Вторая жизнь хирурга Том 1 Глава 468

По прошествии некоторого времени прошение Чин Чхонхи, как и предсказывал Чегаль Лин, достигло самого Чонхве.

Император Пхун Хагым потер лоб.

— То есть, вместо стремления к уничтожению, нам следует добиваться умиротворения?

Чиновники начали высказываться один за другим.

— Согласно прошению, первой конкретной целью должно стать внедрение золотого стандарта.

— В прошлом, при торговле с Сушэнь, вместо серебряных монет чаще использовался бартер: овощи, рога, древесина, железная руда. В прошении отмечено, что причина в слаборазвитой торговле.

— Если же валюта нашей страны постепенно войдет в обращение, и кочевники начнут рассчитываться друг с другом не скотом, а серебряными монетами, они естественным образом окажутся тесно связаны с нами.

Под «нашей страной» подразумевалась Империя Хва.

Конечно, нашлись и противники.

Министр военного ведомства заявил:

— Я считаю это ошибочным. Кочевники — это семя зла. Если упустить нынешний шанс, мы навеки лишимся возможности искоренить эту угрозу. Если мы не сожжем их стойбища и не уничтожим их кланы, мы не сможем защитить наших верных подданных. Прошу Ваше Величество рассудить!

— В древних летописях сказано, что Сушэнь лишены человечности, справедливости, мудрости и добродетели, и любят нападать на тех, кто слабее их.

— Верно.

— Именно так.

По залу прокатились голоса согласия.

— Если мы не продемонстрируем силу Империи сейчас, они начнут смотреть на нас свысока. Это обернется бедой, и из поколения в поколение они будут пить кровь наших мирных жителей. Прошу Ваше Величество явить мощь государства и усмирить их мечом!

У князя Кыма разболелась голова.

Длинные черные волосы медленно ниспадали из-под императорской короны.

— …

Наконец он обратился к министру финансов, Хан Иджон.

— Финансовое ведомство. Есть иное мнение?

Хан Иджон задумалась.

С момента их первой встречи с Чин Чхонхи прошло немало времени, но Хан Иджон понимала, что двигало врачом, когда он ее лечил, и с каким намерением он составил это прошение.

Восточное ведомство и ныне служило ей глазами и ушами.

«Дедушка так и не высказывает своего мнения».

Чедок-тхэгам Хан Гван был доверенным лицом императора, но во внутреннюю политику своими советами не вмешивался — лишь служил правителю руками и ногами.

И раз такой человек посадил собственную внучку на это место, в каком-то смысле он предоставил ей возможность.

Хан Иджон немного подумала и произнесла:

— Ваш слуга, Хан Иджон, просит позволения высказать мнение. В древности У-цзы говорил: войско, поднятое ради спасения государства, зовется праведным, а войско, поднятое из гнева, — яростным. Наша карательная армия изначально была праведной, но, судя по прошениям со всех земель, теперь она превратилась в войско гнева и обращает все вокруг в море огня.

— Кхм…

Министр военного ведомства недовольно кашлянул.

Речь шла о грабежах, совершаемых имперскими войсками, которые теперь происходили с завидной регулярностью.

— Когда гнев преступает определенную черту, его трудно сдержать. Если армия отклоняется от праведного пути и начинает совершать бессмысленные ошибки, это и становится одной из тех причин, по которым, согласно У-цзы, войско не следует поднимать. Ведь армия без конца требует крови народа.

Пхун Хагым задал вопрос:

— Министр финансов полагает, что Сушэнь невозможно уничтожить?

— Да, Ваше Величество. Это невозможно. Степь необъятна, а наши люди к ней не привыкли. Сейчас мы лишь нападаем на рассеянных кочевников и сжигаем их лагеря. Таким образом, мы лишь накапливаем их ненависть и в конечном итоге повторяем судьбу царства У рода Сунь, которую автор прошения привел в пример.

— Хм…

Подвески императорской короны тихонько звякнули.

Выражение лица государя оставалось скрытым.

Однако было очевидно: совет Хан Иджон заметно поколебал его.

Через некоторое время Пхун Хагым спросил:

— Хорошо. А чем сейчас занимается Чин Чхонхи из Павильона Белого Цилиня, отправивший это прошение?

Евнух поспешно ответил:

— Осмелюсь доложить…

— Хм?

— Насколько известно, он сажает картофель.

— Картофель? Тот самый?

— Да. Он высаживает картофель самых разных цветов рядами, а тем, кто помогает с посадкой, он раздает деньги, нанимая их в качестве работников.

Картофель, значит.

По Чонхве прокатился шепот.

— Неужели он сам занимается земледелием?

— Зачем главе небольшого павильона возиться с какой-то картошкой?

— Разве простолюдины не едят ее лишь для утоления голода?

— Нанимать работников? На такой земле разумнее разводить лошадей.

Под недоуменные голоса министров Пхун Хагым внезапно рассмеялся.

Все мгновенно замолчали.

Император смеялся довольно долго, словно услышал нечто действительно забавное.

— Все в точности как рассказывали. И впрямь удивительный человек. Безумный Голубоглазый Лекарь… До чего же удачное прозвище.

Впервые за долгое время император смеялся от души.

Затем он произнес:

— Похоже, у него есть собственный замысел. Откройте зернохранилища и отправьте ему еще картофеля.

— Безмерна милость Вашего Величества.

Так состоялось первое появление Чин Чхонхи на Чонхве.

Наблюдая за государем, Хан Иджон подумала:

«Одного того, что здесь заговорили о картошке, этому врачу уже хватило бы для счастья».

Он был именно таким человеком.

Похоже, Его Величество тоже проявил интерес к Чин Чхонхи.

***

— М-м, почему-то ухо зачесалось. Кто-то меня обсуждает?

Чин Чхонхи почесал ухо.

Работа в Сонмоке наконец подошла к концу.

«Я сделал всё, что мог».

Второй раз подобное он бы уже не потянул.

Он заложил фундамент для нового предприятия и сделал всё, что было в его силах.

Одновременно он установил первые контакты с несколькими кочевыми племенами, недовольными Сушэнь.

До полноценного союза дело пока не дошло. Они лишь впервые наладили торговые отношения.

Теперь овечьи шкуры будут регулярно обмениваться на сельскохозяйственную продукцию.

А людей из этих племён будут регулярно нанимать для ухода за картофельными полями.

«Честно говоря, какие же тут бескрайние просторы».

На такой огромной земле не разводить лошадей, а выращивать картошку — это действительно странное решение.

Кроме того, Чин Чхонхи заложил основу для будущего промежуточного торгового пункта на пути к Западному континенту и выделил бюджет для поиска большого числа купцов, владеющих западными языками.

Для всего этого молодому главе Павильона пришлось самому заниматься делами.

Параллельно он работал с настроениями местных жителей и успел поведать беженцам из Сонмока о величии камджатхана.

Когда он оглянулся, то обнаружил, что настолько расположил к себе местных, что мог бы всерьёз задуматься о предвыборной кампании.

Если подумать, зрелище действительно было необычным: молодой глава влиятельного клана вместе с простыми людьми возделывает картофельные поля и вскрывает их нарывы.

По современным меркам это было бы сродни тому, как если бы наследник чеболя прибыл в Канвондо, сам сел за руль трактора, предоставил работу местным жителям, трудился вместе с ними в поле, затем сам готовил и участвовал в мукбанге с жителями, а заболевшим привозил бы врачей.

На современной Земле первым делом спросили бы: «Этот парень метит в президенты?»

А в эпоху, когда не существует ни прямых, ни косвенных выборов, это выглядело бы как настоящий культурный шок.

Но люди везде одинаковы.

На современной Земле первым делом попросили бы развивать их край: построить дороги!

Возвести большую больницу!

Провести железную дорогу и в целом наладить инфраструктуру!

Здесь просили того же.

Жители Сонмока желали, чтобы почтовые станции снова заработали и порядок был восстановлен: разбойники совсем распоясались.

Просили и учебные заведения, вроде школ.

Некоторые буквально ликовали, узнав, что здесь откроется филиал Павильона Белого Цилиня.

Похоже, северные земли, несмотря на роль торгового перевалочного пункта, сильно страдали от нехватки инфраструктуры.

Впрочем, это неудивительно.

Доходы Ваннона и Сонмока различались кардинально.

В Ванноне располагались крупные торговые дома.

В Сонмок же прибывали в основном мелкие торговцы.

«Да, хорошие лошади — это ключевой местный товар. Но одними лошадьми далеко не уедешь. В Ванноне есть специи, медицинское сырьё, рубины, глазурь, ароматические масла…»

Сонмок также служил промежуточным торговым пунктом на пути к Западному континенту.

Однако сычуаньская парча ещё не получила широкой известности среди западных купцов.

У этого мира была ещё одна примечательная особенность.

Между Восточным и Западным континентами простиралось море, а в нём — гигантский водоворот.

На Западе его называли Пастью Хаоса.

Здесь — Следом Топора Паньгу.

«Как такое вообще возможно? Водоворот, который постоянно затягивает воду?»

Чин Чхонхи не мог понять, как подобное возможно согласно законам физики.

Но в этом мире было возможно и не такое.

Он даже осведомлялся, откуда берётся столько же воды, сколько поглощает водоворот, но у каждого народа была своя мифологическая версия.

На Западном континенте, как говорят, боги вообще хватали людей и превращали их в созвездия.

Чин Чхонхи решил не углубляться в детали.

Независимо от того, как разные народы называли водоворот, пересечь его напрямую было невозможно.

Поэтому путь пролегал либо в обход через Южный континент и южные моря, либо через Северный континент — морем или по льдам, замерзающим зимой.

Северный путь был короче.

Но купцы из внешних земель, прибывавшие через Ваннон, естественно, предпочитали южный.

А у южного маршрута был существенный недостаток.

«Эти чёртовы торговцы — настоящие грабители!»

Ладно, посредник имеет право на свою прибыль — для того он и торговец.

Но должна же быть мера. Когда цену завышают, игнорируя всякую торговую совесть, доверие к таким купцам быстро исчезает.

Да, они действительно рискуют жизнью в море. Опасность существует, спору нет… но всему есть предел.

Десятикратная наценка?

Хорошо.

В эпоху отсутствия железных кораблей и паровых двигателей это ещё можно понять.

Но двадцатикратная?

Тридцатикратная?

Стократная?

А товары с Восточного континента при этом хотят покупать по обычной цене.

Неудивительно, что многие кланы начинают переговоры с ругани.

«Я зимой соберу собачьи упряжки, но северный торговый путь всё равно открою».

Чин Чхонхи стиснул зубы.

Он ещё заставит Западный континент жить так, чтобы без сычуаньского шёлка не обходилось ни одно светское мероприятие.

«И Золушка, и принц, и мачеха, и сам король — все будут носить сычуаньский шёлк! Все!»

Клан Тан Сычуани — источник шёлка.

Торговый дом Консон успешно освоил торговые пути по Янцзы и морские пути.

Павильон Белого Цилиня получил земли и торговые права благодаря сделкам с чедок-тхэгамами.

Так формировался этот треугольник.

— Вижу, тебе надоели торговцы из внешних земель.

— Да. У них совсем нет торговой чести. Совсем никакой.

— Хм. Надеюсь, эта сделка будет успешной. Но для этого потребуется помощь кочевников, а значит, решающим фактором станет воля Его Величества.

— Да. Мне это не нравится, но ничего не поделаешь.

— Человек строит планы, но последнее слово всегда за небом.

Учитель слегка улыбнулся.

— И этого достаточно. Если не получится, у тебя ведь есть другой план на такой случай.

— Даже если придется отказаться от торговли с Западным континентом, можно заняться другими направлениями.

— Вот и хорошо.

Так они вернулись в Павильон Белого Циліня.

Там их уже ждали Юхо и Муволь.

Глава Павильона и его заместитель вернулись.

Однако бурной встречи не последовало.

Здесь всегда ценили время, не тратя его на подобные церемонии.

Слугам было велено разобрать вещи, а сами они немедленно направились в кабинет.

— Юхо, доклад.

— Отчет о работе и расходах за прошлый месяц.

Учитель быстро просмотрел бухгалтерские книги и отдал несколько распоряжений.

Муволь передал Чин Чхонху бумаги, касающиеся Фонда Белого Дракона и «Лазурного Нефрита».

Работа началась в первую же минуту после возвращения.

Учитель сказал:

— Отдохни сегодня с дороги, Хви. Путь был долгим. Если сразу примешься за работу, можешь навредить здоровью.

— А вы, учитель?

На вопрос ученика Чегаль Лин тихо застонал.

Потом всё же кивнул.

— Хорошо. Сегодня отдыхаем оба.

Лица Юхо и Муволя немного просветлели.

— Тогда заварить вам чай для лучшего отдыха?

Чегаль Лин ответил на вопрос Юхо:

— Да. Сегодня выпьем что-нибудь для крепкого сна.