Вторая жизнь хирурга Том 1 Глава 471
Ранее в Вторая жизнь хирурга...
Затем Чин Чхонхи инсценировал свой отъезд из Ханчжоу, и, используя искусство трансформации, полностью изменил свою внешность.
Нведжин отправилась отдыхать в аптечный ларец.
Хвангу же принял облик альпаки.
Сначала Чин Чхонхи подумывал вновь обратиться в принцессу Сонхи, но если бы «принцесса Сонхи» вдруг стала лекарем в филиале Павильона Белого Цилиня, это привлекло бы не меньше проблем. Поэтому он выбрал совершенно другое лицо.
ХРУСТЬ, ХРУСТЬ.
«Ух ты. Только послушайте, как кости встают на место».
Перестроив свои кости и мышцы, Чин Чхонхи утратил всю свою яркую привлекательность, превратившись в абсолютно заурядного человека, каких множество.
«Странно. Немного напоминает меня из прошлой жизни».
Через несколько дней, когда достаточно времени прошло, он вновь вернулся в Ханчжоу.
Обычный мужчина, сопровождаемый альпакой, составляли довольно необычную пару, но, к удивлению, никто из горожан почти не обращал на них внимания.
Чин Чхонхи недоумевал, почему, пока не услышал крики неподалеку:
— Подходите! Редчайшая коза из дальних земель!
Бе-е-е-е!
— Всего три монеты — и можете погладить её!
Бе-е! Бе-е-е-е!
Вот уж действительно, Ханчжоу. Здесь было всё.
Не успел он об этом подумать, как кто-то посмотрел на Хвангу с явным вопросом: можно ли погладить и его?
Гр-р-р…
Хвангу уже приготовился оскалиться, но Чин Чхонхи поспешил его успокоить.
— Тихо-тихо.
Фр-р!
Никто не заметил, как Чин Чхонхи сунул ему в пасть кусок вяленого мяса.
Рядом с Чин Чхонхи шли Ман Сон и трое из десяти сопровождавших его воинов.
Ман Сон и воины были в масках из человеческой кожи, выглядя как обычные лекари одного из филиалов Павильона Белого Цилиня.
Так они приобрели здания.
А потом стояли и наблюдали, как эти здания разрушают.
Всего было куплено четыре заброшенных дома.
Все четыре располагались в трущобах.
Бюджета, выделенного учителем, хватало лишь на это.
«Но всё равно это лучше, чем место, где жил Хён».
То пристанище и домом-то назвать было сложно, но здесь хотя бы имелись несущие балки и крыша.
А вот жилище Сама Хёна было скорее похоже на нору, вырытую в земле.
И действительно — в одном из переулков виднелся вход, напоминающий такую землянку.
Жил ли там кто-нибудь?
Сейчас она казалась пустой, но точно сказать было нельзя.
Впрочем, приличных домов в этом квартале почти не встречалось.
Даже постройки, купленные Чин Чхонхи, давно пустовали. У участков были владельцы, но никто не занимался ни их содержанием, ни сдачей в аренду.
«Кажется, я слышал, что влиятельные местные жители иногда так уклоняются от налогов. Не знаю, правда ли».
Как бы то ни было, именно в Ханчжоу разрыв между богатыми и бедными был колоссальным.
Чин Чхонхи задумался.
«В трущобах земля стоит недорого. Значит, можно выкупить большой участок, построить здесь второй филиал Павильона Белого Цилиня в Ханчжоу, а затем работать по прежней схеме».
Лечить простых людей — недорого.
А с воинов Цзянху и детей богатых кланов брать — дорого.
Приказ учителя — хорошенько надавать по шеям местным неортодоксальным школам и силам Чёрного Пути, а затем вытрясти из них деньги — Чин Чхонхи пока предпочитал не вспоминать.
«Смотрят, как бойко ломают. Видно, рабочие хоть немного владеют внутренней силой».
Мужчина с огромным молотом снова и снова бил по стенам.
БУМ! БУМ!
Кладка осыпалась большими кусками, а следом подбегали другие рабочие и быстро убирали обломки.
Это были люди из клана Намгун, известного своими механизмами, формациями и строительством.
Намгун Чхонмо из главной ветви клана, с которым Чин Чхонхи познакомился в тайном хранилище Непревзойдённого Божественного Искусства Владычества Небес, сам сюда не явился. Но он прислал рабочих из Палаты Вахо — своего подразделения.
«Мне остаётся только благодарить».
Отношения с Намгун Чхонмо отличались от отношений с Намгун Уном.
Они уже несколько раз обменивались письмами, обсуждая механизмы и формации.
Намгун Чхонмо, как глава Палаты Вахо, никогда особо не гнался за вершинами боевых искусств.
С детства его считали чудаком, поэтому чужое мнение он давно перестал принимать близко к сердцу.
Узнав, что Чин Чхонхи намерен построить второй филиал Павильона Белого Цилиня в Ханчжоу, он прислал рабочих. В некотором смысле это было вполне естественно.
«Заодно он хочет подсмотреть, как устроены механизмы и формации рода Чегаль».
После кровавой трагедии рода Чегаль всё, что могло стать известным, так или иначе уже разошлось по миру.
К тому же сам Чин Чхонхи использовал скорее строительные методы, основанные на знаниях с Земли, чем чистое искусство рода Чегаль.
А вот ему, наоборот, было интересно, как строит клан Намгун.
«Четырёхэтажную больницу среднего размера — за два месяца… Если собрать столько людей, возможно, это и правда осуществимо».
Было интересно понаблюдать, как Палата Вахо распределяет рабочих и организует процесс.
Только на сносе было задействовано почти двести человек.
Стоило им отложить молоты и взяться за камень — и те же люди превратятся в строителей.
Вокруг кипела деятельность, словно муравьи.
«Но чем же мне заниматься эти два месяца?»
Казалось бы, самое время выполнить приказ учителя и начать избивать местных головорезов из Чёрного Пути.
Чин Чхонхи вновь отодвинул эту мысль куда подальше. Пусть это и были злодеи, но вломиться к ним, избить, а затем уйти с их имуществом… Было ли это действительно нормально? «Два месяца… два месяца…» Он машинально осмотрелся. За строительством наблюдали дети, засунув большие пальцы в рот. Ну да. Смотреть, как сносят здания, действительно интересно. Увидев полураздетых ребятишек с раздутыми животами, Чин Чхонхи вспомнил Сама Хёна и Сама Хе. Когда-то они выглядели примерно так же. Сама Хён хотя бы успел немного освоить боевые искусства и потому для своего возраста был крепче остальных. Но дети из землянок ничем не отличались от тех, что сейчас глазели на стройку. — Эй, ребята. Хотите чего-нибудь вкусного? Ваш старший брат готовит — пальчики оближешь. Раз уж всё равно кормить рабочих, можно накормить и детей. Заодно осмотреть их и проверить пульс. «Может, пока стройка идёт, открыть здесь пункт помощи бедным?» *** На следующий день Чин Чхонхи не мог поднять головы от стыда. «Второй Божественный Врач Поднебесной, малый глава Павильона Белого Ци Линя Чин Чхонхи снизошёл к нам!» «Встречайте Белого Врача — Божественного Дракона!» Он замер посреди готовки завтрака в огромном временном шатре и сгорбился, точно медведь, которому очень хотелось спрятаться. — Командир Ман Сон… Это действительно обязательно? — Я тоже не хочу. Но… это прислал Первый ханчжоуский филиал Павильона Белого Ци Линя. Понятно. Вот оно что. Чрезмерные почести. Когда Чин Чхонхи лечил Сама Хе, у него завязались глубокие отношения с ханчжоуским филиалом. Те лекари высшей ступени, что тогда работали там, со временем выросли и теперь сами отвечали за филиал. Лекари средней ступени стали высшими, младшие — средними. А методы экстренной помощи при тяжёлых травмах, которым Чин Чхонхи обучил их тогда, передавались от врача к врачу до сих пор. Теперь же в город вернулся Чин Чхонхи — заместитель главы всего Павильона. Людям, естественно, хотелось хоть как-то показать своё почтение. И вот почтение превратилось в этот цирк. Ман Сон сказала: — Раз уж дошло до такого, просто смиритесь. — Что? С лицом почти просветлённого Будды она продолжила: — В последнее время о вас говорят повсюду. Значит, надо использовать это как рекламу. Заодно дадим знать о вас всему Цзянху. Стройка уже началась, скрывать личность теперь всё равно поздно. ХЛОП-ХЛОП! Огромное знамя развевалось на ветру. Чин Чхонхи посмотрел на него с совершенно потерянным видом. — Да-а… Поздно. — С рыбалкой всегда так. Если клюнуло — значит, поймали. Если не клюнуло — значит, просто покормили рыбу. Пусть теперь местные силы Цзянху сидят и хватаются за головы. — С чего им хвататься за головы? Ман Сон пожала плечами. — По-моему, вы слишком низко себя оцениваете. Один Безумец — один из десяти сильнейших мастеров Поднебесной, малый глава Павильона Белого Ци Линя — внезапно появляется в столице провинции Чжэцзян, начинает строить лечебницу и прямо перед ней открывает пункт помощи бедным, где кормит детей. Как это выглядит со стороны? — …Даже мне кажется, будто я начал президентскую кампанию. — Президентскую? Ман Сон явно не поняла ни слова. Чин Чхонхи невозмутимо исправился: — В общем, выглядит подозрительно. Все решат, что я собираюсь заручиться поддержкой простых людей, расширить сеть магазинов Белого Ци Линя, а потом найти повод и рубить головы людям из местных школ. — Именно. То, что Намгуны сразу прислали рабочих, с их стороны довольно расторопно. Их-то вы ведь не станете избивать и выгонять? — Э-э… Я вообще-то с самого начала не собирался никого выгонять. — Но Чёрный Путь придётся бить. — Учитель действительно так велел. Чин Чхонхи снова попытался вытолкнуть этот приказ на дальнюю полку сознания. — И Праведный Путь тоже придётся бить, если кто-то там начнёт чудить. — Учитель, похоже, именно этого от меня и хочет. — … Ман Сон посмотрела на него так, словно спрашивала: «И ты правда собираешься отлынивать?» Чин Чхонхи стиснул зубы. — Ну… если кто-нибудь окончательно достанет, схожу и устрою разнос. — Для своего возраста вы слишком уж степенны, малый глава. То есть: куда вы дели молодую кровь? И правда странно. Обычный молодой воин Цзянху, особенно если в сердце у него есть дух ся, обычно сжимает кулаки и отправляется вершить справедливость, если видит, что кто-то ступил на Чёрный Путь, — неважно, принадлежит тот к Праведному Пути или к неортодоксальным силам. «Малый глава… в целом ведь и правда герой». Нельзя сказать, что он никогда не обнажал оружия против несправедливости. Иначе его младшие братья не стали бы сами признавать себя его младшими и следовать за ним. «А-а… Понятно. Просто первым нападать ему не нравится». Лень самому идти искать драку. *** Так под всеобщим вниманием и ожиданиями открылся пункт помощи бедным при новом ханчжоуском филиале Павильона Белого Ци Линя. — Так, становимся в очередь! Чин Чхонхи крикнул фразу, давно ставшую мемом в его прошлой жизни, и начал выстраивать людей. «Не думал, что после „Хо Джуна“ мне ещё когда-нибудь придётся это говорить». Хотя нынешняя молодёжь, наверное, уже и не помнит «Хо Джуна».А здесь, в Цзянху, о нем, само собой, совершенно никто не знал.
Пока Чин Чхонхи предавался подобным пустым размышлениям, люди постепенно выстроились, а затем Ман Сон взяла на себя организацию очереди.
— Говорят, лечат здесь бесплатно?
— Если человеку тяжело передвигаться — лечение бесплатно. Но если он может ходить сам, то должен принести целебные травы.
— Травы?
— Полынь, ягоды годжи и тому подобные.
— Так это же почти даром!
— Ну да, почти.
Естественно, бедняки Ханчжоу начали стекаться сюда целыми толпами.
— А опиум бесплатно не раздают?
— Говорят, он вызывает сильную зависимость, поэтому вместо него используют другие методы лечения…
Приходили и местные жители, страдающие от опиумной зависимости.
Многие из них когда-то не могли позволить себе лекарства и прибегали к опиуму. Болезнь отступала, но зависимость оставалась.
Теперь они были готовы на всё ради половины дозы и тоже тянулись к пункту помощи.
— Я слышала, детей принимают в первую очередь.
— Наш Таль совсем не слышит… Может, хоть здесь ему смогут помочь…
Очередь вытянулась надолго.
Однако три правила неукоснительно соблюдались.
Первое — необходимо принести целебные травы.
Если человек мог работать и зарабатывать самостоятельно, полное бесплатное лечение не предоставлялось.
Это была хотя бы минимальная мера, чтобы не мешать работе местных лечебниц.
Второе — пациент должен действительно проживать в бедном районе.
Удивительно, но время от времени сюда наведывались пожилые богачи из торговых домов, которым просто хотелось получить бесплатное лечение.
Иногда у тех, кто и так всем обеспечен, жадность проявляется сильнее.
И третье правило.
Полный запрет на насилие. Ни при каких обстоятельствах.
И, как ни странно, именно его нарушали чаще всего.
— Дай денег! Мама! Я сказал, дай мне деньги!
— Прости… прости. Мама заработает к завтрашнему дню. Прости меня.
Вот какой-то негодяй уже тряс за воротник собственную мать, пришедшую за лечением, и требовал с нее деньги.
А неподалеку ловили тех, кто проигрался в карты, не смог вернуть долг и пытался сбежать.
Самые разные человеческие истории стекались к этому пункту помощи для бедных.