Вторая жизнь хирурга Том 1 Глава 553

«Так они орали про войну только потому, что противник казался слабым? Ну да, конечно… Стоило услышать, что снаружи Центральных Равнин вмешаются три школы, — и сразу вот это всё…»

Чин Чхонхи мысленно цокнул языком, но вслух ничего не сказал и продолжил слушать.

«Не зря говорят: спорят до хрипоты».

Все старались выражаться чинно, но жилы на лицах уже вздулись.

«Хорошо, что они владеют боевыми искусствами. Иначе в таком возрасте половина уже свалилась бы с гипертонией или инсультом… Да здравствуют боевые искусства. Без них тут уже пришлось бы разворачивать реанимацию».

— Разве не много лет эти люди вредят простому народу? Если из страха понести потери в бою мы отвернёмся от справедливости и рыцарского долга, мир сочтёт нас не Праведным Путём, а шайкой торгашей!

Это был глава клана Мурон, Моюн Син.

Стоило ему произнести это с суровым достоинством, как Сольгён тут же вмешалась:

— А-а. Так вот почему, когда на Янцзы были наводнения и народ остался без крова, вы вместо помощи играли ценами на зерно и зарабатывали? Ну надо же. Вот оно как.

— Глава Соль! Это не имеет отношения к нынешнему вопросу.

— Как это не имеет? А? Вы же сейчас все тут потрясаете великой правотой, нет? Так вот именно вам, глава Мурон, такими словами разбрасываться не стоит!

— Дикая девчонка… Стала главой Союза Нищих в таком юном возрасте и уже решила, что понимаешь течение Цзянху?

— Ну надо же-е~ Информация — ремесло Союза Нищих. Неужели я и правда не знаю, куда течёт Цзянху?

Они рычали друг на друга так, что невозможно было понять, обращаются ли на «ты» или просто громко разговаривают сами с собой.

Чин Чхонхи смотрел на это и думал:

«Хм! Я столько такого видел раньше, что вообще ничего не чувствую. В конце концов, люди везде одинаковые. Разница лишь в том, что здесь после подобных слов могут выхватить мечи и попытаться перерезать друг другу глотки, а в университетской больнице Земли XXI века всё заканчивается тем, что люди становятся друг другу „внутренними“ смертельными врагами…»

Он вспомнил прошлую жизнь на Земле.

Профессор университетской больницы занимается проектами, проводит исследования, пишет статьи.

Нужно нравиться директору больницы и членам совета, следить за показателями операций — работа тяжёлая.

Деньги, конечно, были неплохие.

Но Чин Чхонхи, сирота из детдома, начинал далеко не с той же линии старта, что многие другие врачи, и назвать себя по-настоящему богатым всё равно не мог.

Для человека, выросшего без денег и связей, он добился многого.

Только времени не оставалось даже на отношения, не то что на нормальную личную жизнь.

А грязных историй в такой среде хватало без конца.

Приёмы нужных людей. Дадут бюджет — не дадут. Есть койки — нет коек. Выделят медсестру — не выделят…

«Наставник тоже хорош… Думает, я ребёнок? С таким я сталкивался давным-давно… Хотя здесь почти ничего подобного мне и правда не попадалось. Может, с его точки зрения это и есть подходящая возможность получить опыт».

С этими мыслями Чин Чхонхи продолжал наслаждаться чаем из боярышника и сладостями.

— Поэтому этот скромный монах полагает вот что. Не мог бы врач Чин Чхонхи, молодой глава Павильона Белого Цилиня, лично убедить Ледяной Дворец Северного Моря отказаться от участия?..

«А? Вдруг? С чего бы? Стоп. Я потерял нить разговора. Слишком увлёкся сладостями. Нельзя так. Хоп!»

Удивительные возможности Божественного Искусства Совершенного Эликсира Хёнуона!

Даже если ты задумался о своём, а чужие слова влетели в одно ухо и вылетели из другого, их всё равно можно заново вытащить из памяти.

И Чин Чхонхи мгновенно восстановил разговор.

Союз Садо готовится к войне.

Но проблема в том, что Союз Мурима не может ударить первым.

Он представляет Праведный Путь и не вправе действовать без достаточного повода.

Если начать войну с Союзом Садо без оправдания…

можно дать третьей силе возможность вмешаться.

Например, императорскому дворцу.

Или императорскому дворцу.

Или, скажем, императорскому дворцу.

Золотой и Серебряный князья и без того только и думают, как бы прижать эти частные вооружённые группировки Цзянху, которые даже налоги нормально не платят.

Для них государство вроде династии Чосон, наверное, было бы воплощённой мечтой.

Чуть научился владеть мечом — и уже идёшь сдавать военный экзамен ради государственной должности.

А здесь — Цзянху.

Должность чиновника?

Да кому она нужна, если за то же время можно лучше накопить внутреннюю силу?

Мир, полный вот таких безумцев.

И теперь они ещё готовят войну Праведного и Чёрного Пути — фактически внутреннюю войну.

Если подумать, сколько простых людей попадёт под удар, у двора наверняка руки чешутся.

Так как думаете: раз уж всё равно придётся вмешиваться, составили они план одним махом убрать всех? Или нет?

Поэтому позиция Союза Мурима была простой.

«Хорошо бы эти ублюдки уже поскорее напали на нас».

Только получив первый удар, Праведный Путь приобретёт «законный повод» наказать Союз Садо.

«Проблема в том, сколько времени Союзу Садо понадобится, чтобы собрать всех союзников. Они сейчас только заключают союзы… значит, ещё идут переговоры. Пока всё согласуют, пока воины доберутся… Ух. Выходит, война начнётся минимум через год. Вот она, реальная временная шкала мира боевых искусств. Всё долго».

Они говорили так, будто враг должен ворваться завтра.

Наверное, мир без нефтяного топлива просто иначе ощущает время.

Годовой план здесь вполне можно обсуждать как нечто почти немедленное.

Современному человеку в этом смысле везёт.

На все эти размышления ушло лишь два моргания.

«Хотя если верить роликам в НьюТьюбе, одну осаду в древности могли вести год или два… Значит, замысел главного стратега Токко Сон — за это время выдернуть Ледяной Дворец Северного Моря из союза? И поручить это мне? Получится — отлично, не получится — ну и ладно? Вот же грабители».

Чин Чхонхи отпил чай.

Следующую часть он обдумал ещё за три моргания.

И заговорил.

Голос был спокоен, словно кисть, выводящая пейзаж тушью.

— Раз Божественный монах предлагает, мне следовало бы согласиться. Однако Павильон Белого Цилиня изначально не принадлежит Союзу Мурима и держится в стороне от сил Чёрного Пути. Разве будет разумно, если именно мы отправимся к Ледяному Дворцу Северного Моря?

«Хотите бесплатно меня использовать? Сначала предложите что-нибудь».

Вот что он имел в виду на самом деле.

— Молодой глава Чин. Неужели ты совсем не думаешь о мире в Цзянху?

Заговорил Пхэн Дочхон, глава рода Пхэн из Хэбэя.

Он тоже был мастером, почти равным десятке сильнейших Поднебесной, но так и не смог отобрать у главы Палаты Морского Песка титул Короля Сабли.

Чин Чхонхи ответил:

— Я день и ночь трудюсь ради мира в империи. Лечу простых людей и провожу профилактические меры, чтобы они как можно реже заболевали.

Ответ будто бы не имел отношения к вопросу, но скрытый смысл был предельно ясен.

«Ага. Я спасаю людей куда больше вашего. Лучше за собой следите».

Понял ли Пхэн Дочхон этот подтекст?

Его лицо исказилось от гнева.

— Господа, не стоит так обострять. Пусть Павильон Белого Цилиня формально и не входит в Союз, он всё же относится к Праведному Пути.

Это сказал Намгун Чхоль, глава клана Намгун.

Красивый мужчина средних лет с открытой, мужественной внешностью — словно Намгун Ун через несколько десятилетий.

После его слов Пхэн Дочхон недовольно замолчал.

Но тут заговорил другой человек — Он Гвон, глава клана Он из Чинчжу.

Ему немедленно возразил глава школы Удан.

И словесная драка вспыхнула заново.

Чин Чхонхи медленно оглядел зал.

Глава Союза погрузился в размышления.

Намгун Чхоль относился к нему благожелательно.

Чужая симпатия, зависть, гнев, ненависть — множество чувств переплетались прямо перед глазами.

И Чин Чхонхи подумал:

«Ничего себе. Можно стать великим мастером, получить власть, состариться — а люди всё равно остаются людьми».

Войну всё равно не остановить.

Так же было и с войной против Сушэнь.

Но нынешняя война отличалась.

Союз Садо и Союз Мурима.

Здесь один из двух лагерей должен был определённо сломаться.

Это было не совсем то же самое, что война государства с государством.

Скорее нечто близкое к гражданской войне — конфликт особой группы, именуемой Цзянху.

«Надо отпустить. Я не могу защитить всех. И не могу бесконечно разнимать их каждый раз, когда они решат драться».

Придя к этому выводу, Чин Чхонхи заговорил:

— Павильон Белого Цилиня попробует убедить Ледяной Дворец Северного Моря.

В зале стало тихо.

— Но у меня есть условие.

— Говори.

После слов Ак Чина Чин Чхонхи медленно поднялся.

— Благодарю вас за приглашение на совет, где решается будущее Цзянху. Павильон Белого Цилиня ставит своей целью доступную медицину для всего народа. Ради мира в Цзянху мы готовы вступить в переговоры с Ледяным Дворцом Северного Моря.

Он мягко улыбнулся, обвёл присутствующих взглядом и продолжил:

— Поэтому, если господа окажут содействие, Павильон Белого Цилиня с радостью станет мостом между Ледяным Дворцом Северного Моря и Союзом Мурима.

Он говорил приветливо, с сияющей улыбкой.

— Какой помощи ты хочешь?

— Дайте мне землю.

— Что?

— Землю?..

По залу пробежал гул.

Кто-то разозлился, кто-то сохранил спокойствие, но добрым взглядом на Чин Чхонхи теперь не смотрел почти никто.

— Тише.

Ак Чин негромко произнёс одно слово, вложив в голос внутреннюю силу.

Зал сразу успокоился.

Тогда заговорил Божественный монах Вонсон.

— Наму Амитабха, Гуаньинь-бодхисаттва… Я не думаю, что благодетель Чин просит землю ради одной лишь личной выгоды. Не объясните ли этому старому монаху, для чего она вам?

— Я хочу разбить поля лекарственных трав. В разных краях разный климат, а где климат иной — там и почва другая. Поэтому одна трава прекрасно растёт в одном месте, а другая — совсем в другом.

— Лекарственные травы?

— Да. Если мы хотим сделать лечение доступным для всего народа, нужно производить больше лекарственного сырья, дешевле и лучшего качества. Я не прошу землю в городах. Передайте нам глухие, необитаемые участки, которыми владеют ваши школы и кланы. Разумеется, при условии, что они пригодны для выращивания нужных трав.

У большинства на лицах читалось одно и то же:

«Этот ублюдок и правда сумасшедший…»

— Что ж. Полагаю, мне больше нечего добавить на этом совете. Прошу тщательно обдумать моё предложение и, когда примете решение, позвать меня снова.

Чин Чхонхи сложил ладони в приветствии и вышел.

Пока дверь за ним не закрылась, никто не произнёс ни слова.

***

Все наверняка думали, что у него есть какой-то грандиозный скрытый замысел.

Всё-таки Чин Чхонхи — из клана Чегаль.

Наверняка где-то за кулисами он плетёт один из их чудесных планов.

А сам Чин Чхонхи тем временем думал:

«Кх-кх. Я что, правда это ляпнул? Спокойно. Утихомирься, мой внутренний K-дракон!»

Он уже слегка жалел о том, что только что сделал.

В голове множество крошечных Чин Чхонхи устроили слушания:

«Вы способны отвечать за свои действия?»

«А если всё пойдёт по одному месту, кто будет отвечать?»

А тело тем временем с настроением «да пошло оно» само несло его к лазарету Павильона Белого Цилиня.

Как и в случае с Павильоном Хваджу, современный человек временами чувствовал себя так, словно разговаривает со стеной.

До определённого момента ещё можно говорить и понимать друг друга.

А потом наступает точка, за которой общий язык просто исчезает.

Есть же такая история.

Где-то на Земле будто бы существует место, в языке которого вообще нет слова «мечта».

Деревня живёт почти как в Средневековье, никакой связи и техники там, разумеется, тоже нет.

В мире без трудового законодательства и самого понятия прав человека вопрос «О чём ты мечтаешь?» воспринимается как набор неизвестных слов.

Если нет самого понятия, убедить человека почти невозможно.

«Ладно. Хотите драться — деритесь. Я больше не стану вас разнимать. Это ведь не ловушка Культа Кровавых Бессмертных. Сами хотят месить друг друга… Каким чудом я должен их остановить? Уговорю Ледяной Дворец Северного Моря — и хватит. Остальное уже не моё дело».

Карту невмешательства властей и Цзянху он использовать не станет.

Но сделает то, что способен сделать сам.

Он всё-таки не наставник и не обладает какой-то великой системой хитроумных планов.

В этой войне он уже сумел переманить на сторону мира несколько школ и кланов вроде Консон и Палаты Золотой Крови — тех, чья внутренняя структура изменилась настолько, что война стала им невыгодна.

Пусть не половину, но примерно тридцать процентов сил он откусил и заставил заговорить о мире.

«Невозможно бесконечно удерживать тех, кто до смерти хочет подраться».