Туториал Адской Сложности Том 1 Глава 515 Победитель турнира против победителя турнира

Мана сочится из моего тела, и впервые за долгое время я позволяю ей это, даже помогая процессу с помощью Циркуляции Маны.

Резервы моего тела, удвоенные улучшением характеристики.

Мой Резервуар, который утраивает всю эту ману.

Мана из моей короны.

Жан не ломается так же легко, как остальные, к тому же сейчас нет нужды беспокоиться о союзниках поблизости.

Моя мана выплёскивается волнами – закручиваясь, сияя и обрушиваясь на его тело. Настоящая первородная мощь.

Но что‐то в его теле этому противится. Его кости, сама его психология устроены иначе. Это не какой‐то навык и не сила характеристик, но что‐то в нём сопротивляется атакам на основе маны, снижая получаемый от них урон.

Жан поднимается из обломков, и через [Лей‐Линию] я посылаю трёхцветную сферу, которая формируется прямо у его головы.

Он замечает её и вскидывает предплечья, закрывая лицо.

Сжатая мана резко расширяется, порождая невыносимый жар и ударную волну, а следом мощнейшая имплозия втягивает всё вокруг в ту точку, где только что находился центр сферы, сплющивая всё воедино.

Она калечит его тело, втягивает его ближе, сжимая в плотный ком вместе с остальной массой, но когда всё оседает на землю, Жан упрямо выбирается наружу.

В искусственном солнечном свете, льющемся от потолочных кристаллов, сквозь его оголённые кости и сорванную кожу проступают бугры мощных мышц. На нём почти не осталось одежды, а его жутко изувеченное тело уже начинает стремительно регенерировать.

Он выдерживает колоссальное давление моей маны. Та самая сила, которая, я абсолютно уверен, заставила бы Лили, Тесс или близняшек рухнуть на колени – хватая ртом воздух на грани потери сознания – похоже, едва ли доставляет ему какие‐либо неудобства.

Жан делает глубокий вдох, поднимает руку, сжимает её в кулак и с размаху бьёт себя в грудь. По округе расходится ударная волна.

Он повторяет это движение, создавая ещё одну волну, сдувающую пыль.

"И это всё, что можешь?"

Он произносит лишь эти пять слов.

И я отвечаю в своём стиле.

Моя рука поднимается с раскрытой ладонью; в ней начинает скапливаться мана. Окружающий свет меркнет, уступая место первозданному сиянию моей энергии, обретающей физическую форму. Нити светящейся энергии сплетаются воедино, уплотняясь слой за слоем в лучезарное копьё, которое гудит от чудовищно сжатой внутри мощи.

< ◇ >

[Эмпирейское Копьё] – ур. 0 > [Эмпирейское Копьё] – ур. 1

[Эмпирейское Копьё] – ур. 1 > [Эмпирейское Копьё] – ур. 2

[Эмпирейское Копьё] – ур. 2 > [Эмпирейское Копьё] – ур. 3

[Эмпирейское Копьё] – ур. 3 > [Эмпирейское Копьё] – ур. 4

[Эмпирейское Копьё] – ур. 4 > [Эмпирейское Копьё] – ур. 5

< ◇ >

Копьё материализуется в воздухе, паря над моей раскрытой ладонью; пространство вокруг него искажается от переполняющего нестабильного заряда. Наконечник сияет с ослепительной интенсивностью, пульсируя в такт резонансу моей маны.

Энергетические нити сплетаются воедино, вспыхивая всё ярче с каждым новым слоем и формируя светящееся оружие, которое буквально гудит от переизбытка энергии. Его ядро излучает насыщенный золотисто-белый свет, а по краям пробегают бледно-голубые и фиолетовые всполохи, мерцающие и бьющиеся, словно сердце далёкой звезды.

Вложив в удар каждую унцию своей концентрации, я выстреливаю им вперёд. Оружие рассекает воздух подобно комете; его неотвратимая траектория оставляет за собой шлейф переливающихся призматических остаточных изображений.

Само пространство вибрирует там, где проносится снаряд; воздух гнётся и искажается, словно копьё одним своим существованием бросает вызов реальности. Цвета – золотой, белый, голубой – ослепительно полыхают по мере того, как оно несётся к Жану.

Тело Жана содрогается: вся эта масса маны вступает с ним в резонанс, разрывая саму его структуру на части. По его коже пробегает неестественная рябь, кости вибрируют под этим безжалостным натиском, и на долю секунды даже его немыслимая регенерация замедляется. Вокруг него оседает нестабильное поле – хаотичный энергетический шторм, который продолжает искрить и трещать, оставляя за собой испещрённый шрамами, изломанный остов.

И всё же, когда свечение меркнет, Жан продолжает стоять посреди учинённого разрушения. Его тело дымится; от содранной кожи исходит пар, когда он шагает из самого эпицентра – с напряжёнными мышцами и абсолютно не дрогнувшим лицом.

Левая половина его тела почти исчезла. От неё остались лишь голые кости, скреплённые уцелевшими сухожилиями и ошмётками плоти, которые шипят, пузырятся и тут же начинают нарастать заново в очередном акте дикой регенерации.

Он открывает рот, чтобы что-то произнести, но нижняя часть его подбородка отсутствует. Там лишь голая кость: язык и вся окружавшая его плоть попросту содраны подчистую.

Но даже так он щурит единственный уцелевший глаз, демонстрируя подобие улыбки; в его уголках собираются морщинки.

Он протягивает свою руку и прибегает к Притяжению. На этот раз он притягивает самого себя. Стремительно, будто пушечное ядро, его тело летит ко мне, но как только он оказывается в пределах досягаемости удара, он застывает в воздухе. Его вытянутая длань тянется ко мне – видны одни лишь кости, проступающие сквозь стремительно затягивающуюся плоть.

Теперь мне ясно. Похоже, его особенность противостоит мане.

Даже будучи скованным моим усилием, Жан начинает медленно двигать рукой; его чудовищная сила толкает тело вперед сквозь мою хватку.

Мы боремся некоторое время. Мой разум и [Перераспределение] работают на пределе, они стараются удержать его на месте, пока он, в свою очередь, выжимает из себя всю свою мощь, чтобы моя хватка ослабла. Прежде чем это происходит, три трехцветные сферы формируются вокруг него.

В этот самый момент он вырывается из моей хватки, группируется в полете: взрыв впечатывает его в землю, нанося ему еще больший урон.

Не прекращая кувыркаться, он снова использует Притяжение – на этот раз не отрывая ног от земли, чтобы использовать их, как только я снова попытаюсь его схватить. Его рывки становятся короче, но во много раз мощнее, и, совершив несколько таких ускорений, он достигает меня.

В воздухе формируется очередное [Эмпирейское Копьё], и уровень навыка повышается в тот самый момент, когда я обрушиваю его на противника.

На сей раз он не позволяет ему просто попасть по себе: вместо этого он хватает его и пытается сломать. Из-за этого атака высвобождается раньше срока. Золотистый и белый вихрь разгорается, оставляя после себя дестабилизированное поле, которое мне определенно стоит изучить позже.

Я делаю глубокий вдох, и Лей-Линии, которые я сплетал в воздухе вокруг него, материализуются. Всего две нити, каждая немного длиннее моего роста. Даже с моими усилиями, создать больше пока что слишком сложно. Эти бледно-голубые, мерцающие нити оживают и обвиваются вокруг его тела, после чего замыкаются, намертво сковывая его движения, пока он полностью не замирает.

Сделав шаг, я активирую Призрачный Танец и оказываюсь прямо перед ним.

«Полагаю, на этом…»

Нити [Лей-Линий] с треском лопаются. Те самые нити, которые до этого момента могла повредить лишь [Дезинтеграция]. Самое сильное притяжение из всех, что я ощущал до сих пор, тянет меня к нему, а его – ко мне.

Мое тело с размаху врезается в него; из легких вылетает весь воздух.

В этот миг я встречаюсь с ним взглядом. У него снесена половина черепа, одного глаза нет, и вырваны огромные куски плоти. В момент физического контакта я отчетливо ощущаю это: исходящий от него эффект. Неважно, кроется ли секрет в его теле, костях или какой-то Особенности, но это нечто активно отторгает ману. Теперь я чувствую это предельно ясно. Мана вокруг него искажается, рассеивается, теряет свою силу.

Жан буквально создан для того, чтобы сражаться с магами.

Его невообразимая сила с легкостью отрывает мне правую руку. Даже вся накопленная кинетическая энергия не помогает мне остаться на ногах.

Мощнейшим импульсом я высвобождаю накопленную кинетическую энергию прямо ему в голову, срывая остатки плоти и кожи; остается лишь голый череп, а внутри него – мозг.

На мгновение его голову откидывает назад, но часть мышц тут же прирастает обратно к шее. Он делает резкий рывок головой, с размаху вбивает ее в мою, и снова хватает меня, на этот раз намертво обхватывая руками мое туловище.

Срабатывает моя уникальная пассивка, ослабляя урон, и колоссальный объем маны вливается в мой резервуар. Но даже так я слышу треск собственных костей.

Пока его тело трудится над подавлением моей маны, я прорываюсь сквозь этот эффект: восстанавливаю оторванные руки из чистой маны и облачаю части тела в броню, сотканную из ранее подготовленных Лей-Линий. Броня представляет собой смесь темно-синих нитей, переплетенных с мерцающими, бледно-голубыми Лей-Линиями.

< ◇ >

[Лей-Линия] – ур. 44 > [Лей-Линия] – ур. 45

[Лей-Линия] – ур. 45 > [Лей-Линия] – ур. 46

< ◇ >

Стиснув зубы от очередного удара, я переключаюсь на Стиль Сокрушителя и впечатываю раскрытую ладонь ему в бок. Фонтан плоти и крови хлещет по моей броне.

Насколько же абсурден этот ублюдок.

Его тело не просто отторгает и сопротивляется мане и основанным на ней атакам. Нет, оно умудряется поглощать крохи маны, наносящие ему урон, и использовать их для ускорения собственной регенерации.

Глаза и рот Жана восстанавливаются. Он издаёт тихий смешок и ещё крепче сжимает объятия. Броня вокруг меня идёт трещинами; он полностью игнорирует моё золотое пламя, выжигающее его плоть.

Я знаю, что мог бы просто отозвать свою ману, перестать использовать её для атак. Мог бы направить всю эту энергию в корону и ударить как-то иначе, чтобы противодействовать его способности.

Но.

Кем он себя возомнил?

Вместо этого я втягиваю ману обратно, обматываю её вокруг тела, полностью заливая себя ею, и укрепляю броню до предела. И продолжаю его бить.

Его восстановление ускоряется до немыслимых скоростей. Чтобы подкрепить свои слова, я направляю потоки сырой маны, заставляя их вибрировать — точно так же, как я делал это на первом этаже.

Это причиняет ему вред. И это исцеляет его.

И заодно наносит вред мне.

Укрепив тело маной, а не кинетической силой, я бью его в лицо. Моя сотканная из маны рука рассеивается, формируется вновь, и я бью его снова, и снова, и снова.

Жан продолжает сжимать свои объятия, и мои рёбра со звоном ломаются. Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но моя вибрирующая мана срывает ему лицо; она перемалывает его кожу и мышцы в кашу, а я продолжаю наращивать давление. Я сжимаю ману всё плотнее, пока сама энергия вокруг нас не становится столь густой, что кажется, будто её можно ощутить, вдохнуть, плыть в ней.

Воздух искажается, цвета начинают плыть и меняться; всё окутывает плотная завеса.

Глубокий вдох.

И толчок.

Руки Жана с хрустом разжимаются, и моё колено с силой врезается ему в живот. Перед моим лицом формируется барьер, и я бью им прямо ему в голову, заставляя здоровяка отшатнуться.

Он снова пытается притянуть меня к себе, но из моей спины вырастают четыре массивные руки. Они глубоко впиваются в землю, надёжно фиксируя меня на месте.

Я делаю шаг к нему, сжимая свою сотканную из маны руку; я вплетаю в неё ещё больше энергии, сосредоточившись лишь на том, чтобы удержать направление удара. И пытаюсь воссоздать [Эмпирейское Копьё].

Провалившись с треском, мне удаётся сформировать лишь жалкую, многократно ослабленную пародию. В глубине моей мана-руки проступает тусклое бело-золотое ядро — бледная тень истинного великолепия копья, — и я вколачиваю кулак ему в лицо.

< ◇ >

[Манипуляция Маной] – ур. 61 > [Манипуляция Маной] – ур. 62

< ◇ >

Взрывы расцветают не во все стороны, а устремляются направленным потоком прямо в него. Поток генерируемого концентрированной маной жара отшвыривает здоровяка прочь, попутно разрывая на куски мой протез. Атака детонирует трижды, и каждый последующий взрыв мощнее предыдущего.

Мана вокруг меня приходит в движение; она стягивается к моему телу, к короне, пока я снова прогоняю её по кругу. Моё сердце бешено колотится, вырабатывая тепловую энергию, которая полыхает вокруг меня, изо всех сил стараясь сохранить мне жизнь. Танец Призрака преодолевает разделяющее нас расстояние. Моя броня восстанавливается, в руке формируется меч, готовый нанести финальный удар.

Всего в толщине ладони от его тела я замираю. Жан не двигается.

Он не мёртв. Его могучее сердце всё ещё бьётся, а тело, пускай и в разы медленнее, продолжает регенерировать. Но он без сознания и недееспособен.

Я победил.

Я закрываю глаза, смакуя это чувство и раз за разом прокручивая бой в голове: опасность, с которой я столкнулся, его способности, техники, которые я мог бы перенять, и моменты, которые стоит доработать или протестировать.

Затем я снова опускаю на него взгляд. Победитель 1-го турнира, 1-го раунда.

CarrotCake.

Я могу его убить. Могу гарантировать, что он больше никогда не станет угрозой для моей группы. Я даже поднимаю меч, целясь прямо ему в голову. Прежний я наверняка так бы и поступил. Натаниэль с 1-го этажа не стал бы долго колебаться, но нынешнему мне этого делать не хочется.

Потому что я не хочу отравлять это прекрасное чувство победы.

Я уже не тот, кем был раньше. Теперь я сильнее, и мне больше не так страшно. Я абсолютно уверен, что смогу справиться с ним, сколько бы раз он ни попытался на меня напасть. И я не сомневаюсь, что он сдержит слово: если он и надумает навредить кому-то из моей группы, сперва он придёт за мной.

И, наконец, я просто хочу сразиться с ним снова. Я хочу, чтобы он становился сильнее — чтобы он заставлял меня становиться ещё сильнее.

Моя мана сочится из тела, окутывая его и ускоряя регенерацию, пока я внимательно наблюдаю за процессом. Особенность? Уникальная пассивка? Что-то из этого определённо позволяет ему проворачивать подобные фокусы. Плюс то самое тело или кости, способные выдерживать любые атаки на основе маны.

Какая нелепо абсурдная база, которая в будущем разовьётся во что-то ещё более немыслимое.

Убедившись ещё раз, что он в глубокой отключке, я отсекаю кончик его пальца и прячу в карман — потом изучим это дело с Лили.

Затем, чисто для подстраховки, отрубаю ещё два. Отрастит новые, не развалится.

А ещё Жан чертовски тяжёлый, поэтому на этот раз я укрепляю своё тело — сейчас по большей части состоящее из маны: все отсутствующие куски плоти заменены энергией, просто чтобы я мог двигаться и функционировать. Обе руки, кусок ноги, залатана дыра в животе, не хватает одного глаза.

Я взваливаю его на плечо, заношу в безопасную зону Сферы и сбрасываю на землю, а сам усаживаюсь на каменную скамью прямо под водяным шаром. Моя мана продолжает перетекать в него, поддерживая регенерацию; у меня же едва хватает сил даже на то, чтобы просто сидеть, не говоря уже о создании манолитового кресла взамен этой неудобной скамьи.