Вторая жизнь хирурга Том 1 Глава 204
Ранее в Вторая жизнь хирурга...
Клан Он из Чинчжу.
Хотя в различных романах уся его описывали по-разному, этот клан обычно славился своим Искусством Поднятия Трупов и техниками цзянши.
В «Высшем Небесном Демоне» клан был знаменит в первую очередь колдовством, хотя и в сфере боевых искусств считался весьма сильным.
Располагался он в местности Чинчжу, что находится в провинции Хэбэй.
Среди его семейных дел числились похоронные услуги и торговля алкоголем.
На поминальных обрядах неизменно присутствовало вино, так два этих промысла тесно сплелись.
Согласно легенде, в эпоху Великого Бедствия некий бессмертный постиг Искусство Поднятия Трупов, чтобы возвращать погибших их семьям. С него-то и берёт начало клан Он из Чинчжу.
Что же такое Искусство Поднятия Трупов?
Это колдовство, позволяющее оживить мертвеца и превратить его в цзянши.
Свежеподнятое тело слабее Медного Цзянши, но само искусство от этого менее грозным не становилось.
Проще говоря, это некромантия в версии уся.
Само собой, клан создавал и обычных цзянши, известных всему цзянху. Однако сильнейшим их оружием считались Цзянши Призрачного Духа.
Говорили, что в клане Он из Чинчжу хранится целых четыре таких тела.
«Каждое из них по силе соответствует Золотому Цзянши — если брать металлическую иерархию: медь, железо, серебро, золото».
Это означает, что клан обладал четырьмя цзянши, чья сила была сопоставима с уровнем Сферы Преображения.
Самое абсурдное — в романах уся клан Он из Чинчжу обычно относили к ортодоксальному пути.
«Как клан, занимающийся поднятием трупов, мог считаться ортодоксальным в конфуцианском обществе?»
Впрочем, они не использовали первые попавшиеся тела. Трупы приобретались за деньги.
Именно поэтому клан был известен тем, что создавал цзянши из тел, полученных в результате законных сделок.
Более того, во времена кровавых бедствий они продолжали помогать в сохранении тел погибших, дабы те не подвергались разложению по пути домой и семьи могли провести достойные похороны. В цзянху почти не осталось школ и кланов, которые бы ни разу не получили от них подобной помощи.
«А из боевых искусств у них, насколько я помню, были известны кулачные техники и передвижения. Кулак клана Он, Божественный Кулак Призрачного Духа, Шаг Парящего Призрачного Духа, Искусство Цзянши Призрачной Души…»
Их методы чем-то напоминали клан Тан: они использовали яды, но всё равно считались ортодоксальными.
Однако это было актуально лишь до нынешнего поколения.
«Позднее там произойдёт мятеж, и клан захватит шпион из Культа Кровавых Бессмертных».
В оригинальном романе клан Он из Чинчжу в конечном итоге стал для Культа Кровавых Бессмертных поставщиком цзянши.
«Значит, кто-то из них — агент Культа».
Поскольку персонаж клана Он ни разу не встречался лично с Небесным Демоном, имя предателя, как и в случае с Уданом, осталось неизвестным.
В «Высшем Небесном Демоне» его называли просто «предателем».
Ё Харюн уже сразился с четырьмя Цзянши Призрачного Духа.
Он одолел всех четырёх одновременно, после чего сжёг владения клана Он из Чинчжу, обезглавил всю семью и челядь, уничтожив клан. Не зная, кто именно предал род, Небесный Демон не оставил в живых никого — даже собаку, всем отрубил головы.
«Но сейчас Культ Кровавых Бессмертных ещё не успел взять их под свой контроль».
Если удастся вычислить агента заранее, можно будет предотвратить как минимум четыре грядущих кровавых бедствия.
«А по соседству находится хэбэйский клан Пхэн».
Клан Пхэн из Хэбэя.
Уже само включение названия провинции в имя рода свидетельствовало о том, что это сильнейший клан Хэбэя, представляющий всю провинцию.
Фраза «они правят Хэбэем» была почти что чистой правдой.
Их сферы бизнеса почти не пересекались с кланом Он, поэтому во многих историях эти два рода выступали союзниками.
Клан Пхэн славился Искусством Сабли Пяти Тигров, Разрушающим Врата, и в целом были настоящими фанатиками владения саблей.
«Из этого рода часто появлялись выдающиеся мастера, вроде Императоров Сабли или Королей Сабли. Но в «Высшем Небесном Демоне» ни один из них не появился».
Следовательно, никто из клана Пхэн не вошёл в десятку сильнейших мастеров Поднебесной.
Что, разумеется, вовсе не означало слабость самого рода.
«Вероятно, фамилия Пхэн слишком редка — поэтому их редко выбирали в качестве главных героев уся».
В романах о перерождении и возвращении во времени гораздо чаще выбирали род Намгун, прославленный Императорским Мечом.
«Хотя по сравнению с кланом Он из Чинчжу им ещё грех жаловаться. Вот клан Он — это действительно редкость…»
Профессор Чин на мгновение почувствовал, как в нём пробудилась симпатия к редким видам.
Он внезапно понял тех, кто готов рисковать жизнью ради спасения исчезающих животных.
— Госпожа Намгун и Король Кровавого Хлыста также здесь!
— Я так рад видеть всех троих!
Двое подошедших с почтением поприветствовали брата и сестру Намгун и Тан А, но словно вовсе не заметили Чин Чхонхи и Сама Хёна, сидевших за тем же столом.
Сама Хён с интересом наблюдал за этой сценой и с усмешкой произнёс:
[Ого, братец. Похоже, эти двое уже получили нагоняй от тех троих, а от нас ещё нет. Даже поприветствовать как следует не умеют~]
Его белые, чётко очерченные пальцы едва заметно шевельнулись.
Чин Чхонхи прекрасно знал: этими руками Сама Хён мог раздавить человеческий череп, словно тот был тофу.
[Оставь. Ешь, пока всё не остыло.]
[Но, братец~ Они тебя игнорируют. Даже не представились и имени твоего не спросили~]
В глазах Сама Хёна промелькнуло возбуждение.
Он Чонму.
Пхэн Чхонсик.
Эти двое уже были знакомы с Намгун Уном и Намгун Ён.
И, разумеется, с дочерью сычуаньского клана Тан — Тан А.
Все постоянно участвовали в Собраниях Дракона и Феникса и происходили из великих кланов. Было бы странно, если бы они не пересекались.
Поэтому между собой они даже не стали обмениваться именами.
Но с Чин Чхонхи и Сама Хёном такое поведение уже было откровенным хамством.
По обычаям цзянху при встрече полагалось сказать: «Я такой-то из такого-то клана», а затем спросить: «А вы из какого рода или школы?»
Полностью пропустить приветствие означало ясно показать:
«Я вас презираю».
А практики цзянху — люди с раздутым эго, привыкшие жить так, будто над ними нет никого. Терпеть подобное отношение они не умели.
Даже Сама Хён выразил неудовольствие.
Чин Чхонхи — нет.
Когда душе за сорок, на подростков, меряющихся желудями, смотришь только с мыслью: «Эх, горячая молодёжь…»
К тому же Чин Чхонхи не был воином.
Он был врачом.
Хвастовство силой его никогда особо не интересовало.
Но вот возможность, что Сама Хён решит «заступиться за брата» и раздавит кому-нибудь голову, тревожила уже всерьёз.
«Ладно. Неортодоксальным нужно объяснять по-неортодоксальному».
[Хён. Они оба из великих кланов. Как думаешь, если ты кому-нибудь что-нибудь сломаешь, куда его повезут лечиться? В Павильон Белого Цилиня. И кому придётся этим заниматься? Мне. Хочешь добавить братцу работы?]
Фразу «не ломай людям черепа, жалко же» Чин Чхонхи перевёл на язык неортодоксального пути.
[Эх~ И зачем только брат стал лекарем… Хотя нет, дело ведь вообще не в этом.]
В этот момент Пхэн Чхонсик обратился к Чин Чхонхи:
— Похоже, наш разговор вас утомил, молодой герой Чин?
Тут Чин Чхонхи наконец понял.
«А-а. Они пришли нарываться».
То есть его прекрасно знали. Просто намеренно игнорировали.
«Так вот он — цветок романов уся: молодые таланты, которые сами лезут на конфликт!»
По крайней мере, мозгов у этих двоих было чуть больше, чем у Хванбо Мухви.
Они хотя бы не устраивали истерику из-за еды прямо за столом.
«В романах такие обычно цепляются к главному герою, получают по башке и позорятся. Если и мне так сделать… Ладно, только аккуратно. Без ран и переломов».
Когда Чин Чхонхи читал такие сцены, то не раз думал: неужели у этих людей нет мозга, неужели автор ради сюжета выкинул логику?
Только попав в цзянху, он понял.
Ни телевидения, ни радио, ни видеохостингов в этом мире не существовало. Люди зависели от слухов.
Даже современный мир, утопающий в информации, был полон псевдонауки и противников вакцин.
Что уж говорить о слухах цзянху, в которых постоянно оказывались ошибки.
Но даже если поверить слухам, итог менялся не сильно.
Практики цзянху по природе обладали очень сильным эго.
Если заниматься только потому, что тебя заставляют, дальше посредственности не продвинешься.
Люди, которые по собственной воле бьют голыми кулаками по скалам и суют руки в раскалённый песок, выращивают в себе «я», острое, словно лезвие.
С возрастом приходит понимание мира и хоть какая-то сдержанность.
У молодых мастеров её нет.
Раздутое эго ещё не знает, насколько страшен цзянху.
Сколько старшие ни предупреждай молодых — слушают единицы.
Поэтому в любом великом клане воспитание детей превращалось в мучение.
«Ссора в трактире. Классика».
Стоит ли заранее увеличивать поток пациентов в филиале неотложки Союза Мурима?
«Хорошо. Трижды шлёпну каждого Беззаботной Пулей Ци, а потом по разу прокручу им плечи и вывихну. Я умею делать это без последствий!»
Сердце даже забилось быстрее.
Но Намгун Ун оказался быстрее.
— Говорят, все четыре моря объединяют людей одного пути. Неужели будем ссориться ещё до начала состязаний? Давайте лучше спокойно поприветствуем друг друга.
— Брат Намгун говорит верно. Я приношу извинения за повышенный тон.
Чин Чхонхи не ожидал, что они так легко отступят.
«Хм? И правда отступил?»
По характеру людей цзянху тот, кто способен так отойти, обычно вообще не начинает конфликт.
«Может, просто уважает Намгун Уна и решил найти другой случай?»
Но эту мысль Чин Чхонхи тут же отбросил.
На лице Он Чонму по-прежнему горело желание сразиться.
— Тогда позвольте мне угостить вас чашей вина в знак извинения. Надеюсь, вы её примете.
Он налил в чашу вина и слегка дёрнул запястьем в сторону Чин Чхонхи.
— Прошу.
Чаша полетела вперёд, наполненная внутренней силой.
«Вот как решил. Надо признать, для провокации довольно изящно».
Чин Чхонхи даже понравилось.
Чаша вращалась в воздухе, мчась к нему.
Страннее всего было то, что вино внутри не пролилось ни на каплю.
Плохо примешь — чаша взорвётся, осколки оставят мелкие царапины.
Но куда хуже будет облиться вином на глазах у всех и опозориться.
«Ну да. Просто отступить после такого — какой же я молодой герой цзянху?»
Рукав Чин Чхонхи едва заметно вздулся.
Ладонь, в которой соединились истинная ци Пяти Стихий, Божественное Искусство Совершенного Эликсира Хёнуона и принципы Саньшоу Великой Чистоты, будто между делом перехватила вращающуюся чашу.
Со стороны это выглядело так, словно он просто поймал её рукой.
Тук.
Намгун Ун, Намгун Ён, Тан А и компания Он Чонму отреагировали каждый по-своему.
Кто сколько понимал в боевых искусствах — столько и увидел.
Совсем нечитаемым оставался лишь Сама Хён.
Он всё так же сидел с прежней ухмылкой.
Чин Чхонхи выпил вино одним глотком.
«Фух. Всё ещё гадость».
Он не полюбил алкоголь даже после сорока. С чего бы любить теперь?
Но и это часть романтики цзянху.
Теперь пришла его очередь предложить штрафную чашу.
Буль-буль-буль.
Он спокойно налил вина.
«Пожалуй, Вращающийся выстрел».
Чин Чхонхи вложил в движение принцип вращения из Щелчка, Пронзающего Небеса, и улыбнулся.
— Благодарю за угощение. Теперь позвольте ответить.
Чаша сорвалась с его пальцев и закрутилась в воздухе.
На первый взгляд — ничем не отличалась от той, которую бросил Он Чонму.
Кроме одного.
Она летела медленно.
По всем законам вложенная внутренняя сила должна была ускорить бросок.
Но чаша Чин Чхонхи словно игнорировала эту очевидность.
Бровь Он Чонму дрогнула.
— Тогда приму.
Он наполнил руку внутренней силой и применил искусство захвата циньна.
Уверенно схватил чашу — и тут же понял, что она не останавливается.
Пальцы явно начало затягивать вместе с вращением.
«Проклятье…!»
Он Чонму поспешно усилил внутреннюю силу.
И именно в этот миг вращение прекратилось, равновесие разрушилось.
Хрясь!
Чаша разлетелась, а вино брызнуло во все стороны.
***
Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»
Прочитать главы раньше всех уже можно на бусти: https://boosty.to/domnekromanta/posts/e2321732-a03c-4284-9f0e-58858bb339df?share=success_publish_link
Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta
Наш бот, там можно подключить уведомления о выходе новых глав на ваши любые тайтлы: @domnekromanta_bot
Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta