Возрождение Хуашань (Новелла) Том 1 Глава 1 Что здесь, чёрт возьми, происходит? (1)

Сон. Или, может быть, это были просто воспоминания, либо предсмертные видения. Жил ли он еще или уже покинул этот мир, он не знал.

Все, что он видел, — это его собственные воспоминания.

Воспоминания из детства: как он выглядел, когда впервые переступил порог Хуашань; кадры тренировок с Старшим; тот период, когда он, устав от строгих правил школы, сбежал, чтобы увидеть мир.

«Прежде всего, ты — практик, а только потом — воин. Ты должен понять, что не все можно решить грубой силой».

Бормотание.

Бесконечное бормотание.

Ему это надоело. Несмотря на то, что он был учеником Хуашань, он далеко не всегда следовал их учениям. Хотя его природный талант принес ему славу «Великого Мечника Цветущей Сливы», в Хуашань он оставался лишь новичком.

Почему он не осознал этого раньше? Даже когда учения казались бессмысленными, даже когда он чувствовал себя неуютно… всем, что делало его тем, кто он есть, он был обязан исключительно Хуашань. Именно поэтому он так восхищался этой школой.

Он понял это слишком поздно. Слишком поздно, чтобы раскаяться.

Если бы он только внимательнее слушал учения, если бы силы было больше, он бы смог изменить этот печальный конец. Если бы только…

— Ты сожалеешь о своем выборе? — Голос Старшего Чжан Муна прозвучал мягко. Его отец, его старший брат, его семья — этот человек был для Чон Мёна всем. Он хотел идти за ним до самого конца, но даже этого ему не удалось. 

Да, я сожалею. Я глубоко сожалею, Старший.

«Нет нужды в сожалениях». Его голос источал тепло. «В конце концов, это же Хуашань».

…Старший. Чон Мёну показалось, что Старший усмехается. Вечно теплый и любящий.

«Потому что это Хуашань».

Вспышка!

Даже когда…

Грохот!

Хм? Что?

«Ааааааааа!» Какая боль! Моя голова! Почему?! Почему так болит? Это из-за того, что мне руку отрубили?

— Н-небесный Демон? Этот ублюдок еще не сдох? — Чон Мён инстинктивно поднял руку, чтобы прикрыть голову. Если тот еще жив, эти атаки точно его добьют.

— Небесный Демон? Но голос, ответивший ему, принадлежал вовсе не Небесному Демону, а какому-то хриплому, сопливому голосу, который он не узнал.

БАМ!

«—Ай! Аййй! Почему ты бьешь меня! Ай!»

БАХ!

«—Ты... нищий... ой, ай! Прошу прощения!»

Порка продолжалась без малейших угрызений совести.

«...Спаси меня...»

ХРЯСЬ!

— Пощади!

Словно давая понять, что второго шанса не будет, Чхон Мён был немедленно избит до полусмерти.

«...Ай. Он ударил меня между ног». Чхон Мён вытащил клочья ткани, что забил себе в нос.

«Ай, оййй». Стоило ему увидеть красные пятна, лицо Чхон Мёна помрачнело.

Кровотечение из носа! Эта кровь была не от внутренних травм, а от побоев! Как это вообще возможно? Да и дело было не только в крови из носа — ничто не имело смысла с момента, как он открыл глаза.

Не говоря уже о синяках под глазами, казалось, что на нём не осталось ни одного живого места. Если бы кто-то его не остановил, его продолжали бы избивать!

Его когда-нибудь в жизни так сильно избивали? Несмотря на все проказы, что он устраивал в известной своей строгостью школе Хуашань, его никогда так сильно не наказывали.

Испытать такое унижение впервые от рук нищего...! 

«Я его... Этот ублюдок! Я его изорву». Гнев и раздражение бурлили в нём.

Чхон Мён лежал на земле. Если бы он действовал порывисто, то лишь усугубил бы состояние своего избитого тела.

«Нет, лучше воздержаться...» Чхон Мён поднялся и уставился на реку.

Незнакомое юное лицо встретило его взгляд. Когда Чхон Мён скривил лицо, молодой человек повторил его гримасу; когда Чхон Мён вздохнул, молодой человек вздохнул вслед за ним.

«...Как это произошло?» Почему в воде отражалось лицо другого ребёнка?

Нет, это было красивое лицо. Его не волновало изменение внешности — ведь чем моложе, тем лучше, не так ли? Но не слишком ли он молод? Хотя лучше быть моложе, чем старше.

Более того, при любом сравнении это лицо было намного привлекательнее и красивее, чем у прежнего Чхон Мёна. У него не было претензий к новой внешности.

Но его расстраивало то, что и тело тоже помолодело.

Мелкота. Конечности были короткими — не потому, что он был низкорослым от природы или что-то в этом роде, а из-за того, что он снова стал ребёнком. Хуже того, он был худ как спичка. Даже сейчас он был настолько измучен и голоден, что едва мог поднять руку.

А, какая теперь разница!

«Ну вот...»

В конечном счёте...

«Я всё ещё жив». 

Возможно, местоимение «я» было неуместным. Как бы сильно он ни смотрел, этот парень совершенно не походил на Великого Мечника Цветущей Сливы, Чхон Мёна. Великого Мечника больше не существовало: его душа и все его воспоминания теперь пребывали в теле ребёнка-нищего.

«Должно быть, это проделки Демона». 

Или, может быть, это было буддийское перерождение? Если бы он знал это заранее, то выбрал бы Шаолинь, а не Хуашань.

Он размышлял, не применил ли Небесный Демон какую-нибудь мерзкую магию. Но если бы он был способен на такие подвиги, то уже правил бы всем миром.

Чхон Мёну было всё равно, что произошло, но он должен был признать, что всё вокруг было реальным. Это не был сон и не иллюзия. Всё его тело ныло от боли — чем больше он думал об этом, тем сильнее разгорался его гнев.

«Ничего не изменится, если я буду сидеть и размышлять. Прежде всего, мне необходимо выяснить, что происходит». Чхон Мён вскочил и бросился к лагерю нищих.

Или, по крайней мере, он пытался бежать.

«Кха!» Через пару шагов он упал.

— Ты жестоко меня избил, ублюдок! Глаза Чхон Мёна гневно закатились. — Что бы ни случилось, я обязательно заплачу тебе за это!

Смерть не исправила его подлую натуру.