Тебе, кто называл меня блудницей Том 1 Глава 1 Пролог

В раскалённом сознании пронеслась молния.

— Беги!

— Нет! Стой!

Эти воспоминания и голоса не принадлежали ей, но почему же всё ощущалось так реально?

Из приоткрытых от боли губ вырвался сдавленный стон, и тут же чьи-то холодные губы коснулись её пылающих уст. Внутри, ощущая чужой язык, она почувствовала поток сладкой божественной силы. Роэлия, подобно птенцу, получающему пищу от матери, жадно глотала силу, что исходила от его языка. Острая боль, будто мозг вот-вот взорвётся от жара, начала утихать. Расфокусированный взгляд прояснился, а сознание, прежде окутанное туманом, начало возвращаться к норме.

Перед глазами Роэлии возникли ярко-синие, глубоко посаженные глаза.

Хьюго.

Как только она узнала его, разум прояснился, словно поражённый молнией.

— Не приближайся! Уходи!

Она оттолкнула мужчину, дёргаясь в припадке, и отступила. Где она, что происходит — ничего не могла понять. В её затуманенном от злобы и отчаяния взгляде отразилось лицо мужчины, искажённое горечью.

— Тебе нужно успокоиться, Роэлия. Иначе нас обнаружат.

— Не прикасайся ко мне! Лучше умереть, чем снова тебе довериться.

Едкие слова ранили мужчину. Боль, затенившая синие глаза, принесла Роэлии мимолётное удовлетворение.

— Ха-а!.. 

Её снова охватила тошнота. Казалось, внутренности рвутся и снова срастаются, а голова вот-вот взорвётся от боли. Мир перед глазами поплыл, и внезапно поднялись сотни бабочек. Там, где она корчилась, проросла зелёная трава. Она мгновенно увядала, вновь росла — и так без конца.

— А-а-а-а!

Сильные руки обхватили бьющуюся в конвульсиях девушку. Он поймал её разлетающиеся руки, обвил ими свою шею и, тяжело дыша, углубился в её приоткрытые губы. Руки, что секунду назад отталкивали его, теперь крепче сомкнулись в объятии. Роэлия, жадно глотая сладкую божественную силу, как долгожданную холодную воду, впилась ногтями в его кожу.

Ненавижу. Уходи. Прочь!

Пронзительная тоска переплелась с инстинктом самосохранения. То отталкивая, то снова цепляясь, то обнимая, то царапая. Всё это время он молча вливал в неё свою силу. Но это было лишь временное решение. Чтобы потушить большое пламя, нужна великая вода.

— Оставь меня. Просто позволь умереть.

— Ты можешь ненавидеть меня. Можешь говорить, что я тебе противен — ничего с этим не поделать. Но… пожалуйста, позволь мне спасти тебя. Иначе нас найдут. Я-то смогу сопротивляться… но твой Дитрих погибнет, пытаясь тебя защитить. Ты этого хочешь?

Ему было мучительно произносить имя другого мужчины, чтобы спасти её. Словно кто-то вырывал его внутренности. Но важнее его боли была её жизнь. Хьюго, прикусив язык, назвал его имя ради Роэлии.

Её растерянный взгляд был невыносим. Но это сработало: лицо девушки изменилось. Он не упустил этот момент и приблизился. Губы коснулись тонкой шеи, скользнули вверх по линии подбородка. Он осторожно проник языком между дрожащих губ и почувствовал аромат. Из широко раскрытых глаз Роэлии градом посыпались слёзы. Стиснутые в холодном поцелуе губы дрогнули.

— Я… — В тот же миг в её глазах, словно листья в закатный час, блеснули золотые искры — Печать Святости. — Я не позволю тебе вдыхать мой аромат.

Хьюго замер. Аромат, который он получал через поцелуй, словно был отрезан. После долгой паузы он снова склонился к ней. Их губы были так близко, что едва не касались друг друга.

— Мне всё равно. Мне не нужен твой аромат. Мне нужна ты.

Он не хотел получать, он хотел отдавать. Любой ценой.

— Тогда умоляй. — Роэлия снова оттолкнула его. Несмотря на боль, разрывающую тело, несмотря на ту сладость и покой, что дарил его язык, она холодно потребовала: — Ту самую женщину, которая в твоих глазах была хуже скотины. Ту, что, подобно нищей, цеплялась за жизнь и умоляла… Попробуй умолять меня. Попроси сохранить тебе жизнь.

Осколки прошлого повисли над ним острыми лезвиями. И всё же в её раненом взгляде он нашёл не упрёк, а повод для покаяния.

Покаяние начинается с признания греха. С того, чтобы самому встать на колени перед ним.

Он отступил на шаг и опустился на колени перед женщиной, лежавшей на разрушенном алтаре. Роэлия застыла, не веря, что он действительно преклонит колени. Но он не колебался, обхватил её лодыжку и медленно коснулся губами изрезанного, грязного свода стопы. Словно касался самого священного: его осторожные прикосновения исцеляли кожу. Губы, ощупывая раны, медленно скользили вдоль тонкой лодыжки вверх по икре. Хьюго лизнул её грязную ступню и взглянул на Роэлию. Она пыталась выдернуть ногу, но он лишь крепче сжал щиколотку и продолжил подниматься выше. Тихо, неторопливо, как змея, ползущая по стволу дерева…

— Умоляю. — Он целовал её колено, а затем, откинув подол платья, склонился ниже, шепча: — Умоляю тебя, живи.

⊱⋅ ────── ❴ • ✿ • ❵ ────── ⋅⊰

— Хх… а-а, хн!

Святая сила Хьюго, вливавшаяся в неё приливной волной, успокаивала её пылающую душу. Каждый раз, когда она проникала в самые глубины, жажда, сжигавшая Роэлию изнутри, исчезала. Боль, казавшаяся смертельной, постепенно притуплялась.

Девушка, не издавая ни звука, вцепилась дрожащими руками в его спину. Острые ногти оставляли на коже глубокие полосы, но мужчина, казалось, и не замечал боли.

— Роэллия.

Его голос, всегда сдержанный и ровный, теперь был затянут тёмным, бездонным желанием. Он уткнулся носом в её шею и жадно вдохнул, однако не уловил ничего. Аромат, дозволенный всем, но только не ему.

Она понятия не имела, как это сводило его с ума.

— Роэллия, прошу.

Он снова прошептал её имя почти отчаянно и заполнил её до краёв, проникая между влажных ног.

Хьюго…

Роэллия посмотрела на него заплаканными глазами. Лицо мужчины, всегда казавшееся ледяным и отстранённым, теперь было искажено горячей мукой.

Он и таким бывает?

Его руки, крепко обхватившие её маленькое тело, будто говорили, что он не хочет освобождения. Святая сила, нахлынувшая в неё из места их соединения, постепенно усмиряла её безумие. Она давала Роэллии возможность дышать, но при этом, возможно, душила Хьюго.

И всё же он не отпускал её.

Даже если бы ему суждено было умереть вот так, он не разжал бы объятий. И это приносило Роэллии мучительное удовлетворение. Тот, кто так ненавидел порок, в итоге пал в её объятия. Он добровольно поддался восторгу и сладострастию, заключив её в себе, и рухнул вместе с ней на самое дно этой бездонной похоти.

О, Священная цепь храма. О, Меч святой войны.

Я низвергла тебя!

— А-а… хн!

Слёзы непонятного толка скатились по щекам Роэллии. То ли от радости, то ли от скорби — она сама не знала.

Хьюго пил её, как умирающий от жажды, и при этом его бёдра продолжали без устали двигаться, не сбавляя ритма. Раздавались влажные звуки и удары тела о тело. Тонкие ноги легли ему на плечи. Он крепко сжал её дрожащие бёдра и продолжал яростно двигаться.

В поисках аромата, который был дозволен всем, кроме него, Хьюго зарывался носом то в её шею, то в самый низ живота. Но возвращалась лишь пустота. И всё же удовольствие, охватывающее его, когда она сжималась вокруг члена, стирало прочие мысли.

Плевать. Даже без этого аромата он уже пал перед ней.

Он звал её блудницей, но для него она была святее любой святой.

Мой цветок.

Моя.

Моя Роэллия.

Он мощно вонзался в неё, выпуская божественную силу глубоко внутрь. Она пила его силу жадно, будто воду в пустыне, и он смотрел на неё с обожанием.

Теперь ты не сможешь без меня.

Так же, как и я не выживу без тебя…

Эта простая истина приводила его в трепет.

Движения стали ещё яростнее. Он входил в неё всё сильнее. Его член бил в самое нутро, словно разрывая её изнутри. Роэллия не выдержала и бессильно опустила руки. Он накрыл её маленькую ладонь своей и, сплетя пальцы, зажал в своей руке. Хьюго продолжал безумно целовать её губы. Он провёл языком по мокрому от слёз лицу, осторожно облизал дрожащую шею и мягкую грудь. Все его действия были непристойными, и в то же время — священными. Он осыпал поцелуями белую кожу, будто воздавая хвалу.

Эта маленькая, хрупкая женщина подчинила его себе.

Если Роэллия пожелает, я отдам ей всё.

— Хьюго…

Если ты хочешь излить на меня свою ненависть, я стану твоей мишенью.

Если хочешь, чтобы я стал твоим мечом, я разрублю всё, что встанет у тебя на пути.

Роэллия.

Если ты этого хочешь. Если только ты позволишь остаться рядом и поклоняться тебе.

— Ты ведь говорил, что ради меня сделаешь всё?

Моё божество взывает ко мне — и я, слуга её, внемлю.

— Тогда… прошу…

О, Флона, возьми всё, что пожелаешь.

— Разрушь эту страну.

Я отдам тебе всё, что у меня есть.