Тебе, кто называл меня блудницей Том 1 Глава 1

Молния пронзила раскаленную голову.

— Беги!

— Нет! Стой!

Это были не её воспоминания. И не её голос. Но почему всё ощущалось так реально?

Из приоткрытого от боли рта вырвался сдавленный стон, и в тот же миг чьи-то ледяные губы коснулись её горящих губ. Язык, скользнувший внутрь, принёс сладкую божественную силу. Роэллия, подобно птенцу, принимающему пищу от матери, жадно поглощала силу, сконцентрированную на его языке. Боль, словно мозг вот-вот разорвётся от жара, постепенно утихала. Расфокусированный взгляд обрёл чёткость. Сознание, окутанное дымкой, начало проясняться.

Перед глазами Роэллии возникли ярко-синие, глубоко посаженные глаза.

Хьюго.

Стоило ей узнать его, как разум прояснился, словно после удара молнии.

— Не приближайся! Уходи!

Она оттолкнула мужчину, дёрнувшись в приступе, и отпрянула. Где она, что происходит — ничего не укладывалось в голове. В её затуманенном от гнева и отчаяния взгляде отразилось лицо мужчины, искажённое горечью.

— Тебе нужно успокоиться, Роэллия. Иначе нас обнаружат.

— Не прикасайся ко мне! Лучше умереть, чем снова тебе верить.

Злобные слова ранили мужчину. Боль, застилавшая синие глаза, доставила Роэллии удовольствие. Хотя и ненадолго.

— Ха-а!..

Снова подступила тошнота. Ей казалось, что внутренности разрываются, затем срастаются вновь, и голова вот-вот взорвётся от боли. Мир перед глазами поплыл, и вдруг взметнулись сотни бабочек. Там, где она корчилась, выросла зелёная трава. Она мгновенно увядала, снова росла — и так по кругу.

— А-а-а-а!

Сильные руки подхватили бьющуюся в судорогах девушку. Он поймал её разлетающиеся руки, обвил ими свою шею и, тяжело дыша, проник в приоткрытые губы. Руки, что секунду назад отталкивали его, теперь крепче сомкнулись в объятии. Роэллия, жадно глотая сладкую божественную силу, как долгожданную холодную воду, вонзила ногти ему в кожу.

Ненавижу. Уходи. Прочь!

Пронзительная тоска переплелась с жаждой выжить. Она то отталкивала его, то вновь цеплялась, то обнимала, то царапала. Всё это время он молча вливал в неё свою силу. Но всё это — лишь временная мера. Чтобы потушить большое пламя, нужна великая вода.

— Оставь меня. Просто позволь умереть.

— Ты можешь ненавидеть меня. Можешь говорить, что я тебе противен — ничего с этим не поделать. Но… пожалуйста, позволь мне спасти тебя. Иначе нас обнаружат. Я-то смогу сражаться… но твой Дитрих умрёт, пытаясь тебя защитить. Ты этого хочешь?

Ему было мучительно произносить имя другого мужчины, чтобы спасти её. Будто кто-то вырывал у него внутренности. Но важна была не его боль, а её жизнь. Хьюго, прикусив язык, назвал его имя ради Роэллии.

Её растерянный взгляд был невыносим. Но это сработало: девушка изменилась в лице. Он не упустил момент и приблизился. Губы коснулись тонкой шеи, скользнули вверх по линии подбородка. Он осторожно ввёл язык между дрожащих губ и ощутил аромат. Из широко раскрытых глаз Роэллии градом хлынули слёзы. Стиснутые в холодном поцелуе губы дрогнули.

— Я… — В тот же миг в её глазах, словно листья в закатный час, блеснули золотые искры — Печать Святости. — Я не позволю тебе вдыхать мой аромат.

Хьюго замер. Аромат, что он получал через поцелуй, словно отрезали. После долгой паузы он снова склонился к ней. Их губы были так близко, что почти касались друг друга.

— Мне всё равно. Мне не нужен твой аромат. Мне нужна ты.

Он не хотел получать, он хотел отдавать. Любой ценой.

— Тогда умоляй. — Роэллия снова оттолкнула его. Несмотря на боль, разрывающую тело, несмотря на ту сладость и покой, что дарил его язык, она холодно потребовала: — Ту самую женщину, которая в твоих глазах была хуже скотины. Ту, что, как убогая, цеплялась за жизнь и умоляла… Попробуй умолять меня. Попроси остаться в живых.

Осколки прошлого повисли над ним острыми лезвиями. И всё же в её раненом взгляде он нашёл не упрёк, а повод для покаяния.

Покаяние начинается с признания греха. С того, чтобы самому встать на колени перед ним.

Он сделал шаг назад и опустился на колени перед женщиной, что лежала на разрушенном алтаре. Роэллия застыла, не веря, что он и правда преклонит колени. Но он не колебался, обхватил её лодыжку и медленно коснулся губами изрезанного грязного свода стопы. Словно касался самого священного: его осторожные прикосновения исцеляли кожу. Губы, ощупывая раны, медленно скользили вдоль тонкой лодыжки вверх по икре. Хьюго лизнул её грязную ступню и взглянул на Роэллию. Она пыталась выдернуть ногу, но он лишь крепче сжал щиколотку и продолжил подниматься выше. Тихо, неторопливо, как змея, ползущая по стволу дерева…

— Прошу. — Он целовал её колено, а затем, откинув подол платья, склонился ниже, шепча: — Прошу тебя, живи.

⊱⋅ ────── ❴ • ✿ • ❵ ────── ⋅⊰

— Хх… а-а, хн!

Святая сила Хьюго, вливавшаяся в неё приливной волной, усмиряла её пылающую душу. Каждый раз, когда она проникала в самую глубину, жажда, выжигавшая Роэллию изнутри, исчезала. Боль, казавшаяся смертельной, постепенно притуплялась.

— Роэллия.

Его голос, обычно сдержанный и ровный, теперь был окрашен тёмным, бездонным желанием. Он уткнулся носом в её шею и жадно вдохнул, но не уловил ничего. Аромат, доступный всем, но только не ему.

Она понятия не имела, как это сводило его с ума.

— Роэллия, прошу.

Он снова прошептал её имя, почти отчаянно, и заполнил её до краёв, проникая между влажных ног. Хьюго…

Роэллия посмотрела на него заплаканными глазами. Лицо мужчины, всегда казавшееся ледяным и отстранённым, теперь было искажено горячей мукой. Он и таким бывает?

Его руки, крепко обхватившие её хрупкое тело, словно говорили, что он не ищет освобождения. Святая сила, хлынувшая в неё из места их соединения, постепенно успокаивала её безумие. Она давала Роэллии возможность дышать, но, возможно, душила Хьюго.

И всё же он не отпускал её.

Даже если бы ему суждено было умереть вот так, он не разжал бы объятий. И это приносило Роэллии мучительное удовлетворение. Тот, кто так ненавидел порок, в итоге пал в её объятия. Он добровольно поддался восторгу и сладострастию, заключив её в себе, и рухнул вместе с ней на самое дно этой бездонной похоти. О, Священная цепь храма. О, Меч святой войны.

— А-а… хн!

Слёзы непонятного толка скатились по щекам Роэллии. То ли от радости, то ли от скорби — она сама не знала.

Хьюго пил её, словно умирающий от жажды, и при этом его бёдра продолжали неустанно двигаться, не сбавляя темпа. Раздавались влажные звуки и удары тела о тело. Тонкие ноги обвились вокруг его плеч. Он крепко сжал её дрожащие бёдра и продолжал яростно двигаться.

В поисках аромата, который был дозволен всем, кроме него, Хьюго зарывался носом то в её шею, то в самый низ живота. Но возвращалась лишь пустота. И всё же удовольствие, охватывающее его, когда она сжималась вокруг члена, стирало прочие мысли. Плевать. Даже без этого аромата он уже пал перед ней.

Он называл её блудницей, но для него она была святее любой святой. Мой цветок.

Он мощно вонзался в неё, выпуская божественную силу глубоко внутрь. Она пила его силу жадно, будто воду в пустыне, и он смотрел на неё с обожанием. Теперь ты не сможешь без меня.

Эта простая истина приводила его в трепет.

Движения стали ещё яростнее. Он входил в неё всё сильнее. Его член бил в самое нутро, словно разрывая её изнутри. Роэллия не выдержала и бессильно опустила руки. Он накрыл её маленькую ладонь своей и, сплетя пальцы, зажал в своей руке. Хьюго продолжал безумно целовать её губы. Он провёл языком по мокрому от слёз лицу, осторожно облизал дрожащую шею и мягкую грудь. Все его действия были непристойными, и в то же время — священными. Он осыпал поцелуями белую кожу, будто воздавая хвалу.

Эта маленькая, хрупкая женщина подчинила его себе. Если Роэллия пожелает, я отдам ей всё.

— Хьюго…

— Ты ведь говорил, что ради меня сделаешь всё?

— Тогда… прошу…

— Разрушь эту страну.