Тайны Бессмертного Кукловода Том 1 Глава 620 Плоть слаба, механика возносится

— Ха-ха-ха-ха! — раскатистый смех Сунь Линтуна нёсся над Нижним Миром.

Покинув Долину Водных Захоронений, он продолжил путь в поисках Ро Сы, попутно возобновив мысленную связь с Нин Чжо.

Нин Чжо, разумеется, ничего от него скрывать не стал и выложил все подробности своего грандиозного открытия, заставив Сунь Линтуна хохотать во всё горло прямо на бычьей спине.

Нин Чжо лишь молча закатил глаза.

Наконец Сунь Линтун унял смех и вздохнул:

— Старик, дело ведь не в твоих шуры-муры с барышней Цин Чи. Сама суть происходящего заставляет мои волосы встать дыбом!

— Подумай сам: я ведь приобрёл «Технику Несения Воинской Напасти» совсем недавно. И надо же такому случиться – она ложится на Цин Чи так идеально, будто я с самого начала готовил её специально для неё!

— Неужели это и есть Путь Судьбы? Не слишком ли жутко?

Сунь Линтун щербато улыбнулся и продолжал скалиться:

— А по мне, так забавно! Чертовски увлекательно!

— После всего пережитого я наконец понял: такая бесплотная вещь, как судьба – настоящее сокровище поднебесья.

— Представь, как чудесно было бы красть чужую удачу и обращать её себе на пользу?

— Нам бы всегда везло, всё задуманное шло бы как по маслу – прямо как у Цин Чи с её армией!

Лицо Нин Чжо по-прежнему оставалось мрачным:

— Староста, я не о том.

Сунь Линтун хмыкнул:

— Да знаю я, о чём ты.

— Ты думаешь, что мы – лишь пешки в чужой игре, марионетки в руках небес? Будто покупка «Техники Несения Воинской Напасти» была заранее подстроена и срежиссирована самой волей мира?

Нин Чжо кивнул:

— Именно так, староста. Неужели весь пройденный нами путь – тоже чей-то чужой сценарий?

— Мы кажемся себе героями книг или куклами в театре, что свято верят в собственную свободу, а на деле всеми нашими движениями управляет высшая воля! И кто знает, сколько невидимых зрителей наблюдают за нами из измерений, которых нам не дано понять?

— Иллюзия свободы – не более чем обман!

Сунь Линтун на мгновение умолк, а затем пожал плечами:

— Понятия не имею, какой тут правильный ответ.

— Но я думаю: даже если так, что с того?

— Нам всё равно не превзойти волю небес, верно?

— Способны ли легендарные бессмертные перешагнуть через небеса? Того я не ведаю.

— Но я точно знаю одно: для таких букашек, как мы, даже если нами и манипулируют, это всего лишь розыгрыш маленькой пьесы.

— Какая разница, есть свобода или нет?

— В конце концов, разве не весело быть марионеткой, которая просто наслаждается происходящим? Как ни крути, всё это чертовски интересно, разве нет?

Нин Чжо погрузился в молчание.

Сунь Линтун утешил его:

— Короче говоря, мы ещё слишком слабы. Ломать голову над такими вопросами сейчас – пустая трата времени, ответов всё равно не найти.

— Куда лучше наслаждаться нынешним приключением, шаг за шагом двигаясь к силе. А когда станем великими людьми, тогда и поразмыслим над этим вопросом.

Нин Чжо задумался:

— Староста, а ведь если посудить, покупка «Техники Несения Воинской Напасти» наверняка была моим собственным решением.

— Я просмотрел аннотации ко всем боевым искусствам в павильоне Всех Книг, перебрал сотни вариантов, и именно эта техника подошла лучше всего.

— И если бы Небесный Закон действительно контролировал абсолютно всё, откуда бы тогда взялась такая фигура, как Владыка Ванчуаня?

Сунь Линтун хлопнул в ладоши в знак одобрения:

— И то верно! Как же хорошо работает твоя котелок, Сяо Чжо, вон как быстро до всего додумался!

— Будь Судьба всемогущей, она бы в жизни не допустила появления заклинателя, идущего против неба. Иначе это было бы чистой воды мазохизмом!

— Мне нравится этот ответ.

— Раз так, значит, ничто не записано в сценарии заранее, и всё меняется – а это куда как веселее!

Вспомнив об этом, Сунь Линтун невольно припомнил стихи, которые Нин Чжо декламировал в Бессмертном Дворце Лавы…

… Шестнадцать зим и вёсен вынес горький труд, и с каждым днём упорней устремленье. Сплелись в узелках нити чувств и судеб, и перед волей гордой ниц падает мир… [прим. Пер.: стих адаптирован ритмически]

Сунь Линтун вздохнул:

— По сути, мы с Владыкой Ванчуаня одного поля ягоды. А вот Старец Седых Костей, который нам помогает, как раз плывёт по течению небесной воли.

На лице Нин Чжо промелькнуло странное выражение:

— Раз уж зашла речь о Старце Седых Костей, при удобном случае я бы с огромным удовольствием поучился у него.

— Если представится шанс, я бы даже в ученики к нему напросился!

Сунь Линтун усмехнулся:

— Я ведь тоже изучаю предсказания, только боюсь, у этого старикана слишком суровые правила. Среди ста искусств культиваторов именно гадание глубже всего исследует тайны судеб.

— Я бы тоже не прочь поучиться!

Однако Нин Чжо тут же разрушил его тайные чаяния:

— Староста, признайся, ты ведь хочешь научиться этому, чтобы потом безнаказанно воровать чужую удачу?

Сунь Линтун хохотал:

— Ха-ха, разве это не заманчиво? Может, в один прекрасный день мне удастся стащить чужое сокровище так, что владелец даже не догадается о пропаже!

— Одно лишь воображение этой картины приводит меня в восторг!

Нин Чжо заметил:

— Гадание – наука не из массовых. Остаётся надеяться, что Старец Седых Костей сжалится надо мной как над переменной величиной Янского Неба и приоткроет пару секретов.

Сунь Линтун покачал головой:

— Сомневаюсь. Мы для него чужаки – я уже как-то сталкивался с его аватаром, и от этого старика веет непостижимой, пронизывающей насквозь бездной.

— Вместо того чтобы проситься к нему в ученики, я бы посоветовал тебе, Сяо Чжо, попытать счастья в Секте Десяти Тысяч Явлений – там куда больше шансов заполучить техники гадания.

Сунь Линтун всегда отличался исключительной проницательностью в отношении человеческой природы.

В своё время, находясь в Бессмертном Городе Огненной Хурмы, он раскусил натуру Чжу Сюаньцзи и прилип к нему банным листом, нагло и беспардонно, не оставив тому никакого выбора.

Нин Чжо прекрасно знал способности своего старшего брата, а потому мысленно снизил планку ожиданий от Старца Седых Костей.

— К Старику Седых Костей я всё же загляну лично. Не выйдет – так не выйдет.

— Но раз уж Секта Десяти Тысяч Явлений – сверхсила, у них наверняка есть наработки в гадании, так что подход найти можно.

— И даже если оба варианта отпадут, впредь нам нужно внимательнее следить за этим вопросом и по крупицам собирать любые секреты гадания. Как считаешь, староста?

Сунь Линтун немедленно отозвался:

— Обеими руками и ногами «за»!

Пережив всё это, они воочию убедились в силе искусства предсказаний, и обоих охватило жгучее желание овладеть им.

В Нижнем Мире Сунь Линтун во главе бычьей кавалерии углублялся во владения Царства Мёртвых Ванчуань.

Его целью было разыскать Ро Сы и заручиться некоторой поддержкой.

В Верхнем Мире Нин Чжо совмещал собственную практику с наблюдением за действиями Сунь Линтуна и неусыпным вниманием к обстановке в Бессмертном Городе Белой Бумаги.

Занятия душами Нин Чжо временно поставил на паузу: слишком уж бурный и мощный рост фундамента души начал давить на плоть.

Поэтому его режим тренировок изменился – большую часть времени он проводил внутри Духовной Ладьи Эмбрионального Дыхания, закаляя телесную оболочку.

Помимо этого, он изучал «Технику Несения Воинской Напасти», в то время как три высших закона секты временно отошли на второй план из-за катастрофической нехватки времени.

«Техника Несения Воинской Напасти» позволяла собирать рассеянную в пространстве скверну, сплавляя её в единый сгусток воинского духа, что находило самое разное применение.

К примеру, добавив её в заклинание, можно было в разы усилить его пробивную мощь.

В особенности воинская скверна страшно досаждала призракам и всякой мелкой нечисти, так что Нин Чжо мог использовать её с большой эффективностью против подобных созданий.

Нин Чжо собирал воинскую скверну ради выполнения одного из трёх условий, необходимых для срыва столетнего плана Владыки Ванчуаня.

Цин Чи же собирала её затем, чтобы с помощью этой скверны ускорить процесс кристаллизации собственного боевого духа.

Пока Нин Чжо медитировал внутри бумажного гиганта, Цин Чи усаживалась прямо у его ног.

Сообразительности девушке было не занимать: она быстро раскусила принципы боевого искусства и, постоянно пуская его в ход, совершенствовалась на глазах.

Скорость сплочения боевого духа росла день ото дня, являя миру всё новые и новые знамения.

Нин Чжо видел каждый шаг её успехов.

Раньше он держался от Цин Чи подальше – в конце концов, он вовсе не был никаким Цзяо Ма и калечить чужие судьбы не собирался.

Но теперь обстоятельства изменились. На кону стоял столетний ядовитый заговор Владыки Ванчуаня, безопасность бесчисленных жителей Бессмертного Города Белой Бумаги и заветная воля покойной матушки. Нин Чжо был вынужден скорректировать свою стратегию.

Поэтому в перерывах между тренировками он стал сам приглашать Цин Чи и Ли Сяншана на трапезы.

Цин Чи расцветала на глазах и каждый раз неизменно соглашалась, с энтузиазмом являясь на пиршества. Она усердно подливала вино, пытаясь напоить Нин Чжо допьяна, и намерения её были самыми недвусмысленными.

Заметив это, Нин Чжо старался реже звать саму Цин Чи, предпочитая компанию Ли Сяншана.

Общение с Ли Сяншаном позволяло Нин Чжо заодно быть в курсе того, как продвигаются дела с боевым духом Цин Чи.

После нескольких совместных застолий Нин Чжо узнал о прошлом Ли Сяншана куда подробнее.

Выяснилось, что тот был затворником-подвижником. По происхождению он являлся обыкновенным карпом, которого Госпожа Собирательница Луны как-то раз выудила своей сетью.

Белгородский Дракон давным-давно запретил рыбную ловлю на реке Цанцзян.

Тот поступок Госпожи Собирательницы Луны был откровенной провокацией. Разумеется, Дракон лично явился, чтобы остановить её, и в итоге они заключили пари.

Суть спора сводилась к следующему: Дракон выловил из рыбацкой сети карпа, взрастил его, поместил на дно водоёма с мёртвой водой и поставил на кон, что тот сможет преуспеть в культивации, шаг за шагом поднимаясь всё выше, пока наконец не вырвется из плена мёртвых вод.

Разумеется, этим счастливчиком и оказался Ли Сяншан.

Прежде он влачил жалкое полубессознательное существование, и пробиться на путь заклинателя собственными силами для него было равносильно чуду.

Но после того, как Дракон обратил на него внимание, ему напрямую передали драгоценную «Трансформацию Восходящего Дракона» и стали бесперебойно снабжать элитными ресурсами – всё ради победы в споре.

Ли Сяншан оправдал ожидания: упорно практикуясь, он поднимался всё выше сквозь слои мёртвой воды, пока не приблизился вплотную к поверхности и одним прыжком не преодолел предначертанные судьбой пределы.

Пылая глубочайшей благодарностью и благоговением перед Драконом, после победы в пари он присягнул тому на верность.

В повседневной жизни Ли Сяншан по-прежнему предпочитал уединённую практику и с редкими людьми поддерживал контакты.

На сей раз, находясь в затворе, он получил призыв от Дракона – тот приказал ему взять Золотое Древесное Семя и отправиться в Бессмертный Город Белой Бумаги для выполнения миссии поддержки.

Раскопав корни этой истории, Нин Чжо мысленно дивился. Обладая железной хваткой, он сумел быстро сблизиться с Ли Сяншаном.

Поначалу Ли Сяншан относился к нему с предубеждением, но неизменно теплая и мягкая манера общения Нин Чжо заставила его в корне изменить мнение.

Пользуясь моментом, Нин Чжо однажды, сославшись на хмель и отсутствие Цин Чи, сам предложил Ли Сяншану спарринг.

Этот поединок окончательно заслужил уважение старшего товарища!

Нин Чжо поднял чашу:

— Старший Ли, признаться, меня снедает любопытство, больше не могу терпеть. Но я боюсь, что этот вопрос покажется праздным любопытством к чужим тайнам культивации и оскорбит вас.

Ли Сяншан чокнулся с ним, отпил из чаши и рассмеялся:

— Ты про мой талант хочешь спросить? Да спроси ты Цин Чи, она тебе вмиг всё выложит. Она не только знает название моего таланта, но и испытала его действие на собственной шкуре.

Нин Чжо покачал головой:

— Тайны культивации старшего Ли принадлежат только ему. Расспрашивать о них других за спиной означало бы выказать неуважение, а я так с друзьями не поступаю.

— Я предпочитаю спросить прямо у вас. И если старший не захочет отвечать, младший поймет это без обид: выпью три штрафные чаши и с этого момента больше никогда не вернусь к этой теме!

Услышав такое, Ли Сяншан проникся к парню еще большим расположением.

Он погладил затылок:

— Эх, да тут особо и скрывать нечего, многие и так знают.

— Мой талант – всего лишь низшего ранга, называется «Рыбачить в мутной воде». Как следует из названия, он позволяет существенно занижать стандарты культивации.

— К примеру, сплотить боевой дух чрезвычайно трудно, но с моей помощью барышня Цин Чи смогла преодолеть этот самый первый порог.

Услышав это, Нин Чжо зажёгся энтузиазмом, а пальцы его невольно крепче сжали кубок.

Он тут же подался вперёд:

— А насколько именно он занижает стандарты и какие при этом существуют ограничения?

Ли Сяншан охотно пояснил, что, судя по его собственным многолетним наблюдениям, занизить можно практически любые стандарты культивации. Вот только степень этого снижения невелика, да и побочные эффекты колоссальны.

Ли Сяншан горько усмехнулся:

— И побочные эффекты эти чертовски серьёзны. Иначе с чего бы моему таланту оставаться в низшем ранге?

Нин Чжо понимающе протянул «а-а» и предположил:

— Старший Ли, осмелюсь угадать: от использования этого таланта начинают гнить ткани тела?

Ли Сяншан покачал головой:

— Куда хуже гниения.

Он приподнял чешуйчатые доспехи на животе и ткнул пальцем в рыбью чешую.

Нин Чжо увидел, как чешуя глубоко провалилась внутрь, не пружиня обратно и оставив после себя уродливую вмятину-ямку.

Нин Чжо мгновенно всё понял.

Ли Сяншан сам сорвал завесу тайны:

— Большая часть плоти на моём теле уже разложилась. Если бы я не поддерживал жизнь всеми силами и не залечивал раны, то давно бы сгнил заживо.

— Моя боеспособность упала на девять десятых.

— После каждого применения таланта мне требуется долгий восстановительный период. Владыка-Дракон перепробовал множество редких трав и даже сам лично врачевал меня, но толку мало.

— Таков уж низший талант, но я и этому рад!

— Не будь у меня этого таланта, приметил ли меня Дракон? Не будь он способен снижать планку культивации, одолел ли я бы «Трансформацию Восходящего Дракона»?

— По сравнению с бесчисленными заурядными карпами я и так невероятно везуч.

Нин Чжо восхищённо покачал головой:

— Сердце старшего спокойно, как океан, мне ещё учиться и учиться у вас.

Слегка прищурившись, он прижал большой палец к механическому кольцу и произнёс со скрытым смыслом:

— Талант есть талант. Даже низший ранг при правильном применении способен раскрыть неожиданную, невообразимую мощь и чудесные свойства!

Точно так же, как «Пронизывающий Истинный Взгляд» Чжэн Цзяня.

Тот талант был среднего ранга и даровал заклинателю поразительную интуицию. Главным его изъяном было то, что он срабатывал лишь при абсолютном душевном спокойствии.

Но поскольку духовная сущность Чжэн Цзяня была запечатана в механическом кольце и не нуждалась в раздумьях, находясь в неизменном покое, этот главный изъян оказался полностью нивелирован.

Глядя на сидящего напротив Ли Сяншана, Нин Чжо так и подмывало спросить: «Не думал ли старший сменить оболочку? Плоть слаба, а механика возносится».

(Конец главы)