В мой первый день под прикрытием организация развалилась Том 1 Глава 171 Движение за чистоту исполнения (1)

Второй день Фестиваля.

Факультет Магии охвачен чрезвычайным положением.

Дело было вовсе не в малом числе зрителей, низких ожиданиях доходов или даже в подавляющем успехе факультета Меча, затмившем их.

Все началось еще до того, как первые посетители начали входить.

— Мы из Имперских рыцарей. Мы просим вашего содействия. Вот Императорский указ с личной печатью Его Императорского Величества.

— ..!

— Кроме того, Его Императорское Высочество принц Дитрих Вальдрайн будет лично курировать все действия, связанные с этим вопросом. Я — старший рыцарь Лелио из Имперских рыцарей.

Дрожащими руками Глава факультета Магии взял Императорский указ и, запинаясь, спросил:

— Почему Императорский дворец… нацелился на наших магов?

— Не волнуйтесь. Речь идет не о «магах» вообще. Мы расследуем дела магов, связанных с семьей Сирен.

Эти слова принесли Главе факультета одновременно и облегчение, и сильное беспокойство.

«Маги, связанные с семьей Сирен…»

Таких было несколько.

И, без сомнения, самым выделяющимся среди них был профессор Титус.

А также его верные помощники.

— Ч-что насчет студентов?

— Нет. Студенты не вовлечены.

Среди студентов было немало выходцев из Младшей школы Сирен.

По крайней мере, в этом им повезло.

— Однако, если кто-либо из студентов будет заподозрен в соучастии, мы арестуем абсолютно всех. Просто не прямо сейчас.

Бросив эту леденящую душу реплику, Лелио развернулся и отдал приказ своим подчиненным рыцарям:

— Немедленно арестуйте цели и обыщите все связанные с ними кабинеты. Конфискуйте все имущество.

— Есть!

Раннее утро.

Еще до того, как студенты успели добраться до площадок Фестиваля.

Имперские рыцари начали переворачивать факультет Магии вверх дном.

Глава факультета Магии растерянно удивлялся:

«Как ни посмотри, но я впервые вижу, чтобы Императорский дворец действовал так прямо и открыто…»

Обычно Императорский дворец не утруждался вмешательством в дела магической фракции.

Скорее, они поощряли или молчаливо мирились с их конфликтами с фракцией рыцарей, но сами избегали прямого участия.

Раз они решились на такой шаг сейчас, значит, у них были железные, неопровержимые основания!

«Похоже, профессору Титусу конец. Вот оно как».

Не имея никаких особых связей с семьей Сирен и даже, напротив, всегда недолюбливая Титуса, Глава факультета мог наблюдать за происходящим со стороны, отступив на шаг.

И вывод, к которому он пришел, был таков…

— Д-декан! Что это за суматоха с самого утра?

— Почему Имперские рыцари вдруг…

Он больше не собирался оставаться лишь номинальным, безвольным руководителем!

— Профессора, давайте проведем собрание.

— Простите?

— В конце концов, они не станут арестовывать обычных профессоров. Есть ли здесь вообще кто-нибудь из Сирен?

— ..

Глава факультета внезапно стал чрезвычайно торжественным и строгим.

Профессора были в полном замешательстве, когда этот человек, всегда казавшийся им слабым и незаметным, вдруг начал вести себя подобным образом.

— В-в такой ситуации, так внезапно проводить собрание…

Раньше все собрания неизменно вел Титус.

Глава факультета лишь молча занимал свое кресло.

Стоило ему попытаться вставить слово, как Титус тут же одергивал его, единолично принимая все решения.

Но этому больше не бывать.

— Идемте, мы закончим до начала Фестиваля.

— Э.. А, понятно.

Глава факультета уверенно зашагал вперед мимо растерянных профессоров.

Казалось, от уверенности каждого его шага содрогалась сама земля.

— Почему он вдруг так себя ведет? Собрание?

— Откуда мне знать. Нет, к чему вообще весь этот утренний шум… Пойди попробуй поговорить с ними!

— Пойти сказать что? Это же Императорский дворец, Императорский дворец!

Пока профессора препирались между собой, Эмерик, который до сих пор вел себя тише всех, просто последовал за Главой факультета.

Возможно, потому, что у него самого больше не осталось никаких привязанностей или сомнений.

— Вы не идете, профессора?

— Мы… мы должны идти. Угх, действительно, что за чертовщина творится с самого утра.

И вот профессора заняли свои места в зале заседаний.

Глава факультета, войдя первым, вместо своего привычного кресла…

— Пожалуйста, садитесь, как только все войдут.

..сел во главе стола, на то самое место, которое всегда занимал Титус.

— ..

Увидев это, профессора окончательно растерялись и не смогли проронить ни слова.

Обычно, даже когда Титус отсутствовал, это кресло неизменно оставалось пустым.

В этот момент в головах профессоров, которые до сих пор неспокойно ерзали на своих местах, начали зарождаться определенные догадки.

«Неужели?»

Как только все расселись, Глава факультета взял слово:

— С этой самой минуты профессор Титус отстраняется от работы.

— ..!

— И все ассистенты из Младшей школы Сирен, находившиеся в подчинении профессора Титуса, также отстраняются от работы.

Глава факультета в точности передал то, что услышал от Лелио.

— Прошлой ночью произошел инцидент. Лемальё Сирен оказался замешан в крайне неприятную историю, и из-за этого проверки проходят все, кто имеет к нему отношение. Насколько мне известно, профессор Титус сейчас задержан в особняке Сирен и находится под следствием Имперских рыцарей.

— Тогда.. его больше не выпустят?

— Вероятность этого крайне высока.

Глава факультета выглядел суровее, чем когда-либо.

Точнее, он изо всех сил старался казаться таким.

Шанс, который больше никогда не представится, если упустить его сейчас!

Это была идеальная возможность наконец-то проявить себя настоящим руководителем.

— Поэтому, пожалуйста, не поддавайтесь панике и хорошо руководьте студентами на своих местах.

— Да..

По правде говоря, это был чистейший авантюризм.

Что, если Титуса освободят и он вернется?

Тогда он сам окажется в глупом положении и под ударом.

Но вернется тот или нет, подобный шанс выпадает лишь однажды!

Стоит ли ему и дальше продолжать жить так же тихо и незаметно?

Или же пришло время наконец расправить крылья и устремиться к своим мечтам, пусть даже пока робко!

Он уже принял решение.

«Я создам собственную эпоху!»

Пока Глава факультета лелеял в душе грандиозные планы, Эмерик спросил:

— В таком случае, Глава факультета, как нам поступить со студентами третьего курса? Вчера, в первый день, у них не было курирующего профессора, и сегодня ситуация повторяется..

Как раз вовремя, в рамках намеченного плана, в голову пришла отличная идея.

— Профессор Эмерик, пожалуйста, возьмите их под свое руководство.

— Простите?

Эмерик Кент.

Глава факультета тоже не был глухим.

«Я слышал, недавно у него случился открытый конфликт с Титусом».

Судя по доходившим слухам, Титус намеренно выживал его с факультета.

Из-за этого Глава почувствовал к нему странное подобие родственной солидарности.

— Профессор Эмерик, пожалуйста, временно возьмите управление на себя и займитесь ими. Хотя я понимаю, что вы будете очень заняты.

— Э, чтобы я делал это..

— Всё в порядке. Вы справитесь.

В такие моменты человеку нужен кто-то, кто подтолкнет его вперед.

И подтолкнет решительно.

— Как насчет того, чтобы временно возглавить их до конца этого семестра, а со следующего семестра уже официально взять под крыло третий курс?

— ..!

Остальные профессора лишились дара речи от шока.

— Г-Глава факультета. Не слишком ли это поспешное решение..

— Профессор Эмерик работает здесь только первый год. Разумеется, он отлично справляется, но тем не менее..

Причина, по которой они замялись и не договорили, крылась в простом эгоизме.

Почему Эмерик, а не я?

В отличие от факультета Меча, на факультете Магии руководство третьим курсом символизировало реальную власть.

Именно потому, что Титус так долго и единолично упивался благами этой должности.

Проще говоря:

«Почему Эмерик, а не я!»

«Этот парень пробыл здесь всего год, и мы постоянно его журили..»

Погодите.

Может, как раз поэтому?

Потому что он единственный шел против системы?

— Именно поэтому мы и должны предоставить ему лучшую возможность. Профессор Эмерик, пожалуйста, позаботьтесь об этом как следует.

Эмерик на мгновение погрузился в размышления.

Заявление об увольнении, которое он планировал подать в самое ближайшее время. Но теперь перед ним открылась невероятная перспектива.

Главная причина, по которой он хотел уйти, просто испарилась.

Возможно, трудности еще вернутся...

«А, будь что будет».

Эмерик всегда отчаянно жаждал шанса проявить себя.

Именно отсутствие этой проклятой возможности и привело его в свое время в тупик.

Поэтому он просто не мог позволить себе упустить шанс, который сам шел к нему навстречу.

— Да, я понял.

— П-профессор Эмерик!

— Как можно вот так просто согласиться..

— Хотя бы посоветовался бы с нами!

Другие профессора пребывали в крайнем замешательстве, но Эмерик ни секунды не колебался.

— Я сделаю всё, что в моих силах.

— Да, превосходно.

Глава факультета удовлетворенно улыбнулся.

«Те бездельники, что уже сидели здесь, всё равно были прихвостнями Титуса, так что профессор Эмерик — идеальный выбор».

За каждым его действием крылся четкий прагматичный расчет.

— На время каникул мы планируем нанять отдельного профессора для работы с первокурсниками. Или.. быть может, кто-то из присутствующих профессоров желает взять их под свое крыло?

Вздрогнув, все как один отвели взгляды.

Они скорее предпочли бы умереть, чем согласиться на такое.

Быть куратором первого курса означало занять самую низшую ступень в иерархии преподавателей.

— Что ж, это довольно неловко, так что давайте остановимся на варианте с наймом со стороны. Хорошо. На этом предлагаю завершить наше собрание.

Стремительное, подобное урагану собрание подошло к концу.

Оставшись один, Эмерик ловил на себе полные злобы взгляды, но приветствовал коллег с абсолютным хладнокровием:

— Пожалуйста, позаботьтесь обо мне, профессора.

Неужели именно так и ощущается продвижение по социальной лестнице?

«Неужели.. нас после этого просто вышвырнут?»

«Нет, этого не может случиться. Просто не может..»

Эмерик, оставив шепчущихся профессоров, покинул зал заседаний.

— Ха-а.

Словно весь воздух вышел из его тела разом.

Кто мог предвидеть, что события примут такой оборот.

Так или иначе, это был настоящий шанс.

Шанс задержаться в Академии и осуществить свои давние мечты.

И ещё...

«Я смогу проявить ещё большую преданность Учителю Зиэлю».

Похоже, теперь он сможет дольше оказывать помощь Зиэлю, который оказал ему столь великую милость.

Однако было кое-что, чего Эмерик пока совершенно не осознавал.

Крах семьи Сирен.

И, как следствие, падение Титуса.

То, что за всеми этими событиями стоял именно Зиэль.

Эти новости добрались и до факультета Меча.

Имперские рыцари не стали бы пробираться в здание незамеченными, так что их появление не могло остаться скрытым.

— Я слышал, на факультете Магии творится настоящий переполох. Не уверен, что с их частью Фестиваля всё будет в порядке.

— Со стороны нашего факультета Меча, разве не должно быть всё нормально?

— Судя по обрывкам услышанного, кажется, у семьи Сирен что-то пошло не так...

Это место было Академией.

По сути, несколько изолированным от внешнего мира островком.

Поэтому, что бы ни происходило снаружи, если это не касалось их напрямую, всё воспринималось лишь как история из далёкого мира.

— Кстати, если профессора Титуса действительно арестовали, это доставляет некоторые неудобства. Как вы думаете, профессор Идель?

— Вспоминая, как в прошлом году этот субъект постоянно придирался к нам по любому поводу... Уф.

— И всё же, думая о том, как наш учитель Зиэль нанёс ему сокрушительный удар, а теперь он и вовсе исчез, я чувствовал себя весьма удовлетворенным в этом году.

Элканто упомянул случай с системой особой поддержки.

Тогда, в тайне от всех, другие профессора также испытывали глубокую радость.

Факультет Магии.

Среди них это было сродни первому точному удару по самому презираемому и ненавистному профессору.

— Кстати, что вообще случилось с этим Сиреном?

— Ну, точных деталей я не знаю... но определённо произошло нечто грандиозное. Это зловеще, крайне зловеще.

Пока профессора оживлённо обсуждали ситуацию, Зиэль хранил молчание.

Он лишь про себя подумал:

«Профессор Эмерик Кент останется».

Всё шло точно так, как Зиэль и предрекал тогда.

Тем временем...

«Вау, происходит что-то невероятное...»

Гилберту, который в некоторой степени знал подоплёку этих событий, приходилось прилагать значительные усилия, чтобы сохранить невозмутимость на своём лице.

Хотя он сам не действовал напрямую, он принимал активное участие в закулисных интригах.

Вот каково это на вкус!

— У них там атмосфера зловещая, но это их личные дела, а у нас здесь всё просто замечательно.

Профессора согласно закивали на замечание Изабеллы.

Каким же окажется второй день?

— Ну же, коллеги. Давайте усердно потрудимся и во второй день. Мы ожидаем колоссальное количество зрителей с самого открытия, так что проведём всё на высшем уровне.

С этими словами профессора начали расходиться.

Зиэль, вместе с Гилбертом, также направился к площадке для выступления с Танцем Меча.

— Босс, после завершения утреннего представления вы отправитесь осматривать Фестиваль?

— Да, пойду.

— Но ведь они продают даже отдельные входные билеты на наше выступление, и популярность, кажется, просто невероятная. Как и ожидалось от Босса.

— Продают входные билеты?

— Да. Народу слишком много, поэтому у них просто не оставалось другого выбора... Сказали, что будут пропускать только тех, у кого есть входные билеты.

— Хм.

В идеале, выступление должно увидеть как можно больше людей.

— Если это обусловлено соображениями безопасности, то такое решение вполне понятно.

— Верно? Насколько же мы популярны! Люди ломились в таком количестве, что вокруг царил полный хаос.

— Это потому, что мы сделали его на совесть.

— Это Босс сделал его превосходно!

— Ты и студенты выступили отлично. Меня на сцене не было.

— Да ладно вам, без Босса эта сцена не стоила бы того, чтобы на ней выступать. Вы слишком скромничаете. Вот, держите, это входные билеты. Ассистент передал их мне чуть раньше. Сказал, что делал их вчера всю ночь напролёт.

Гилберт протянул несколько билетов.

— Он упомянул, что эти билеты распределяются среди преподавательского состава. Судя по всему, для того, чтобы раздать их своему окружению.

— Вот как. Ты тоже получил немного?

— Мне некому их отдавать, так что я просто отдаю их все Боссу.

— Понятно. Принято.

Внезапно Зиэль прикоснулся к билетам и заметил одну любопытную деталь:

— Я чувствую ману, исходящую от этих входных билетов.

— Как вы узнали?

— Просто почувствовал.

— А-а.

Дело в том, что это были входные билеты, содержащие в себе особую ману.

Специальный метод, позволяющий распознавать и фильтровать ману прямо на входе.

— Способ отличить поддельные билеты, верно?

— Именно так. Значит, без этих билетов люди не смогут лицезреть представление?

— Такова установленная система.

— Хм.

Зиэль и Гилберт направились в сторону сцены, где должна была начаться репетиция.

Там их ожидало весьма неожиданное зрелище.

— Что это значит — «все билеты распроданы»! Куда они делись!

— Приносим глубочайшие извинения, билеты как на утреннее, так и на дневное шоу полностью распроданы.

— Это какая-то нелепица! Разве вчера вы не забивали зал до отказа, чтобы люди могли посмотреть?

— Это мера предосторожности. Мы искренне сожалеем. Надеемся на ваше понимание.

У кассы собралось немало людей, которые метались и устраивали громкий скандал.

— Вижу, они сильно разгневаны.

— И не говорите..

— Я горжусь.

— Простите?

— Они злятся только потому, что мы создали поистине великолепное представление.

— Это... ну, в сущности, абсолютная правда. Да, вы правы.

Это было совершенно точное суждение.

Слухи распространились должным образом, так что нашлись те, кто с раннего утра разбивал лагеря перед кассами, лишь бы попасть на сегодняшнее шоу.

Проблема заключалась в том, что при огромном стечении желающих, количество продаваемых билетов ежедневно было строго лимитировано.

— Возможно, в следующий раз нам стоит снять площадку покрупнее.

— А не лучше ли сменить ее уже завтра?

— Тогда изменятся условия окружающей среды. Проводить репетиции под новую площадку и перестраивать всю структуру заново будет крайне неэффективно.

— А-а.

Он был абсолютно прав.

В разгар этого ажиотажа до слуха Зиэля донесся странный диалог:

— Это точно подлинные билеты? Или какая-то уловка?

— Да я тебе говорю, настоящие. Я возьму ровно в десять раз больше первоначальной стоимости.

— Что, в десять раз? Но ведь существует установленная цена!

— Да брось! Разве знатных господ волнует цена билета? Я мог бы продать их и в двадцать раз дороже.

— То, что я аристократ, еще не означает, что я должен позволять себя обдирать! Я пришел только потому, что слышал, будто представление невероятно интересно! Хотелось хоть раз показать его отцу.

— Думаешь, ты один тут такой с подобной историей? Если уж на то пошло, у меня дома маленькая дочь сидит, и она так сильно любит жареный хлеб!

— Кто тебя заставляет покупать жареный хлеб за счет того, чтобы драть за билеты десятикратную цену!

Зиэль еще некоторое время молча прислушивался к другим разговорам, прежде чем спросить у Гилберта:

— Что такое эта перепродажа билетов по завышенным ценам?

— Э.. обычно это называют билетами с черного рынка, верно?

— Это неблаговидное занятие?

— Наверное? Из-за таких дельцов люди, которым билеты действительно нужны, не могут их купить. И пока спекулянты ломят бешеные цены, вся выгода уходит не в те руки.. как-то так? А что? Кто-то попросил вас достать билеты? Или вы сами намерены приобрести парочку?

— Нет. Дело не в этом.

Зиэль ответил, бдительно осматривая окружающее пространство:

— Раз билеты с черного рынка — это неблаговидное занятие, я обязан положить конец этой деятельности.

В тот же миг.

Зиэль бесследно растворился из поля зрения Гилберта.