Тайны Бессмертного Кукловода Том 1 Глава 378 Ускоренное постижение боевых искусств

Пик Сяочжэн, тренировочная площадка. Нин Чжо и Хань Чжоу проводили товарищеский поединок.

Боевой стиль Хань Чжоу кардинально отличался от манеры Линь Шаньшань. Он действовал широко и размашисто, делая упор исключительно на атаку и почти полностью пренебрегая защитой, если только дело не касалось жизненно важных точек.

Стоило Хань Чжоу перейти в наступление, как его натиск становился непрерывным и неотвратимым, словно налетевшая со всех сторон ледяная буря.

Нин Чжо из последних сил держал оборону, казалось бы, снова скатившись к тому самому состоянию, в котором начинал спарринги с Линь Шаньшань, – сплошная защита и ни малейшей возможности контратаковать.

Видя, насколько плотной и непроницаемой оказалась защитная стойка Нин Чжо, Хань Чжоу невольно изумился.

«И сколько времени прошло? А Нин Чжо уже добился столь колоссальных успехов в боевых искусствах!»

Его собственные ощущения были куда ярче, чем у любого другого наблюдателя.

Ведь незадолго до этого именно он бросил Нин Чжо вызов и сошелся с ним в рукопашной схватке.

Тогда хватило всего нескольких обменов ударами, чтобы оборона Нин Чжо рухнула и Хань Чжоу прижал его к ногтю. Если бы не спасшая положение духовная бумага, Нин Чжо давно бы ему проиграл.

Но теперь Хань Чжоу обрушил на противника весь свой шквал, а пробить защиту Нин Чжо так и не смог.

Пусть Нин Чжо и выглядел потрепанным, его оборона оставалась на редкость крепкой, вынуждая Хань Чжоу искать иные пути для перелома ситуации.

— Осторожно, я пойду в ход с боевыми искусствами, – предупредил Хань Чжоу глухим голосом.

В следующий миг тыльную сторону его кулаков заволокло слоем белого инея, а температура воздуха резко упала.

Боевое искусство – Морозный Кулак.

Следом за этим хлынули волны лютой стужи.

Не смея принимать удар наотмашь, Нин Чжо легко оттолкнулся носками туфель и гибким, текучим движением отпрыгнул назад.

Хань Чжоу неотступно следовал за ним.

Нин Чжо сосредоточился на уклонении: каждый его шаг и смещение выглядели плавными, словно текущая вода, без единого лишнего движения, что наглядно демонстрировало его прочный базовый фундамент.

Боевое искусство – Старческие Ноги от Холода.

Ноги Хань Чжоу разили с ультимативной резкостью, поднимая свистящие вихри ледяного ветра.

Нин Чжо отбивался из последних сил, оказавшись в абсолютном меньшинстве.

Долго обороняться невозможно – рано или поздно допустишь ошибку, и Нин Чжо наконец открылся.

Глаза Хань Чжоу ярко вспыхнули. Ухватившись за возможность, он резко вложил силу в удар, и его кулак, объятый пробирающим до костей холодом, устремился прямо в лицо Нин Чжо.

Взгляд Нин Чжо сузился. Он слегка качнулся, пытаясь уйти в сторону.

Ему удалось уклониться от большей части удара, но кулак Хань Чжоу все же задел его плечо.

Спотыкаясь, Нин Чжо отлетел назад, и его оборонительная стойка наконец окончательно развалилась.

Однако Хань Чжоу остановился, замер на месте и прекратил преследование.

— Сильно, поистине сильно! — Нин Чжо зажал плечо рукой. Боль от удара волновала его в последнюю очередь – на душе было невероятно легко, и он от чистого сердца расхвалил Хань Чжоу.

Прежние тренировки с Линь Шаньшань приносили всё меньше пользы по мере того, как эффект угасал, а озарений в области боевых искусств и рукопашного боя становилось всё меньше.

Но стоило сменить спарринг-партнера, как прежнее состояние вернулось. Пусть этот поединок и выдался коротким, Нин Чжо собрал богатейший урожай и теперь нуждался в немедленном анализе, чтобы закрепить и активно усвоить полученный опыт.

— Брат Хань Чжоу, спарринг с тобой оказался невероятно полезен. Я многому научился, благодарю тебя! Большое спасибо! — искренне поблагодарил Нин Чжо.

В глазах Хань Чжоу мелькнул огонек. У него были свои скрытые цели: чем дольше и чаще Нин Чжо спарринговал с ним, тем выше был шанс полностью обратить его в свою веру.

В конце концов, стадия Заложения Основы – это еще не стадия Зарождения Души, практикуемую технику вполне можно сменить!

Поразмыслив, Хань Чжоу отметил, что Нин Чжо заметно прибавил и теперь производит совсем не то впечатление, что в прошлых стычках.

— Но тебе не хватает профильных боевых искусств, иначе ты бы запросто выдержал мои Морозный Кулак и Старческие Ноги от Холода.

— Товарищ Нин, культивируемая тобой техника делает упор на море ци, из-за чего ты изначально сильно проигрываешь в ближнем бою.

— Я бы посоветовал тебе изучить парочку боевых искусств. Пусть они и являются лишь техническими приемами, а не основой духовного пути, они отлично помогают правильно задействовать тело и направить энергию.

Нин Чжо протянул «о» – образный звук:

— И что же посоветуешь, брат Хань Чжоу? Я внимательно слушаю!

Тогда Хань Чжоу предложил:

— Если товарищ Нин не брезгует, я готов обучить тебя Морозному Кулаку, Старческим Ногам от Холода и прочим приемам.

Нин Чжо тут же нахмурился:

— Разве это удобно?

«Удобно, еще как удобно! – мысленно ухмыльнулся Хань Чжоу. – Изучив эти боевые искусства, ты еще сильнее склонишься к углубленному изучению лютых морозов. Если в итоге удастся полностью тебя обратить, разве это не великое благо?»

Вслух же Хань Чжоу произнес:

— Товарищ Нин, раз ты смог постичь истинный смысл лютых морозов, значит, у тебя врожденная склонность к Сутре Лютого Холода. Это же судьба.

— Мы с тобой тоже сошлись в драке, так что передать пару боевых искусств – не велика беда, это ведь не сами основы техники.

— На самом деле, даже саму Сутру Лютого Холода при определенных условиях можно передать другим. Когда-то я был обычным нищим, и один человек поделился со мной текстом сутры прямо в заброшенной снежной кумирне, выведя меня на путь бессмертного совершенствования.

— Передавая тебе связанные с ней боевые искусства, я поступаю точно так же, как тот человек, поделившийся со мной каноном целиком. Это и есть посещение благих семян ради пожинания добрых плодов.

Нин Чжо кивнул с понимающим видом:

— Выслушав твои слова, брат, я лишь укрепился в некоторых своих догадках. Сутра Лютого Холода ведь и впрямь буддийская сутра, верно?

Хань Чжоу на секунду замялся, но в конце концов кивнул:

— Именно так.

— Однако прошу товарища Нина не распространяться об этом без нужды, чтобы не раскрывать мои корни.

— Сутра Лютого Холода берет начало в Махаяне и ставит во главу угла спасение своими силами. Как говорится, море страданий безбрежно, и лишь пройдя через закалку лютым холодом, можно закалить истинное тело бессмертного и непоколебимую волю.

— Сутра Лютого Холода обращает все тяготы и нищету человеческого пути в пищу для совершенствования!

Нин Чжо кивнул:

— Раз так, прошу брата Хань Чжоу обучить меня этим боевым искусствам.

Хань Чжоу, однако, загадочно улыбнулся:

— У меня есть способ позволить тебе постичь всё в кратчайшие сроки.

На лице Нин Чжо промелькнуло удивление, и он тут же потребовал разъяснений.

Тогда Хань Чжоу достал из поясной сумы маленькую чашечку, на четыре пятых заполненную водой.

— Когда тот великий мастер передавал мне Сутру Лютого Холода, он использовал именно эту вещь.

— Эта вода сварена из горьких вод и хранит в себе множество истинных смыслов Сутры Лютого Холода. Товарищу Нину достаточно сделать лишь малюсенький глоток, чтобы мгновенно прорубиться сквозь все преграды этих боевых искусств и постичь их до конца.

— Обычным людям этот способ не по зубам. Все потому, что пить эту горькую воду невыносимо тяжело: ее жуткая горечь способна ввергнуть человека в пучину мрачнейшей депрессии, заставить почувствовать, будто жизнь и весь мир лишены красок, и толкнуть на самоубийство.

— Но я смотрю, товарищ Нин способен выдерживать мою ци лютых морозов и даже уловил крупицы тайного смысла Сутры Лютого Холода. Очевидно, твоя одаренность высока, а к этой буддийской сутре у тебя врожденная тяга.

— Не желает ли товарищ попробовать?

Нин Чжо заглянул в чашу: вода отливала глубоким черно-синим цветом, а по ее поверхности бегали слабые зловеще-леденящие отблески.

Стоило подойти чуть ближе, как Нин Чжо отчетливо ощутил, что от воды исходит пробирающий до костей холод, казалось бы, способный заморозить саму человеческую душу.

— Горькая вода… Я ведь был наслышан о ней, это же сокровище водной стихии, несущее греховность! — с благоговейным трепетом промолвил Нин Чжо.

В Бессмертном Городе Огненной Хурмы он уже повидал Высшее Добро Подобно Воде – сокровище водной стихии, несущее заслуги.

А теперь ему довелось лицезреть горькую воду, которая находилась в прямой оппозиции к Высшему Добру и являлась истинным воплощением греха.

Само существование горькой воды было символом порока: по легенде, она сгустилась из слез бесчисленных страданий и сожалений.

Тот, кто владел горькой водой или соприкасался с ней, поневоле сталкивался лицом к лицу с самыми глубокими грехами, обидами, горечью и болью собственного сердца. Долгое ношение при себе неумолимо разъедало дух практика, постепенно погружая его в пучину нескончаемой боли и раскаяния.

Когда эта коррозия достигала определенной грани, у совершенствующегося начинались слуховые галлюцинации: ему казалось, что прямо над ухом непрерывно раздаются шепот и плач, и все эти голоса изливают ему свою горечь.

Это было поистине чудовищное испытание.

На лице Нин Чжо отразилась предельная сосредоточенность.

Хань Чжоу поспешил успокоить его:

— Товарищ, не стоит излишне переживать. Эта горькая вода уже прошла через очищение огнем. Под моим присмотром ты сможешь постичь частичку истинного смысла Сутры Лютого Холода и разом овладеть семью боевыми искусствами.

— Разумеется, здесь есть и свои условия.

— Условие в том, что тебе нужно противостоять горечи, извлекая из нее уроки, а не позволить ей сломить твой дух, утопив озеро разума в шквале страданий и лишив возможности выбраться из трясины негативных эмоций.

— Если такое случится, о постижении каких бы то ни было боевых искусств не останется и речи – чтобы просто вернуться в нормальное состояние, придется заплатить колоссальную цену.

— Риск здесь велик.

Нин Чжо лишь слегка призадумался, после чего лучезарно улыбнулся:

— Раз брат Хань Чжоу говорит столь откровенно, я тебе верю! Попробовать определенно стоит.

— Правда, тренировочная площадка для этого не годится.

— Могу ли я унести с собой немного этой горькой воды?

Хань Чжоу кивнул:

— Разумеется.

Он тут же отлил немного эликсира в крошечный флакон и передал его Нин Чжо.

Попрощавшись с Хань Чжоу, Нин Чжо вернулся в пещеру.

Вместе с Сунь Линтуном они провели тщательную проверку и убедились, что горькая вода и впрямь была обработана и больше не представляла смертельной опасности.

Тогда Нин Чжо попросил Сунь Линтуна приглядеть за ним и собрался отведать горькой воды.

Сунь Линтун жутко заинтересовался и заявил, что за всю свою жизнь еще не пробовал ничего подобного, так что пусть Нин Чжо непременно оставит ему капельку на пробу.

Они вдвоем шагнули в отсек для духовных растений.

Желтовато-бурая почва там уже заметно посветлела по сравнению с прежним видом.

Пусть слой казался тонким, на деле из-за пространственного сжатия формацией ее реальная глубина превосходила то, что виделось глазу.

В самом центре отсека гордо возвышалась Духовно-Сокрытая Ива.

Звонкие и чистые звуки музыки плыли вокруг, легкий ветерок обвевал ветви, заставляя их покачиваться.

Нин Чжо и Сунь Линтун уставились на Духовно-Сокрытую Иву, внимательно ее разглядывая: первый слегка нахмурил брови, а на лице второго отразилось довольство.

— Братец, глянь-ка, засохшие ветки явно начали оживать, – подал голос Сунь Линтун. — Если раньше они казались совершенно обезвоженными, то теперь заметно налились силой.

Нин Чжо же лишь тяжело вздохнул:

— Похоже, Духовно-Сокрытая Ива требует куда больших затрат, чем я предполагал.

— Мы исчерпали все возможности и подготовили лучшие из доступных нам материалов, но скорость ее восстановления все равно оставляет желать лучшего.

Опустив голову, Нин Чжо посмотрел на землю у корней ивы. Послав туда духовное чутье и протащив его сквозь почву, он увидел, что рассыпанный ранее Пятицветный Божественный Песок и Духовный Грунт Трех Сокровищ практически исчерпаны – от них осталась лишь жалкая горстка, меньше десяти процентов от изначального объема.

Залитая заранее Звездная Речная Жидкость впиталась, земля пересохла, и весь эликсир тоже ушел!

Нин Чжо тут же принял решение:

— Похоже, содержать эту Духовно-Сокрытую Иву – задачка не из легких. Придется и дальше вкладывать ресурсы, чтобы поддерживать ее жизненные силы.

Сунь Линтун тоже нахмурился:

— Обычными методами тут, боюсь, не обойтись. Линь Шаньшань – любимая дочурка старейшины на стадии Зарождения Души, и то загремела под домашний арест из-за всей этой истории.

— Но я уверен, что в Секте Десяти Тысяч Лекарств полно и другого духовного грунта и божественного песка, так что, может…

(Конец главы)