Вторая жизнь хирурга Том 1 Глава 342

~7 мин. чтения · 1,711 слов
Ранее в Вторая жизнь хирурга...
Чегаль Лин достигает просветления в боевом искусстве, но проклятие мешает ему достичь Перерождения Костей и Плоти. Тем временем Павильон Белого Цилиня под руководством Муволя стремительно расширяет свое влияние в провинции Цзянсу, открывая магазины и налаживая торговлю. Хаомэнь начинает копировать их модель, расширяясь в другие провинции. Чхону, вдохновленный рассуждениями своего старшего брата о Сфере Преображения, достигает этого уровня мастерства, постигая суть боевых искусств через наблюдение и понимание.
«У тебя замечательные глаза, Чхону. Более того, у тебя природный дар к постижению и циркуляции ци, чем ты превосходишь всех. Если задуматься, ты, пожалуй, одновременно ближе всех к Сфере Преображения и способен видеть дальше всех. Не зря Император Кулака выбрал именно тебя». «Так используй же свои сильные стороны». В голове Чхону снова и снова звучал голос старшего брата, который он слышал во время всех тех странных, безжалостных тренировок. Можно было бы сказать, что эти слова врезались прямо в его душу. «Причина. Следствие. Поиск ответа. И… тайцзи…» Брат велел ему смотреть до самого конца. Он говорил, что Чхону — человек, который способен видеть. От нахлынувшей усталости мышцы по всему телу начали сводить судорогой. Но огромное, подобное горе, тело не падало. Снова движение. И ещё раз. Мелочи, которые Чхону раньше считал ничтожными, начали одна за другой соединяться внутри него. Ничто из того, через что провёл его старший брат, не оказалось напрасным. Разрозненные осколки начали цепляться друг за друга, переплетаться и складываться в единую форму, будто изначально составляли одно целое. Чхону устремил свой взгляд на падающие капли дождя. Почему-то крохотная капля вдруг стала казаться его единственному глазу огромной. Тук. Она разбилась о кончик меча. И даже то, как вода разлетается мельчайшими брызгами, теперь было видно совершенно отчётливо — каждую каплю в отдельности. Чхону даже не заметил момента, когда наконец начал видеть конец дождевой капли. Он вошёл в состояние полного самозабвения — и одновременно почувствовал, как расширяется его зрение. Ощущение было почти опьяняющим. Стена, которая прежде стояла прямо перед кончиком носа, отступила куда-то далеко за горизонт. «Нет. Это я её перешагнул». Чхону понял: он сделал один шаг вперёд. Он проследил путь капли. С неба — к земле. Удар. Брызги. Всё естественным образом отпечаталось на его сетчатке. И тогда Чхону понял ещё кое-что. Капля не исчезает, разбившись. Она становится водой и впитывается в землю. Течёт под землёй. Снова становится рекой. А затем вновь поднимается в небо. В тот миг, когда Чхону осознал связь Неба и Земли, тайцзи в его даньтяне совершил огромный скачок. Единственный глаз вобрал в себя весь дождь. И все капли остановились. Цзинь! Меч рассек воду. Если бы это была обычная мечевая ци, поток воздуха давно разрушил бы идеальную окружность капли. Но теперь та сохраняла форму до самого соприкосновения с клинком. Сгущённая мечевая ци. Чхону постиг тайцзи, мир стал шире — и меч ответил ему. Клинок описал инь и ян. Почему соединение инь и ян рождает круг? И что вообще такое круг? Одноглазый мужчина продолжал вести меч по воздуху. Это был танец меча, в котором жило само таинство тайцзи. В этот момент Чин Чхонхи как раз нёс младшему брату перекус. Он увидел танец меча Чхону. На кончике клинка не оставалось сомнений — там сияла настоящая сгущённая мечевая ци. Чин Чхонхи опустил зонт и решил стоять на страже, пока постижение младшего брата не завершится. Плавный танец тайцзи подошёл к концу. Когда Чхону открыл глаз, перед ним стоял промокший насквозь старший брат и хлопал в ладоши. — Поздравляю, Чхону! В Цзянху в таких случаях обычно говорят что-нибудь вроде: «Поздравляю с великим достижением», да?» По мнению Чхону, его старший брат по-прежнему умудрялся говорить удивительно странные вещи. — Брат, так простудитесь. — Не простужусь. С моей внутренней силой… Тот опять начал изображать великого мастера, и Чхону тут же перебил: — А мой учитель, Император Кулака, всё равно простужается. — Ха-ха! Попался. Простуда, если разобраться, была общим названием целого набора заболеваний, вызываемых разными вирусами. Мастера Цзянху болели реже обычных людей, но никакого сверхъестественного абсолютного иммунитета у них не появлялось. Иначе старейшины великих школ никогда не приходили бы лечиться в Павильон. Наоборот, некоторые из упрямства тянули до последнего и являлись лишь тогда, когда обычная простуда уже грозила перейти в воспаление лёгких. — Хотел дать тебе что-нибудь вкусное в честь прорыва… Хм. Всё промокло. Он прикрыл корзинку зонтом, но слишком долго простоял под дождём. — Брат, да сколько вы тут стояли? — Только что пришёл. Сказал человек с мокрыми до нитки волосами. И тут изо рта Чин Чхонхи всё-таки вырвался кашель. — Вот! Я же говорил! Постояли под дождём — и уже кашляете! Безнадёжный человек. — Хе-хе-хе. Это всё мелочи. Главное — Чхону достиг Сферы Преображения. — Всё, хватит. Пойдёмте, брат! Чхону поднял зонт и накрыл им промокшего старшего брата. Смысла уже почти не было — тот и так вымок полностью. Но смотреть всё равно было больно. — Хе-хе-хе… Чхону достиг Сферы Преображения. Самый умный человек, которого Чхону знал, сегодня улыбался как полный дурак. Чхону даже не нашёлся, что ответить. А Чин Чхонхи весь день ходил по Павильону и с совершенно нелепой гордостью повторял всем подряд, что Чхону достиг Сферы Преображения. Самый странный старший брат на свете. Этот день Чхону не забудет до конца жизни. *** Чхону и Сама Хён уехали.

Оба достигли Сферы Преображения, что означало: пора возвращаться в свои обители и познавать их высшие тайны.

Тем временем Чин Чхонхи добился еще одного успеха: сумел сократить потери при производстве стрептомицина.

Статьи, которые он когда-то читал на Земле до своего попадания в этот мир, оказались на удивление полезными.

«Эх, сюда бы еще формации приспособить…»

Проблема заключалась в колдовстве.

Его нельзя было просто развить тренировками, требовалась врожденная предрасположенность.

Если переложить массовое производство на одного Юхо, то уже к следующему утру Чин Чхонхи превратится в кровавую лепешку.

Даже сейчас, после достижения Сферы Преображения, кулак Юхо оставался весьма внушительным.

«Если это позволит завалить его работой, я, пожалуй, выдержу вдвое больше нынешнего».

Дни, полные того, как его хватают за шиворот, бьют, ругают, снова хватают за шиворот, снова бьют и опять ругают.

В этих безумных отношениях, состоящих сплошь из насилия, Чин Чхонхи цеплялся за Юхо, словно пиявка.

А сам уже размышлял о следующем шаге.

Как перейти к массовому производству?

«Мы искали среди людей Павильона тех, кто обладает склонностью к колдовству… Но их оказалось слишком мало. Для нормального выпуска в продажу этого совершенно недостаточно».

И среди обычных жителей просто так подходящих людей не найти.

При производстве пенициллина роль движущей силы в емкости для культивирования играло Божественное Искусство Пяти Стихий. Для стрептомицина тоже требовалась подготовка в этом искусстве.

«Когда налаживали пенициллин, и то было трудно найти сотрудников Павильона, способных достичь в Божественном Искусстве Пяти Стихий стадии Льда. А теперь мне еще подавай людей со склонностью к колдовству… Где я их возьму?»

Может, отобрать надежных мастеров с крепкими языками и разбить производство на отдельные операции?

Тогда контроль над всем ляжет на него и Юхо.

Самому Чин Чхонхи прибавка работы была не страшна.

А вот Юхо точно не станет молча наблюдать, как его собственная нагрузка снова растет.

«Если бы с ним хотя бы можно было договориться повышением жалованья…»

Но Юхо двигали верность учителю и какой-то загадочный договор между ними, а деньги его почти не интересовали.

Настоящим чудом можно было считать уже то, что в последнее время кулинарное мастерство Чин Чхонхи выросло настолько, что едой с Юхо иногда удавалось немного торговаться.

«Он любит юкхве…»

На современной Земле скот выращивали при куда более строгом ветеринарном контроле, и сырую говядину можно было употреблять в пищу относительно безопасно. Разумеется, риск никогда не становился нулевым, а некоторые части туши все равно оставались опасными.

Но с местной санитарией и условиями транспортировки сырое мясо было куда более сомнительной идеей.

Вот только Юхо почему-то вообще не приходилось бояться паразитов.

Наверное, примерно по той же причине, по которой Хвангу и Нведжин могли есть сырое мясо без последствий.

В конце концов, Юхо и человеком-то не выглядел.

Больше всего он любил юкхве из сырой говяжьей печени.

А это опасное блюдо даже на Земле, не говоря уже о мире Цзянху.

«Лучше всего юкхве с грушей. И со свежим яичным желтком».

Если зарезать корову и приготовить все сразу, Юхо с недовольным лицом медленно ел по кусочку мяса, запивая вином.

Чтобы сырое не надоедало, Чин Чхонхи однажды слегка обжарил поверхность с помощью техники огня, оставив середину совершенно сырой — это Юхо тоже съел без жалоб.

Разумеется, хватать профессора Чина за шиворот он от этого не перестал.

Но пока он продолжал работать, большего и не требовалось.

«Все-таки Юхо — это страшно».

Главное — не показывать.

Перед Юхо выгоднее было казаться человеком, у которого функция страха вообще удалена из организма.

Даже главы четырех отделов вели себя с главным управляющим Ю осторожно.

А Чин Чхонхи с первой встречи и до сегодняшнего дня старательно изображал человека, совершенно лишенного инстинкта самосохранения.

Иначе равных отношений между ними никогда бы не получилось.

Хотя… возможно, в какой-то момент это уже перестало быть игрой.

Ведь культивирование бактерий действительно казалось ему важнее страха.

Если бы страх стоял на первом месте, он не сделал бы себя приманкой в истории с Ёчхонгуном.

Спасти человека.

Перед этой задачей Чин Чхонхи порой проявлял такую храбрость, что удивлялся сам себе.

«Ладно… Пока не будем увеличивать объем работы. Наоборот, какое-то время лучше немного снизить нагрузку».

Юхо — Юхо, но о балансе работы и отдыха остальных сотрудников Павильона тоже стоило подумать.

Так Чин Чхонхи начал постепенно уменьшать общую интенсивность работы.

«Зарежу ему, пожалуй, три коровы».

Любителю сырого мяса должно понравиться.

Потянулись спокойные дни.

Сотрудники Павильона заботились о здоровье.

Чин Чхонхи тоже заботился о здоровье.

Юхо съел коров и не произнес в его адрес ни единого слова благодарности.

Но непривычно старательно доел все до конца — значит, все-таки понравилось.

А человеку, который готовил, уже от одного этого становилось приятно.

И именно тогда навестить старшего брата приехал Ё Харюн.

***

— Харюн!

Чин Чхонхи ждал его прямо у входа.

Хотя Ё Харюн снизу казался всего лишь крошечной точкой, Чин Чхонхи всё равно радостно помахал ему рукой.

«Ты вовремя. Илкана как раз отправилась выполнять поручение за пределами поместья».

Их встреча ещё не должна была состояться.

Чтобы стать правой рукой Ё Харюна, Илкане предстояло сначала набраться сил.

Удаляющаяся точка в ответ подняла руку.

Видно было, что Ё Харюн его заметил.

А в следующее мгновение эта точка начала стремительно увеличиваться в размерах.

Невероятная техника лёгкости.

— Брат.

— …Ты что, телепортацией пользуешься?

— …Что?

Похоже, его чудовищная сила никуда не делась.

Чин Чхонхи поприветствовал Ё Харюна на корейском:

— Ты уже поел?

— Последний раз, кажется, вчера вечером. Но особого голода я не испытываю.

— То есть ты пропустил два приёма пищи. Так нельзя. Сначала нужно поесть.

Как раз накануне Чин Чхонхи замариновал для него говядину.

Давно они не устраивали пир с мясом, приготовленным на углях.

***

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Читать главы раньше всех можно на бусти: https://boosty.to/domnekromanta/posts/e2321732-a03c-4284-9f0e-58858bb339df?share=success_publish_link

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Наш бот, там можно подключить уведомления о выходе новых глав по любым интересующим вас тайтлам: @domnekromanta_bot

Поддержите нас на бусти и читайте раньше всех: https://boosty.to/domnekromanta