Ты будешь только моим Том 1 Глава 444 Награда

Я распахнул глаза, уставившись в потолок. По лбу сочился пот, а сердце колотилось так, словно я всё ещё был посреди схватки. Тело не могло определиться: атаковать или бежать.

И тогда пришла боль.

Словно череп пытались расколоть надвое. Я обхватил голову руками, стиснув зубы.

— А-а!..

Я прикусил язык, пытаясь не издать ни звука, но это не помогло.

— А-а-а-а!..

— Кадзу-кун? — позвала Ай.

В темноте проступил её силуэт. Глаза резануло, и вместо лица я увидел лишь паутину сосудов. Кровь пульсировала по ним, живая и тёплая.

Я протянул руку. Ай наклонилась ко мне, и её аромат ударил в голову. Больше сдерживаться я не мог. Я опрокинул её на кровать, обхватил ладонью её затылок и отвёл голову в сторону, обнажая шею. Это место словно звало меня.

Её запах и вкус сводили меня с ума. Ай была мне необходима.

*ВПЕЙСЯ*

*РВИ*

*СЛАДКАЯ КРОВЬ*

*КРОВЬ АЙ*

*МОЯ КРОВЬ*

Боль усиливалась. «Не теряй себя. Не поддавайся. Осторожнее, придурок. Не спугни добычу».

*ПЕЙ*

*ПЕЙ*

*ПЕЙ*

— Давай… — прошептала она ласково мне на ухо.

Последний барьер рухнул. Я вонзил клыки ей в шею и начал пить.

Казалось, прежде я вообще не знал вкуса крови. Сладкая, родная, знакомая с детства — как маленькие твёрдые леденцы. Я любил медленно их рассасывать, смакуя каждый оттенок. Они таяли на языке, постепенно уменьшаясь. Сам решаешь, когда остановиться: растянуть удовольствие или жадно разгрызть. Всё зависело только от тебя.

Головная боль начала отступать, хотя всё ещё острыми толчками билась изнутри. С каждым глотком тело оживало. Я снова припал к своей конфете. Она была особенной — невероятно сладкой, с ароматом, который невозможно было игнорировать, и дарила всё, чего мне так не хватало.

Голова поплыла, взгляд стал расфокусированным, но я продолжал пить.

Кто-то положил ладонь мне на спину и начал мягко поглаживать. «А, понятно. Она рада, что пригодилась. Тогда я возьму всё, что смогу».

Я ещё жаднее потянул кровь. С каждым глотком конфета таяла, а моё тело наливалось силой. Я прижал её к чему-то прохладному и мягкому, словно обнял холодное облако. Лучше и быть не могло, и я хотел продлить это чувство.

Конфета почти исчезла. Ещё немного — и она сломается. Я отстранился, не желая её разрушать, но насыщения не было. Всё вокруг стало красным. Перед глазами остались лишь спутанные линии сосудов, по которым стремительно неслась кровь.

Рядом возник другой алый узор. От него исходил новый запах — тоже сладкий, но совершенно иной. Он манил даже сильнее прежнего. Боль ещё не ушла. Мне требовалось больше этого сладкого лекарства.

Алый узор приблизился, и мои губы коснулись холодной кожи. Запах заполнил всё сознание, и я снова сорвался. Схватив вторую добычу, я прижал её к кровати и впился в шею.

Эта кровь оказалась иной. Она была ещё вкуснее и питательнее. По телу прокатилась волна энергии. Ничего более желанного в мире не существовало. Боль уходила быстрее, желудок уже переполнялся, но остановиться я не мог. Теперь это была не потребность, а жадность. Тело больше не просило крови, зато разум требовал продолжать.

Меня мутило от пресыщения. Организм пытался избавиться от лишнего, потому что больше не вмещал ни капли. Во рту стало приторно. Я любил сладкое, но даже для меня это было слишком.

Я сбавил темп и стал просто наслаждаться вкусом. Вторая конфета таяла медленнее. Она не пробуждала воспоминаний, как первая. В её вкусе было что-то новое, волнующее, пока ещё непривычное. Я не мог его описать, но и оторваться не мог. Вкус был сладким, а запах — одуряющим.

Через несколько минут головная боль наконец исчезла. Я совсем обмяк и повалился на кровать. Казалось, из меня вытянули всю пережитую боль, а тело стало таким лёгким, что могло взлететь от одного толчка. Перед глазами всё плыло, зато остальные чувства оставались до странного острыми.

Чьи-то руки обхватили меня и прижали к чему-то прохладному и невероятно мягкому. Будто я уткнулся в прохладный мягкий моти. Это было восхитительно. Пальцы стали мягко почёсывать мне голову, точно зная, где приятнее всего. По телу побежали мурашки, и я крепче обнял мягкую прохладу.

После такой сытной трапезы это казалось вершиной блаженства. Наверное, рай ощущается именно так.

Глаза закрылись, и я провалился в сон.

Только приятным он не был.

Я стоял, удерживая два обмякших тела. Они тянули меня вниз. На шеях чернели огромные рваные укусы. Лица понемногу проступили из мрака, и я похолодел. Глаза потускнели, в них не осталось ни жизни, ни цвета. Кожа становилась всё бледнее.

Я лихорадочно огляделся в поисках виновника. Кто бы это ни сделал, я разорву его на части.

— Ты злишься? — спросил знакомый голос.

Я повернулся и встретился с ней взглядом. На глаза навернулись слёзы. От облегчения я не мог произнести ни слова.

— Хочешь отомстить тому, кто это сделал?

Я сумел только кивнуть.

Она достала из-за спины зеркало и поднесла его к моему лицу. Ноги подкосились. Я упал на спину, всё ещё прижимая к себе два тела.

Мой рот был измазан их кровью.

Это сделал я.

В панике я бросился перевязывать раны, но было слишком поздно. Тела рассыпались прямо у меня на руках. Я пытался собрать пепел, стряхнуть его, но он просачивался сквозь пальцы. Ветер уносил серые хлопья, а я бежал за ними, тщетно пытаясь ухватить хоть что-то.

Моя нога за что-то зацепилась, и я упал лицом вниз. Обернувшись, я увидел еще одну дорогую мне девушку. Её изувеченное тело лежало у моих ног, её неподвижные глаза были пусты. Дрожащей рукой я протянул к холодной коже.

Рядом, одно за другим, стали появляться новые тела.

Вскоре вся комната была усеяна истерзанными трупами.

— Ты это сделал, — сказала она, не отводя от меня взгляда. — Ты не смог их защитить, как и меня. Хотя, возможно, им досталась участь хуже моей. Их разорвал тот, кого они любили.

Я попытался отползти, но куда бы я ни двигался, везде натыкался на тела знакомых людей. В конце концов я замер.

«Я сделал это? Я их убил? Они были добры ко мне и любили меня, а я так им отплатил? Этому нет прощения. Всё должно было быть иначе».

— Ты злишься на того, кто причинил им эту боль? — спросила она.

Меня трясло, но я снова кивнул.

— Хочешь отомстить?

Она протянула мне знакомый меч.

— Сделай это.

Я взял клинок, не раздумывая, повернул его острием к себе и с криком вонзил в сердце.

— Кадзу-кун!

Я очнулся. Слезы текли по моим щекам. Я смотрел в потолок, а надо мной склонились два встревоженных лица.

«Господи... Что я опять натворил?»