Вторая жизнь хирурга Том 1 Глава 626

Старший брат был добрым и здравомыслящим человеком.

«Вот почему с ним столько хлопот», — подумал Сам Хён про себя с усмешкой.

Любой мастер Цзянху однажды столкнётся с горящей деревней беззащитных людей и почувствует, как внутри вскипает жажда справедливости.

Наиболее циничные негодяи из Чёрного Пути, скорее, задумаются, не осталось ли чего ценного в опустевших домах.

Но если сердце ещё сохраняет человеческий облик, первым порывом обычно становится стремление догнать виновников и покарать их.

Старший же брат, напротив, подавлял убийственное намерение, чтобы в первую очередь спасти раненых.

«Не „сначала месть, потом помощь“, а „сначала помощь, потом месть“. Вот такой он», — порядок действий был противоположен тому, к которому привыкли герои Цзянху.

Вероятно, именно поэтому Чин Чхонхи прежде всего оставался врачом.

Сам Хён свистнул.

Из сумрака под деревьями один за другим стали появляться чёрные силуэты.

Школа Пяти Смертоносных Пальцев. Отряд Чёрного Тумана!

Когда люди внезапно выступили из тени, окружающие мастера изумлённо расширили глаза.

Даже Ман Сон, прибывшая с Павильоном Белого Цилиня, не смогла скрыть своего потрясения.

— Разве это не убийцы Трансцендентной Вершины? И сколько их всё это время скрывалось в засаде?

— …Они шли за отрядом из сотен мастеров, но не выдали себя ни единым признаком присутствия?

Пока остальные приходили в себя, Сам Хён лишь улыбался.

— Что ж. Нам тут нужно немного поговорить в узком кругу, поэтому уважаемые мастера Павильона Белого Цилиня, пожалуйста, оставьте нас на время.

Сам Хён говорил лениво, почти ласково, но вокруг уже распространялось убийственное намерение.

Ман Сон покачала головой.

— Я поняла. В такие дела лучше не вмешиваться без крайней необходимости.

В мире существуют вещи, от которых разумнее держаться подальше.

Особенно когда рядом оказываются такие люди, как Сам Хён.

Полезть из любопытства — значит потом долго жалеть.

Ман Сон вложила во внутреннюю силу голос и рявкнула:

— Чего стоите?! Палатки для раненых сами себя не поставят!

По её команде бойцы разбежались, словно муравьи под струёй воды.

Сам Хён с удовольствием проводил их взглядом.

Молодой глава Хаомэня обладал несколькими особыми привилегиями.

Первая — доступ к тайным трактатам пяти ветвей.

Вторая — Отряд Чёрного Тумана Школы Пяти Смертоносных Пальцев.

— Ну вот. Раз уж всё так сложилось, вы ведь найдёте для меня тех мерзавцев~?

Убийцы переглянулись.

Наконец один из них ответил:

— Ты, кажется, что-то путаешь. Наша задача — охранять тебя как молодого главу Хаомэня. Приказы твои исполнять мы не обязаны.

— Верно. А если этого ублюдка попытаются похитить, наша обязанность — прикончить его, чтобы он не разболтал лишнего.

Вот именно.

Это была совсем не та чистая охрана, которую обычно приставляют к наследникам Праведной школы.

Сам Хён теперь знал секретные искусства Палаты Золотой Крови, Павильона Красных Теремов, Врат Воров, Школы Азартных Игр и Школы Пяти Смертоносных Пальцев.

Если такого человека похитят и начнут пытать, он может раскрыть одну тайную технику за другой.

Поэтому Отряд Чёрного Тумана был обязан его защищать.

Но если защита станет невозможной — убить самого Сам Хёна, прежде чем секреты попадут в руки врага.

Эту работу поручали самым хладнокровным и опытным убийцам Школы Пяти Смертоносных Пальцев.

Люди, случайно услышавшие объяснение столь необычных порядков Злого Пути, смотрели на них с широко раскрытыми глазами.

Более того, убийцы при всех раскрывали свою тайную обязанность, словно намеренно желая доставить молодому главе неприятности.

А Сам Хён, прекрасно зная, что они в любой момент могут перерезать ему горло, всё равно пытался заставить их работать на себя.

Пусть бойцы Белого Цилиня и разошлись по своим делам, это всё ещё была открытая поляна, а не закрытая комната.

Кто-нибудь запросто мог подслушать.

Ни уважения друг к другу, ни стремления хранить тайны.

Удивительные отношения.

— Всё так. Но меня ведь сейчас никто не похищает. А Школа Пяти Смертоносных Пальцев, кажется, должна нашему главному дому… сколько там? Несколько сотен тысяч золотых нянов?

— …

— Уважаемые клиенты, я же не прошу работать бесплатно. Если вы не будете брать хотя бы такие заказы, чем вы собираетесь платить хотя бы проценты по долгу перед нашей Палатой Золотой Крови?

С этими словами Сам Хён щёлкнул пальцами.

Золотая монета взлетела в воздух.

Она уже почти коснулась земли, когда…

— Кх.

Убийца Школы Пяти Смертоносных Пальцев всё-таки поймал золото.

Сам Хён холодно усмехнулся.

— Если меня действительно похитят — отрезайте голову в любой момент. Наставница и сама этого хочет. Секретов Палаты Золотой Крови я знаю слишком много.

Вот ещё одна причина, по которой Сам Хён стал молодым главой Хаомэня.

Старшему брату он говорил лишь, что получил эту должность благодаря своим способностям.

Но существовала и другая сторона.

Сам Хён уже знал о Палате Золотой Крови слишком много.

Золотой Король предпочла бы увидеть ученика, вознесённого на алтарь в виде благовония, чем допустить, чтобы его похитили и вырвали из него тайны.

И не только она так считала.

— Ты даже собственную жизнь кладёшь на игорный стол?

— У нас в Хаомэне Врата Воров тоже занимаются азартными играми, разве нет?

Один за другим чёрные силуэты исчезли.

Сам Хён с весельем наблюдал за происходящим.

«Наша уважаемая Золотая Королева никому не доверяет. Даже своему ученику, который приносит ей несметные сокровища».

Эссенция Тхугве относилась к Праведному Пути.

Эссенция Золотой Королевы — к Злому.

Эссенция Небесного Демона — к Демоническому культу.

Сам Хён криво усмехнулся.

Золотая Королева была беспощадна.

Каким бы ни было её боевое мастерство, сколько бы золота она ни накопила и как бы ни скрывала свою истинную сущность под роскошными одеждами — ничего это не меняло.

«Таков мир Цзянху. И я сам принадлежу к Злому Пути».

Золотая Королева не доверяла Сам Хёну.

Сам Хён не доверял ей.

Именно поэтому оба оставались людьми Злого Пути.

***

Дни текли один за другим.

Чин Чхонхи продолжал лечить раненых почти без передышки.

«Я думал, мы взяли припасы с большим запасом, но их снова не хватает…»

И ещё одна неприятная правда.

«Лечить раны, нанесённые бойцом третьего сорта, порой сложнее».

В Цзянху было принято рассказывать истории о великих мастерах.

Мол, один мастер рассек ветку дерева, а затем приложил отрубленную часть обратно к срезу, и она сама приросла.

Так вот.

В этом была доля истины.

Чем выше было мастерство бойца, тем чище, как правило, получался разрез.

Особенно если по телу прошла сгущённая ци меча — края раны были настолько ровными, что их можно было бы сразу свести.

Но если бы обычный лесной разбойник свободно владел ци меча и дышал сгущённой ци, как воздухом, он бы давно стал первоклассным убийцей или высокооплачиваемым наёмником.

Зачем тогда было грабить деревни?

А их оружие чаще всего оказывалось тупым или ржавым.

Для врача — настоящий кошмар.

Однажды разбойник полоснул мечом по плечу отца, который пытался защитить своего ребёнка.

Естественно, человеческая кость не рубится так просто.

И что же сделал этот безумец?

Он бил по одному и тому же месту снова и снова, пока конечность, в конце концов, не отделилась.

Потому что иначе он чувствовал себя недостаточно крутым мастером.

И разве пациент после такого вообще добрался до врачей?

Это уже было чудо.

А лечить было сущим адом.

Последствия и говорить не стоит.

Столбняк — отдельная проблема.

Полноценная реабилитация порой становилась практически невозможной.

— Да чтоб вас… Ублюдки. Мрази.

Один из врачей, сопровождавших Чин Чхонхи в походе, ругался сквозь зубы.

— Как вообще человек может такое сделать с другим человеком? Хотя нет, сравнивать их с собаками — это оскорбление для собак.

Он перевязывал культю ребёнка, которому отрубили стопу.

Чин Чхонхи сказал:

— Не ругайтесь при ребёнке, пожалуйста.

— Да он под наркозом спит.

— Даже во сне слышат.

Ребёнок и правда всё время спал под действием лекарств.

Сначала его сознание не выдержало осознания того, что ноги ниже щиколотки больше нет.

Затем подействовало обезболивающее.

А потом просто закончились силы.

Такова реальность.

Даже для отчаяния и рыданий человеку нужна энергия.

«А иногда бывает наоборот. Пока сил нет — человек лежит. Потом немного приходит в себя и внезапно пытается покончить с собой».

Не потому, что раньше не хотел.

Просто даже на самоубийство нужны силы.

Вот так выглядит война.

Вот так выглядит Цзянху.

Разбойник, отрубивший ребёнку стопу, к тому же кое-как освоил ядовитое искусство, поэтому лечить рану было ещё сложнее.

Если уж учиться — учись нормально.

Нет, нашёл какую-то помойную жижу и решил, что это яд.

— Молодой глава, а вы сами-то отдыхать не собираетесь?

— Я отлично отдыхаю.

— Ваши глаза почти провалились. Вы ведь даже одного сихчина не спали, да? Кто-нибудь вообще видел, чтобы молодой глава отдыхал?

Другие врачи тут же подхватили:

— Кто увидит, если он не ложится?

— Когда я засыпал, молодой глава оперировал. Проснулся — он всё ещё оперирует. Просто пациент другой.

— Именно. Идите отдыхать.

— Если вы здесь свалитесь, глава Павильона потом убьёт уже нас.

— Срочные случаи мы разобрали. Идите спать!

Даже Хвангу вцепился зубами в одежду Чин Чхонхи и потянул его назад.

У-у! Ур-р!

Чин Чхонхи в конце концов решил сдаться.

«Ладно. Драгоценная яшма у меня есть, но тело действительно подходит к пределу».

Говорили, яшма накапливает причинность и потом защищает владельца.

В последнее время Чин Чхонхи всё чаще думал: а не потерял ли он мизинец именно потому, что постоянно отказывался от отдыха и без конца тратил накопленное на регенерацию и восстановление сил?

Что смертный вообще может знать о законах причинности?

Но если представить это как банковский счёт…

Каждый раз, когда туда что-то поступало, Чин Чхонхи тут же сливал средства на регенерацию и бодрость.

А потом внезапно требовалась огромная сумма на поворот времени — и платить было уже нечем.

«Хотя вряд ли всё работает настолько просто».

Как бы там ни было, тело явно подавало сигнал тревоги.

Земля под ногами начинала медленно вращаться.

— Ладно. Пойду посплю.

Как только он поднялся, врачи зааплодировали.

— Вот! Именно так! Идите спать!

— СПАТЬ, МОЛОДОЙ ГЛАВА!

— И даже не начинайте эту ерунду про то, что мастеру боевых искусств достаточно короткого отдыха. Мы тоже владеем боевыми искусствами!

И в самом деле.

Если врач способен следовать за основным отрядом Чин Чхонхи, значит, он хотя бы немного освоил внутреннюю силу и технику лёгкости.

Такую публику оправданиями не обманешь.

Чин Чхонхи удалился в свою палатку.

Обняв одеяло, он собирался наконец свернуться клубком и уснуть… Но тут снаружи раздался звонкий голос:

— ПРИВЕТСТВУЕМ ГОСПОДИНА ИМПЕРАТОРСКОГО РЕВИЗОРА ЦЗИНЬИ-ВЭЙ!

Вот что значит местный глава, который не первый год умеет кланяться власти.

По одному голосу можно было понять — опыт есть.

«А-а… Наконец-то приехал».

Чин Чхонхи снова поднялся и привел одежду в порядок.

На сегодня сон закончился, даже не начавшись.

***

Стоило ему выйти, как местный глава подскочил почти бегом и тут же рухнул на колени.

С такой скоростью это напоминало кувырок дикого кабана.

— ПРИВЕТСТВУЕМ ГОСПОДИНА ИМПЕРАТОРСКОГО РЕВИЗОРА ЦЗИНЬИ-ВЭЙ!

«Форма у него неплохая».

Сплошные мышцы.

И следы занятий боевыми искусствами заметны.

По крайней мере, человек не ленив.

Вот только трудолюбие совершенно не означало честность.

«Чтобы брать взятки и не попадаться, тоже приходится работать».

Ленивый коррупционер быстро оставляет слишком много следов.

А старательный умеет всё спрятать так, что в эпоху без интернет-банкинга потом замучаешься распутывать.

«Ага. Уже примерно представляю картину».

Разбираться с коррупцией Чин Чхонхи позже поручит золотым и серебряным князьям.

Сейчас важнее спасать людей.

— Нет времени на церемонии, глава. Лучше посмотрите туда.

Чин Чхонхи подбородком указал на сгоревшие дома и жителей, лежавших под навесами врачей.

Глава сложил руки и выдал выступление, достойное сцены.

— Ч-что… Что здесь произошло…

— Разбойники разошлись. А вы, конечно, ничего об этом не знали?

Лицо главы побелело.

Он тут же рухнул ещё ниже.

— ЭТО МОЯ ВИНА! ИЗ-ЗА МОЕЙ НЕКОМПЕТЕНТНОСТИ ПРОИЗОШЛО ТАКОЕ!

Чин Чхонхи ожидал, что тот начнет переводить стрелки.

А чиновник сразу признал себя неспособным.

Правда, было ли это «неспособен защитить народ» или «неспособен скрыть коррупцию так, чтобы ревизор не заметил», ещё предстояло выяснить.

В одном сомнений не было.

Этот человек отчаянно старался не раздражать Чин Чхонхи, императорского ревизора Цзиньи-вэй.

Но даже перед его земным поклоном Чин Чхонхи оставался совершенно равнодушен.