Твой Райан Том 1 Глава 192 Экстра 2. Часть 23
Ранее в Твой Райан...
Экстра 2. Часть 23
— Неужели это...
— Да, это письма, которые я писала подполковнику Райану Уилгрейву, — произнесла Элоиза, демонстрируя стопку бумаг, извлеченных из шкатулки. — Я тут прочитала записку. Оказывается, их обнаружили в подвале твоего дома в столице, когда его готовили к продаже. Дворецкий объяснил, что писем было так много, что он просто сваливал их в подвал, ожидая твоего возвращения. Письма от важных персон он откладывал, а остальные сбрасывал вниз, чтобы потом спросить твоего разрешения и сжечь. Однако бумаг накопилось столько, что даже после того, как ими топили камин всю зиму, осталась целая гора.
Элоиза рассказывала это со смехом, видимо, живо представляя себе эту сцену. Слушая ее, Райан вспомнил свой недавний визит в столицу и усмехающегося барона Стэнфорда.
Барон тогда упоминал о продаже дома и несколько раз уточнял, может ли он распоряжаться оставшимся там имуществом по своему усмотрению. Райан, не питавший никаких чувств к столичному особняку, ответил, чтобы Стэнфорд делал с вещами что угодно или раздал на благотворительность. Похоже, под «имуществом» хитрый барон подразумевал именно эти письма.
— А часть из них нашли в архиве военного ведомства.
— Как они оказались в архиве?
— Дисциплинарный комитет изъял их, когда проводил расследование по доносу о предполагаемом сговоре подполковника Уилгрейва с врагом. Вот же мерзавцы, к чему только не цеплялись! Если бы подполковник Уилгрейв действительно решил предать Альбион и дезертировать, он бы перед уходом проделал по дыре в голове каждого из них.
Слушая, как Элоиза ругает Дисциплинарный комитет, Райан почувствовал, как у него на душе становится теплее.
Раньше ему приходилось молча проглатывать подобные оскорбления, а теперь рядом был человек, готовый злиться и ругаться ради него. Это оказалось на удивление приятно.
— Думаешь, только дыры? Я бы еще оставил фальшивый донос о том, что они — мои сообщники. Пусть бы до конца своих дней жили под подозрением.
— Как и ожидалось, мой подполковник Уилгрейв весьма коварен. Мне это нравится.
Элоиза потянулась и легко поцеловала Райана в щеку. Хотя она стала делать это всё чаще, у него по-прежнему краснели кончики ушей. Возможно, это было потому, что пряди волос, скользнувшие по его лбу и щеке, были ещё слегка влажными после мытья.
Пытаясь скрыть сбившееся дыхание, Райан протянул руку, чтобы вскрыть конверт. Но Элоиза внезапно запаниковала и схватила его за руку:
— Не читай!
— Мне, наверное, послышалось, потому что я упорно слышал: «Пожалуйста, прочитай», — поддразнил Райан и всё же распечатал письмо. — К тому же оно адресовано мне. Как я могу не прочесть послание, которое наконец-то нашло своего адресата?
И действительно. Эти письма так долго ждали своего часа, чтобы наконец попасть в руки получателя.
— Тогда читай, когда меня не будет рядом!
Элоиза попыталась вскочить, но Райан перехватил ее за руку и потянул к себе. Он потянул довольно сильно, так что она, потеряв равновесие, упала прямо на него. Боли, разумеется, не было: она упала точно в его объятия.
Ожидая чего-то подобного, она не испугалась, а лишь укоризненно ткнула его пальцем под подбородок. Райан со смехом увернулся, словно от щекотки, крепко обнял ее и развернул письмо прямо перед ней.
— Смертельно любопытно, что же тут написано.
— Говорю же, ничего особенного! Если будешь смеяться, я пойду спать одна.
— Куда это ты собралась? Решила бросить мужа в первую же брачную ночь?
— Ой!
Он намеренно прошептал это ей прямо в ухо, отчего Элоиза, поежившись от щекочущего дыхания, заерзала. Предвидя это, Райан обнял ее еще крепче, отрезая все пути к отступлению. Расправив лист, он начал читать вслух:
— «Дорогой и многоуважаемый подполковник Райан Уилгрейв...»
— Угх… — простонала Элоиза, сгорая от стыда от одного только этого обращения.
— «Поскольку пятьдесят пехотный батальон всё ещё не прибыл в Фелтхэм, я могу с уверенностью заключить, что вы не прочли моё предыдущее письмо. Надеюсь, вы осознаете, какую грандиозную возможность упустили вы и весь ваш батальон…». А что было в предыдущем письме?
На вопрос Райана Элоиза ответила едва слышным бормотанием:
— Я приглашала вас приехать в Фелтхэм на Великий праздник. Писала, что мы угостим вас запечённой индейкой, северным виски, местным сыром и морем пива… Что всем будет приятно вас видеть, угощение не закончится, а если не приедете — сами будете виноваты.
— Пфф!
Это очаровательное, бесхитростное и в то же время слегка угрожающее приглашение заставило Райана рассмеяться.
Он посмотрел на дату. Три недели до праздника. В то время пятьдесят седьмой батальон…
— Мы тогда сидели на гауптвахте, — голос Райана дрогнул и стал тише. —
Пожалуй, вся вина действительно лежала на нем. По возвращении в столицу солдат батальона то и дело бросали под арест по сфабрикованным обвинениям.
Райана тоже обвиняли, но его недруги действовали более изощренно: самого Уилгрейва они оставляли в штабе, отправляя за решетку лишь его подчиненных. Расчет был предельно прост: заставить солдат поверить, будто их командир наслаждается жизнью в роскоши, пока они гниют в камере, и тем самым подорвать их доверие.
Поняв этот простой замысел, Райан по собственной воле отправился в карцер вместе со своими людьми. Он до сих пор четко помнил, как они спали вповалку на ледяном полу. — Мы сидели в кругу и обсуждали, кто что будет есть на праздник... Те, у кого была семья, мечтали вернуться в родную деревню к праздничному столу. А те, кому некуда было идти, воображали себе дом и красочно описывали грандиозные пиры. — Если бы я прочитал это письмо тогда, началась бы катастрофа. Весь пятьдесят седьмой батальон целиком дезертировал бы и рванул в Фелтхэм. И это была абсолютная правда. Узнав о существовании места, где их — уставших, измученных холодом, прошедших через кровавую резню — ждали бы с теплом и искренней радостью, они бы повиновались инстинкту и без колебаний направились бы в Фелтхэм. — И все же... лучше бы я прочитал его тогда. Зная о таком приглашении, в холодное праздничное утро в камере им было бы не так зябко. В ответ на повисшее молчание Элоиза протянула руку и ласково, совсем не сильно, ущипнула его за щеку. — Не плачь. — С чего бы мне плакать? Мне кажется, это у тебя голос дрожит. И правда, Элоиза едва сдерживала слезы. Ведь она всегда внимательно просматривала газеты и собирала вырезки — и, вероятно, знала, что в те дни весь батальон находился под арестом. Райан положил подбородок на подрагивающее плечо Элоизы и продолжил чтение. Как и в тех документах, в которые она когда-то тайно вложила записку, в каждом её слове чувствовались тепло и непоколебимая вера. Зимой она переживала, не мерзнет ли он на фронте. Летом — хвасталась розами, распустившимися в Фелтхэме. Жаловалась на мелкие ссоры с Абигейл и давала трогательные наставления перед его отправкой в Игнон. Но когда Райан развернул последнее письмо, его голос мгновенно утратил прежнюю игривость. Дата на конверте совпадала с периодом, когда на него обрушился самый жестокий шквал критики за отступление при Ингоне. Райан читал в полной тишине. Если в предыдущих посланиях чувствовались легкость и озорство, то здесь от них не осталось и следа. Но в то же время Элоиза не бросалась слепо его защищать, с пеной у рта доказывая: «Ты ни в чем не виноват!». Она лишь методично разбирала битву при Ингоне. Не судила о том, кто струсил, а кто проявил безрассудство. Просто с холодной точностью анализировала ход сражения с разных точек зрения. Взгляд Райана метнулся к последним строкам. «...Я часто размышляла, как бы я поступила на вашем месте. И ответ всегда один: я бы предпочла выжить вместе с товарищами и вернуться домой в Фелтхэм. Осмелюсь предположить, что ваши мысли были схожи. Стало очень холодно. Надеюсь, сегодняшний день вы проведете в тепле и покое». Никакой многословной защиты, никаких гневных обвинений. Лишь теплые слова поддержки для бесконечно уставшего человека. Райан аккуратно сложил письмо, положил его на столик и крепко обнял Элоизу. От её свежевымытых волос исходил тот же запах мыла, что и от него самого. — Как жаль, что Райан Уилгрейв не прочитал этого чуть раньше. И он сожалел об этом всем сердцем. Если бы он прочитал эти строки тогда, та зима не показалась бы ему столь невыносимо, пронзительно холодной. Райан подхватил Элоизу на руки и отнес к кровати. Осторожно опустив её на край матраса, он опустился перед ней на колени и заглянул ей в лицо. Её большие глаза покраснели. — Я не плакала, — смущенно пробормотала Элоиза, отворачиваясь и упрямо надув губы. — Разумеется, не плакала. С какого бы перепугу лить слезы из-за какого-то Райана Уилгрейва, который давным-давно умер? Я с ним не знаком, поэтому не берусь судить... но я тут подумал: а что бы он сказал тебе сейчас? Райан взял её ладони, прижал к ним лицо, благоговейно поцеловал каждый палец и произнес: — Спасибо за понимание, Элоиза. Это были те самые слова, которые он передал через её отца на том званом ужине в Фелтхэме много лет назад, когда ещё думал, что оказался в деревне лишь проездом. Тогда эти слова улетели, словно ничего не значили, но теперь та, кому они предназначались, стала его спутницей на всю оставшуюся жизнь. Райан опустился перед Элоизой на колени и, положив руки ей на бедра, уткнулся в них лицом. Всю жизнь он жил, не веря ни в Бога, ни в людей, не надеясь на понимание или прощение. Но теперь рядом с ним появился человек, с которым он разделит каждое мгновение. Он больше не был одинок. Спустя долгое время Райан поднял голову. Сделав вид, будто ничего не заметил, он ласково стер со щек Элоизы следы непролитых слез и сказал: — Ночь уже глубокая. Давай спать. Ты ведь на ногах с самого рассвета и наверняка ужасно вымоталась. С этими словами он хотел было отвернуться, чтобы налить себе воды, но Элоиза мёртвой хваткой схватилась за его халат. — Какое ещё спать?! — Ну да, ты же устала... — Знаешь, как я ждала этого дня! С возмущённым криком Элоиза дёрнула мужа к себе. От неожиданности тот потерял равновесие и рухнул на матрас. Элоиза не упустила момента. Она мгновенно оседлала его и решительно потянула за края халата. Ткань легко поддалась, обнажив крепкую грудь.Ошеломленный такой бурной реакцией, Райан тяжко вздохнул: — Элоиза, я, конечно, понимаю твои ожидания и мечты касательно нашей первой брачной ночи, но сегодня ты слишком вымотана... — Вымотана? Элоиза усмехнулась и всё же произнесла слова, которые Абигейл строго-настрого запретила ей говорить: — Сомневаешься в собственных способностях?