же произошло? Что заставило красного дракона «сойти с пути», превратившись из фаната в смертельного врага, для которого Гарикс стал заклятым недругом? Гарос как раз хотел уточнить это. Но, прежде чем он успел открыть пасть, красный дракон продолжил свой рассказ: — До того как стать Бессмертным, я осознавал свою слабость и считал себя недостойным внимания бога-дракона. — Я полагал, что ещё недостаточно силён, что не имею права предстать перед Гариксом. Поэтому я посвятил все свои силы оттачиванию собственных навыков. Мои клыки, когти и чешуя стали моей единственной верой. — Я прорубал себе путь сквозь тернии, становясь всё сильнее. — И наконец, я ступил на путь Бессмертия. В момент восхождения я сформировал Полномочие Разрушения, оказавшись на вершине материального мира. Я был вне себя от радости, считая, что наконец-то заслужил право на внимание бога-дракона и даже возможность стоять с ним на одном уровне. Взгляд красного дракона потемнел. Его тон стал тяжелым, когда он произнёс: — Я думал, что вот-вот встречу самый славный миг своей жизни. Гарос слушал молча. Хотя он ещё не знал развязки, он догадывался, что переломный момент наступил именно после обретения Игнасом Бессмертия. — И что потом? Он задал своевременный вопрос: — Что случилось после того, как ты стал Бессмертным? Почему ты оказался по разные стороны баррикад с Гариксом? Красный дракон оставался бесстрастным на вид, но его тело слегка дрожало. В восприятии Гароса он походил на вулкан, чьё извержение отчаянно сдерживается, но которое может начаться в любую секунду. Было очевидно, что в нём кипит небывалая ярость. Но Гарос не боялся вспышки красного дракона и спокойно ждал. Наконец красный дракон совладал с эмоциями и произнёс: — Движимый невежественным благоговением перед Гариксом, я отобрал из своих сокровищ, накопленных за долгие годы, самые сверкающие самоцветы и чистейший мифрил. Я тщательно подготовил дар и преподнёс его ему, надеясь получить ответ. Принести свои сокровища в жертву богу-дракону? Гарос удивлённо поднял бровь. Для дракона готовность пожертвовать своими сокровищами значит куда больше, чем их материальная стоимость. Это означало, что красный дракон действительно отводил Гариксу невероятно важное место в своей жизни. Гарос предположил, что, возможно, в эпоху упадка драконьего рода и неопределённости будущего красному дракону Игнасу была необходима духовная опора, и он выбрал Бога Пламени и Разрушения как путеводную звезду. — И он ответил. — Он даже сошёл в своём истинном облике и принял мои сокровища. Сказал красный дракон. Гарос продолжал слушать. Пока что всё звучало вполне нормально. Мало кто из драконов добровольно отдаёт свои сокровища, и бог-дракон, несомненно, был рад такому подношению. Единственное, сошествие в истинном облике казалось несколько чрезмерной честью. Но в этот момент. Гарос заметил, как морда красного дракона исказилась, став ещё более свирепой. Он явно пытался сдержать нахлынувшие эмоции. — Проклятый Гарикс! — Он забрал мои сокровища, но не удостоил меня ни единым словом похвалы или признания! Он даже не соизволил взглянуть на меня! Красный дракон зарычал, с трудом сдерживая гнев и чувство унижения. — Он насмехался над моей слабостью! — Он заявил, что истинный дракон, истинный самец должен сражаться и жить только ради себя, направляя все богатства и всё своё время на собственное усиление! Лишь так он достоин носить имя дракона! — Лишь муравьи, жалкие слизни и безвольные слабаки! — Только эти ничтожества будут использовать свои сокровища, чтобы угодить кому-то ради жалкой толики признания! Дыхание красного дракона становилось всё более прерывистым и тяжёлым. Вокруг него пространство начало трескаться и осыпаться, словно стекло. Лишь через несколько секунд он смог взять себя в руки. Красный дракон сжал челюсти. — Он сказал, что такой слабый и жалкий кусок мусора, как я, оскорбляет его величие и не достоин владеть Полномочием Разрушения. — А затем он просто напал на меня. Сказав это, красный дракон повернулся, демонстрируя чешую на своей груди. Прямо напротив сердца Гарос увидел огромный, глубоко въевшийся в плоть след от когтей. Хотя он давно зажил, он по-прежнему выглядел ужасающе. — Я чуть не погиб. — К счастью, Гарикс не мог использовать всю свою мощь в материальном мире, и мне удалось какое-то время продержаться под его натиском. А затем его появление привлекло внимание враждебных богов, и они вмешались. Гарикс был хаотично-злым божеством-драконом. Врагов у него хватало. В драконьем пантеоне по количеству недоброжелателей он уступал только Королеве Пятицветных Драконов. — Воспользовавшись битвой между богами, я чудом сумел выскользнуть из этой передряги и спастись. — С тех пор я скитаюсь по различным мирам и планам, копя силы и выжидая возможности отомстить Гариксу.
Выговорившись, красный дракон, изначально кипевший от гнева, внезапно затих и погрузился в задумчивость, словно вспоминая что-то. Выслушав эту историю, Гарос всё понял. Неудивительно. Бесчисленные годы благоговения, превратившие Гарикса в духовную опору, принесение даров с надеждой и трепетом — и всё это было вознаграждено лишь унижением и едва не смертельным ударом. Такое не забывается до конца жизни. Вполне понятно, почему он превратился из фаната в смертельного врага. На его месте Гарос тоже не смог бы этого стерпеть. Впрочем, Гарос точно не стал бы возводить кого-либо из богов-драконов в ранг кумира, так что с ним подобное произойти не могло. С другой стороны, если рассказ красного дракона Игнаса правдив, психологическое состояние Бога Пламени и Разрушения тоже вызывает вопросы. Если бы он просто жаждал заполучить Полномочие Игнаса. Учитывая доверие и благоговение Игнаса к нему на тот момент, у Бога Пламени и Разрушения было множество мирных и простых способов забрать у него Полномочие Разрушения. Но он этого не сделал. Вместо этого бог-дракон открыто унизил его, а затем попытался убить. Это означало, что слова Бога Пламени и Разрушения, скорее всего, были искренними. Он действительно считал красного дракона, почитавшего его, слабаком и ничтожеством, чьи дары лишь оскверняют его величие. Гарос невольно задумался. Уничижительные слова Бога Пламени и Разрушения в адрес Игнаса, в каком-то смысле, были не лишены логики. Отдавать с трудом добытые сокровища лишь ради того, чтобы угодить другому и получить признание и похвалу? Это слишком унизительно. Это действительно признак слабости. Обычный дракон, даже если и соглашался пожертвовать своими сокровищами, скорее всего, чего-то требовал бы взамен от божества. А Игнас жаждал лишь признания, ничего больше. Но Гарос понимал и выбор Игнаса. Этот красный дракон жил в эпоху упадка драконьего рода, своими глазами видел, как стирается их былое величие. Его психологический дискомфорт был гораздо сильнее, чем у современных драконов, поэтому его жажда признания и одобрения была вполне естественной. Просто к сожалению. Он выбрал не того кумира. Разумеется, Гарос не стал озвучивать эти мысли. Он собрался с мыслями и медленно произнёс: — Твой пыл и благоговение были вознаграждены предательством и шрамом. В этом я тебя понимаю. Красный дракон яростно закивал. — Я знал, что ты меня поймёшь! — Ведь в наших жилах течёт одна и та же кровь! Пусть поначалу и вышло небольшое недоразумение, но теперь оно улажено, и я уверен, мы отлично поладим! На самом деле Игнас редко изливал душу. Это было слишком унизительно. Вспоминая об этом, он думал: как он, могущественный бессмертный красный дракон, мог пресмыкаться перед кем-то, словно жалкий пес? Это прошлое Игнас предпочел бы похоронить глубоко в своей памяти. Но в присутствии красно-железного дракона, под воздействием некой незримой силы, он непроизвольно ослабил свою защиту и не смог удержаться от излияний. И теперь этот красно-железный дракон нравился ему все больше и больше. Гарос слегка кивнул. Он посмотрел красному дракону в глаза и серьёзно сказал: — Ты не дрогнул перед богом-драконом, а напротив, в твоём сердце родилась непоколебимая решимость сместить его — это образ мыслей истинно сильного. — В тебе нет ни капли трусости или слабости. — Бог Пламени и Разрушения ошибся в тебе, и однажды он пожалеет об этом. Игнас слегка опешил, а затем в его груди зародилась волна радости: он почувствовал, словно нашёл родственную душу. — Ты тоже! Ты осмеливаешься закалять себя на нейтронной звезде и даже хотел заставить своего кровного предка называть тебя отцом, бросая вызов всем устоям, ха-ха! У тебя тоже есть эта решимость, ты тоже истинно сильный! Они обменялись комплиментами, и настроение красного дракона заметно улучшилось. «Я вообще-то не просил тебя называть меня отцом, это ты сам предложил...» Гарос подметил его реакцию. Этот красный дракон в глубине души действительно жаждет признания — такой вывод он сделал, основываясь на поведении и прошлом красного дракона. Впрочем, не каждый достоин давать это признание. Гарос сначала продемонстрировал свою силу, поэтому его слова имели вес для красного дракона и могли вызвать в нём отклик. Влияние черты [Драконий Император] было лишь приятным дополнением. Гарос подумал и спросил: — На каком этапе пути Бессмертного ты находишься? Услышав этот вопрос, красный дракон поднял голову и выпятил грудь. — Я уже достиг ступени Великолепных! * (П.П - я не смог у себя найти названия их уровней, так что если это название не соотвествует прошлому, то извиняюсь) * — Однако из-за вражды с Гариксом все эти годы мне приходилось скрывать клыки и когти, копить силы, поэтому моя слава не так широко известна. Великолепный. Его уровень жизненной сущности был выше, чем у Гароса, но ниже, чем у Древних, таких как Зловещее Многоликое Знамение. Гарос не испытывал страха. В материальном мире он уничтожил даже Древнего дикого бога. И хотя Великолепного Бессмертного нельзя недооценивать, он не был тем, кого Гарос стал бы всерьёз бояться. К тому же красный дракон уже успел получить от него отпор. В то же время Игнас посмотрел на него. Красный дракон задал вопрос, который волновал его больше всего. — После всего сказанного... ты согласен стать моим союзником? — Ты владеешь Полномочиями Победы и Славы, но при вознесении выбрал Двор Блаженства вместо драконьего пантеона. Должно быть, ты тоже пострадал от драконьих богов и знаешь их истинное лицо. — Из-за этого драконьи боги рано или поздно начнут на тебя охоту. — Если мы заключим союз, у нас будет хотя бы больше сил, чтобы противостоять им. Гарос погрузился в глубокие раздумья. Принимая союз, он, возможно, приобретал нового врага, да еще и такого высокого уровня. Однако такой союзник, как Игнас, мог бы принести ему прямую пользу. В то же время Бог Пламени и Разрушения не мог так просто вмешиваться в дела материального мира. Его предыдущая попытка убить Игнаса провалилась именно из-за вмешательства других богов... Если взвесить все «за» и «против». Риски и выгоды от союза были примерно равны. Обдумав всё, Гарос негромко произнёс: — Союз возможен, но с одним условием: только в пределах материального плана. — Материального плана? Красный дракон был озадачен: — Какой смысл заключать союз здесь? Я думал, мы вместе отправимся во Внешние Планы для битвы. Чтобы разделаться с Гариксом, нам рано или поздно придётся туда отправиться. В глазах нормального бессмертного гигантского дракона материальный мир — не место для долгого пребывания. Здешние правила слишком сильно подавляют, и они совершенно не подходят для долгого нахождения Бессмертных. Он полагал, что Гарос тоже рано или поздно покинет материальный план, поэтому условие для союза показалось ему слишком странным. Красно-железный дракон слегка улыбнулся. — Победа благоволит тем, кто к ней готов. — Сколько эпох Гарикс укреплял свою власть во Внешних Планах? Бросить вызов древнему и могущественному богу-дракону на его территории — это чистое самоубийство. Лучше найти другой путь, подойти к проблеме с иной стороны. — Исток веры находится в материальном мире. — Мы можем подорвать божественные устои прямо здесь, в материальном плане. Гарос серьёзно сказал: — Даже для могущественного бессмертного бога-дракона потеря веры — это, как минимум, потеря руки. Это значительно ослабит его. — И только в материальном плане у нас есть уверенность в противостоянии богам. Красный дракон был ошеломлён, а затем его осенило. — Ты имеешь в виду... искоренить его последователей и уничтожить его веру в материальном мире? — Замысел неплох. — Но вера богов разбросана по множеству различных материальных миров, рассеяна, как песок. Как это осуществить на практике? Гарос усмехнулся, обнажив острые зубы. — Тогда давайте устроим великий поход. — Пусть материальные планы запылают. Пусть звёзды и галактики сгорят. — Пусть все, кто нам противится, кто в нас сомневается — будь то боги на небесах или бессмертные владыки — обратятся в пепел и станут пылью. — А мы, пройдя сквозь ревущее пламя, по-настоящему возвысимся на вершине материального мира. — Окажемся на краю самой мультивселенной. Игнас застыл в оцепенении. Жестокие, расчётливые, алчные... Он повидал много взглядов. Но в этот момент в глазах красно-железного дракона он увидел пламя, питаемое непоколебимой стальной волей, способное сжечь всё сущее и уничтожить любые преграды. Цель этого красно-железного дракона превосходила его воображение. Всё это время Игнас считал себя невероятно смелым и дерзким, раз осмелился сделать своей целью для мести бога-дракона. Он даже считал себя безрассудным и гордился этим. Но по сравнению со своим потомком... Его храбрости оставалось только желать лучшего. — Ну как? Гарос протянул ему лапу: — Ты все еще хочешь заключить со мной союз? Игнас уставился на протянутую лапу, колеблясь. Его кровный родственник, казалось, был немного слишком радикален... Он серьёзно обдумывал последствия союза. Если он согласится, враги, с которыми ему придётся столкнуться, могут оказаться намного опаснее одного бога-дракона Гарикса. Так называемый Великий Поход означал непрерывную войну. На этом пути они заденут интересы бесчисленных божеств и древних существ, станут врагами старого порядка всей мультивселенной. Путь впереди был усеян терниями. Даже почитаемому Бессмертному на этом пути придётся почувствовать себя ничтожным. В этот момент Игнас даже почувствовал мгновенный страх. Ступив на этот путь, обратного пути уже не будет. Но затем. В сердце красного дракона вспыхнуло иное чувство. Врождённая жажда победы, кровь, гордость... Они запылали в его сердце. «Неужели только потому, что впереди могущественные враги, я не осмелюсь вступить в бой?» «Нет!» «Красные драконы ничего не боятся! Красные драконы бросают вызов трудностям!» «Мой потомок, у тебя такие амбиции, а я, Игнас, в чьих жилах течёт та же кровь, как я могу отказаться от такого грандиозного плана?!» «Мы сожжем веру Гарикса, и сожжем всех, кто встанет на нашем пути!» «Сожжем все дотла!» Красный дракон посмотрел в глаза, в которых, казалось, пылало пламя. Вряд ли найдётся красный дракон, который сможет отказаться от такого ощущения — противостоять всему миру, плыть против течения. Игнас больше не колебался и протянул лапу. Пара драконьих лап крепко сжалась в сверхгравитационном поле нейтронной звезды. Это также означало, что два родственника, разделённые бесчисленными поколениями, в этот момент официально заключили союз. И вслед за этим поход, которому суждено было зажечь все миры, был готов начаться.