То, что мы не осознали в первый раз Том 1 Глава 165

Глава 165.

Вернувшись в таунхаус и приняв душ, Виктор направился на кухню. Оставшаяся еда была настолько отвратительной, что он не мог заставить себя её съесть.

Прибравшись, Виктор начал размышлять, сколько времени потребуется королевской полиции, чтобы обнаружить тело.

Наверняка, это не займёт много времени.

Эти мысли вызвали у него беспокойство.

Даже если Эвиль Кримсон далёк от законного наследника, меня всё равно обвинят в убийстве и, скорее всего, поместят под домашний арест как минимум на пять лет.

Это ещё сильнее отдалит меня от королевской семьи. В такой ситуации королевская полиция определённо возьмёт дело под свой контроль, так что стоит готовиться к худшему.

Скарлетт не придёт ко мне, а если и придёт, то мы уже не сможем увидеться. Погрузившись в эти мысли, Виктор снова ощутил нетерпение и спешно покинул таунхаус.

Газовый фонарь всё ещё тускло мерцал на втором этаже часового магазина Скарлетт, словно она не собиралась ложиться спать всю ночь.

Виктор замер перед магазином, желая позвать её.

Однако он знал, что как только тело Эвиля Кримсона будет найдено, начнётся расследование, которое немедленно попадет на газетные полосы.

Начав мыслить здраво, Виктор не смог позвать Скарлетт, чтобы хоть как-то облегчить свою душу.

Возможно, это даже к лучшему, что всё так сложилось.

Она полностью сосредоточится на часах, и, не видя меня рядом, станет великолепным мастером по изготовлению часов.

Это будет её величайшее счастье, а счастье Скарлетт станет и моим величайшим счастьем. Когда Виктор пришел к этому выводу, он почувствовал, что поступил правильно.

*****

Из-за недовольства Андрея Скарлетт на некоторое время оказалась привязана к мастерской.

Она освободила свой график, чтобы провести неделю с Виктором, но пока заботилась об Андрее, у неё накопилось множество дел.

Несмотря на то, что Андрея подстрелили, полиция не предприняла ни единого шага для начала расследования. Большинство офицеров королевской полиции, участвовавших в стрельбе, были высокопоставленными чинами, поэтому обычному полицейскому было почти невозможно провести расследование в отношении них. Когда Скарлетт почувствовала обиду из-за этого, Андрей сказал, что это и его вина, поскольку он тоже является офицером королевской полиции.

Скарлетт, усердно работавшая над просроченными заказами, внезапно остановилась, вспомнив выражение лица Виктора. Его лицо, с мольбой о продолжении обещанной недели, раз за разом всплывало в её сознании.

В тот момент он слабо улыбался.

Как ни странно, Виктор продолжал улыбаться. Он улыбался, когда я причиняла ему боль, и улыбался, когда я откладывала наше обещание, — Скарлетт почувствовала, что улыбка Виктора отпечаталась где-то у неё на подкорке.

– …это срочные дела. Почему я должна была оставаться.

Ей нужно было сосредоточиться, чтобы успеть выполнить заказ к назначенному сроку, но мягкая улыбка Виктора не желала покидать её мысли.

Он правда красиво улыбался. Это была улыбка, которая развеивала все мои тревоги, оставляя лишь спокойствие. Разве он когда-нибудь улыбался так красиво?

Словно он пытался успокоить меня.

Прямо как я в молодости.

В последнее время Скарлетт по привычке доставала обручальные кольца, и сейчас поступила так же. Она открыла шкатулку и посмотрела на кольца.

«Моя», «любовь».

Сколько бы раз Скарлетт ни пыталась их расплавить, у неё ничего не получалось из-за этих чёртовых букв, выгравированных на кольцах.

Почему эти короткие слова так сильно засели у меня в голове?

*****

Виктор сел за стол перед садом.

Жизнь казалась скучной, даже если он просто сидел в таком положении какое-то время, поэтому Виктор начал беспокоиться о том, как он будет жить, если его посадят под домашний арест, или если Король разгневается и назначит более суровое наказание.

Он думал, что со временем депрессия утихнет, но она оставалась такой же тяжёлой уже несколько дней и не проходила даже с помощью лекарств.

Я думал, что у меня нет хобби, но теперь понял, что парусный спорт — это моя жизнь, работа и хобби.

До сих пор я мог выходить в море, когда бы ни захотел. Но что, если это станет невозможным?

Виктор осознавал, что невозможность выйти в море будет для него мучительнее, чем потеря зрения.

Как и сказала Скарлетт, я люблю океан.

Почему я всегда осознаю это так поздно, лишь потеряв всё?

Виктор долго размышлял о том, как будет жить в будущем, но ничего не приходило ему в голову.

С точки зрения Скарлетт, кажется, для неё не будет ничего более комфортного, чем моё исчезновение. Она немного погрустит, а потом забудет обо мне. Виктор снова обхватил ладонями свою шею.

Эти ощущения отличались от тех, что были, когда он душил труп.

Поскольку Виктор обладал огромной силой, он мог покончить с собой одним движением, и этот факт всегда, казалось, давал ему выбор.

В тот момент, когда мужчина убрал руки от шеи, послышался звук открывающейся входной двери.

Виктор посмотрел на входную дверь, которая находилась прямо напротив его столика через холл.

Только у одного человека есть ключ от этого дома.

И, как он и ожидал, в таунхаус вошла Скарлетт.

Виктор застыл на месте, совершенно не ожидая её визита. Это больше походило на фантазию, чем на реальность.

Он просто замер, встав со своего места, не подходя к ней, поэтому Скарлетт остановилась недалеко у дверей и, поставив свой багаж, спросила:

– Ты здесь?

– Если пришла из-за обещания, то не должна чувствовать себя слишком обременённой им, – сказал Виктор вообще о другом.

– И всё же, я пообещала. Как долго ты здесь?

– ……

– Виктор.

– Не подходи, – сказал Виктор, когда Скарлетт собралась подойти к нему.

– Почему?

– Просто стой там.

В тот момент, когда Виктор увидел Скарлетт, он ощутил головокружение. В его голове зазвенело.

Лишь увидев её лицо мужчина осознал, что думал о ней большую часть своего бодрствования.

Я должен сказать ей, чтобы она уходила, – прямо сейчас Виктор ощущал, что может показать лишь свою слабость.

Поэтому он и хотел сказать Скарлетт уйти, но не мог сделать этого из-за параноидального страха, что так он больше никогда не увидит её.

Поскольку Виктор ничего не говорил, Скарлетт стала приближаться к нему шаг за шагом. В любом случае, она была упряма и она не послушалась бы его, даже скажи Виктор ей остановиться.

Внезапно у входа в сад шаги Скарлетт остановились. И выражение её лица сильно исказилось:

– Шея…… что произошло?

– …… – услышав вопрос Скарлетт, Виктор дотронулся до своей шеи.

А когда он попытался скрыть следы от пальцев, Скарлетт схватила его за руку и, потащив, заставила сесть на стул.

Посмотрев на его шею, Скарлетт тут же повернулась, чтобы уйти куда-то, поэтому Виктор неосознанно схватил её за руку, но помедлив, отпустил.

И она снова посмотрела на него.

Виктор, который наконец пришёл в себя, увидев разгневанное лицо Скарлетт, заговорил:

– Был не осторожен.

– ……мне не хочется ходить туда.

– Туда?

– Я съезжу в монастырь Ослит, чтобы сказать кое-что.

Виктор выдохнул, услышав её слова. Это был выдох облегчения.

В этом монастыре находилась его мать и, казалось, Скарлетт думала, что это Марина Ирэн снова пыталась задушить его.

В конце концов, единственный человек в мире, которому Виктор позволял сделать нечто подобное, была его мать, Марина Ирэн. А также он сам. Скарлетт либо не думавшая, что Виктор может сделать это сам, либо считавшая, что он ненамеренно позволил это, желала направиться прямиком в монастырь Ослит.

На самом деле, даже если я скажу, что в этот раз это сделала не матушка, а я сам, насколько правдоподобно это прозвучит для неё? – Виктор был полон решимости обвинить в этом мать.

До того, как королевская полиция разоблачила его, лишь несколько человек, включая Скарлетт, знали, что Виктор запер свою мать в монастыре. Скарлетт, которая видела его каждый день, однажды обнаружила на его шею следы от пальцев и пришла в ярость, как и сегодня.

Тогда Виктор ощущал себя странно и одновременно приятно, видя, что в отличии от него, подавляющего свой гнев, она злится.

– Как на твоей шее появились такие отметины? Ты не должен был позволить этого, – сказала Скарлетт, вытирая слёзы, постоянно капающие из глаз, когда они прорывались несмотря на попытки сдержать их.

– ……

Моё детство было посвящено исключительно тому, чтобы стать аристократом, к которому никто не может придраться. Для меня это всегда было естественно, но для моей бывшей жены, которая не дотягивала до этого уровня, это всегда было огромной проблемой.

Вот почему я должен сделать это сейчас. Я должен показать отношение, при котором я никогда не буду выглядеть смешным. Так я смог компенсировать половину королевской крови, что отсутствует во мне, – Виктор медленно разомкнул губы, чтобы сказать что-то, чтобы, как и всегда спокойно оттолкнуть Скарлетт.

– Кажется, это больно, – только слова, которые слетели с его губ, были противоположны мыслям.

Я живу, считая, что жаловаться женщине на боль означает не быть мужчиной.

Я вырос, узнав, что боль – это то, что нужно терпеть в одиночку. Если рассказать о ней другим, всё, что ты получишь в ответ – будет лишь насмешкой.

И хотя Виктор думал так, слова, абсолютно отличающиеся от тех, что он намеревался сказать, вновь сорвались с его губ:

– Правда, больно.

Виктор также был человеком, поэтому у него случались моменты, когда он был счастлив, печален или несчастен. Его воспитывали, запрещая выражать свои эмоции, поэтому он просто не торопился показывать их.

Только сколько бы времени ни проходило, эта боль не стихала. Казалось, что комок, образовавшийся из-за того, что Виктор хотел обнять её, хотел, чтобы она любила его и ненависть к себе за причинённую ей боль, в конечном счёте стали его болью.

Виктор схватился рукой за пульсирующую от боли грудь, в которую словно вбивали гвозди. Было так больно, что он мог умереть, но отчаяние и грусть не были физическими болезнями. Мужчина чувствовал, что вот-вот потеряет сознание, но это не несло никакой смены эмоций.

Если подождать, должно стать лучше. Эта печаль и любовь, всё это должно исчезнуть. Мне нужно терпеть их, пока всё это не произойдёт.

Глаза Скарлетт расширились от шока, услышав, как Виктор признался в боли, как раз в тот момент, когда она готовилась отправиться в монастырь Ослит, чтобы поговорить с его матерью.

Прожив с ним два года, Скарлетт была уверена, что Виктор не из тех, кто произнесет такие слова, даже если будет находиться на грани смерти.

Виктор снова размышлял о том, как ему следует оттолкнуть её. Хотя всем сердцем он желал обнять Скарлетт, поцеловать её.

Признав свои чувства к ней, он по-настоящему захотел разрыдаться.

Насколько же я жалок, стоя перед ней? Я пришёл сюда, потому что не могу забыть время, которое мы провели вместе.

– Мне больно, Скарлетт.

– ……

– Мне так больно, что я не могу этого вынести, – едва вымолвив это, Виктор продолжал снова и снова говорить о своей душевной муке.

.

.

.

– Пожалуйста, не забывайте ставить «лайк» или «Спасибо», в зависимости от того, где читаете наш перевод. –