Вторая жизнь хирурга Том 1 Глава 686

— Семь. Шесть. Пять…

Что за глупости?

Чин Чхонхи быстро произнёс:

— Откроем в тренировочном городе специальный медицинский курс Павильона!

Учитель замер на полуслове.

Неужели ответ его устроил?

— О-о… Ты предлагаешь с самого начала обучать лекарей, владеющих мечевой ци?

— Именно! Пусть медицинское обучение стартует прямо внутри формаций тренировочного города.

— Идея не дурна. Но кто займётся этим? Мы ещё даже с Отделом дерматологии не справились.

Юхо отпадал сразу.

Нужно было заставить его создать всё — от хирургических инструментов до операционных луп — и выяснить, где же предел его возможностей.

Этого официально нечеловека следовало использовать по максимуму.

О массовом производстве Чин Чхонхи даже не мечтал. Достаточно было бы нескольких достойных образцов.

Муволь тоже не подходил.

Если бы открыли Отдел дерматологии, Муволя там и так бы измучили.

Вернее, уже измучили.

— Я займусь.

— Решение принимаешь моментально. Да, кроме тебя, некому.

Чин Чхонхи с облегчением похлопал себя по груди.

Учитель постоянно подвергал его испытаниям.

Чтобы однажды ученик смог вырасти в настоящего главу медицинского Павильона.

Правда, глава Отдела иглоукалывания однажды высказался иначе:

[— У него просто скверный характер. Только вы, молодой глава, и можете такое терпеть.]

«Учителя часто понимают неправильно. Не каждый способен разглядеть его дальновидный замысел».

— Как бы то ни было, к нам решено присоединить ещё один уезд. Кормовое владение там примерно на двадцать тысяч дворов. После объединения официально получится около шестидесяти тысяч. Этим тоже придётся заниматься тебе.

— Ч-что?! Шестьдесят тысяч дворов?!

Когда их стало столько? Разве не было восемь тысяч?

— Население стекалось со всех сторон, поэтому число дворов выросло примерно до сорока тысяч. Добавь новый уезд на двадцать тысяч — и получишь шестьдесят.

Учитель с явным удовольствием наблюдал, как лицо Чин Чхонхи медленно бледнеет.

— Странно. Большинство на твоём месте радовались бы такому процветанию. А ты лишь беспокоишься.

Повод для радости действительно был.

Такое развитие событий редко встречалось даже по всей империи.

— Смогу ли я… отвечать за всех этих людей?

— Вот. Теперь я знаю своего ученика.

Вместо дальнейших слов учитель метнул ему кипу бумаг, словно выхватил клинок.

Чин Чхонхи поймал толстую пачку реестров — более сотни листов — и принялся перелистывать.

Зрение, способное различить летящую пулю, Искусство Божественного Разума Хёнвон и навыки обработки документов из прошлой жизни в совокупности позволили ему закончить проверку менее чем за четверть часа.

— Как всегда, проблема в людях.

— Если хочешь, чтобы администрация работала так, как тебе нравится, именно так и будет.

Администрация по стандартам Чин Чхонхи.

Это означало двадцать служащих на каждую тысячу дворов кормового владения.

Правило было совершенно современным, земным.

В прошлой жизни, выезжая к пациентам в бедные кварталы, Чин Чхонхи как-то сблизился с местными чиновниками.

Людей не хватало, все были измотаны стрессом и усталостью — но сами по себе попадались хорошие.

Он часто сидел рядом и слушал различные истории.

Тогда ему рассказывали, что в сеульских районных администрациях в среднем работало около полутора тысяч чиновников.

А в каждом районном центре обслуживания жителей — бывшем квартальном управлении — обычно числилось от тридцати до шестидесяти сотрудников.

Поэтому, когда Чин Чхонхи пожелал обеспечить нормальную управляемость собственных земель, он вывел простое правило.

Двадцать административных работников на тысячу дворов!

Даже это по земным меркам было очень мало.

Но в средневековом мире Цзянху такой штат казался безумием.

Людей по сравнению с Землёй отчаянно не хватало.

В романах уездный начальник обычно предстаёт невероятно высокопоставленным продажным сановником.

«А по современным меркам это примерно глава района. Ну, максимум мэр небольшого города».

Штат управления нередко не дотягивал даже до тридцати человек.

Стражников было больше, но по сравнению с современной Землёй их тоже было ничтожно мало.

Поэтому, услышав о принципе «двадцать чиновников на тысячу дворов», люди, знакомые с имперским управлением, пришли в ужас: это считалось безумием.

Некоторые молодые учёные даже отправили императору доклады.

«Он заявляет о наборе чиновников, но следует проверить, не готовит ли он под этим предлогом частную армию!»

Вот это они загнули.

Уже почти намёк на измену.

Если обвинение не подтвердится, за такое можно было остаться без кистей, но молодость страха не знала.

Другие писали осторожнее:

«В прошлом случалось, что уездные начальники фиктивно нанимали людей и присваивали налоговые средства. Просим Ваше Величество проверить дело и поддержать порядок империи».

Такой способ хищений действительно был известен.

На бумаге нанять толпу чиновников и стражников, а жалование положить себе в карман — некоторые главы уездов именно так и лишались головы.

«Эх. Как же тяжело жить в обществе, где никому не доверяют».

В итоге Чин Чхонхи пришлось не только составлять отдельный доклад для самого императора, но и готовить отчёты для Шести ведомств.

Неприятная работа.

Однако результат оказался довольно интересным.

Если отбросить изысканную политическую болтовню, император, по сути, заявил следующее:

«Слушайте, подданные. Этот негодяй действительно тратит казённые средства, но не сказать, чтобы очень много. Просто он распоряжается ими как-то весьма необычно. А народ, как ни странно, доволен».

На самом деле Чин Чхонхи проделал не так уж много.

Когда его владение насчитывало всего две тысячи дворов, он учредил одно уездное управление и на этом остановился.

Но после присоединения соседней территории, когда население возросло до восьми тысяч дворов, он разделил земли на восточную и западную части, создав Восточное и Западное управления.

А в центре — Центральное уездное управление.

Когда население продолжало расти, каждому селению он добавил к названию суффикс «дон» — что означает административный квартал — и учредил местные управления.

«Эти квартальные конторы необходимы! Почему никто не осознаёт их важности?!»

Штат каждого подразделения зависел от численности населения соответствующей территории.

И после этого управление стало работать как часы, словно пересев с неуклюжей деревянной лодки на быстроходный катер.

Налоги стали собираться исправно, коррупция была искоренена, а после стандартизации мер и весов все процессы начали слаженно функционировать.

«У нас нет электричества, нет телефонов. Как можно управлять населением без местной конторы?»

А после отъезда Чин Чхонхи население выросло примерно до сорока тысяч дворов.

Теперь требовалось добавить ещё один уезд, рассчитанный на двадцать тысяч.

Согласно установленной им системе, в уезде Белого Цилиня должно было быть более шестисот — почти семьсот — чиновников.

Сколько же ещё понадобится?

— По самым простым подсчётам — четыреста учёных. Сами по себе собрать столько людей не так уж сложно.

— Проблема в том, как отличить добросовестных от недобросовестных.

— Именно. Ведь в первую очередь ты обращаешь внимание на характер.

Характер. Нравственность.

По мнению Чин Чхонхи, человек должен хотя бы уметь демонстрировать порядочность, чтобы на службе не скатываться в коррупцию.

Поэтому кандидатов проверяли с предельной тщательностью.

Он даже привлекал Хаомэнь и Нищенский союз для проведения расследований.

С точки зрения общепринятой этики, столь глубокое вторжение в частную жизнь было бы сомнительным.

Но в Цзянху это считалось образцовой предусмотрительностью.

Кому здесь вообще можно доверять?

Шпионы — это ещё полбеды. Людей с полностью искажённой моралью и без них хватает.

— Итак? Ты справишься?

— Придётся.

Глаза Чин Чхонхи вспыхнули ярчайшим лазурным огнём.

Учитель удовлетворенно улыбнулся.

Эта задача должна была удержать ученика здесь как минимум на год.

Поэтому он добавил ещё одно условие.

— А. И от княжеских владений Чжу пришло сообщение, касающееся систем водоснабжения и канализации.

Плюс ещё полгода!

Можно было бы не есть — и так уже было выше крыши.

Юхо молча наблюдал за самодовольным выражением лица Чегаль Лина.

***

— Я смогу! Вперёд!

Чин Чхонхи приободрил себя и вышел.

Что делать в первую очередь?

Что действительно требует немедленного внимания?

Отдел дерматологии?

Или административная реформа?

Конечно же, администрация.

Состояние кожи, безусловно, сильно влияет на качество жизни, но само по себе оно не убивает человека мгновенно.

Это тоже помощь людям, но не экстренная.

А вот административный коллапс на новой территории с двадцатью тысячами дворов — это почти сто тысяч человек — уже является чрезвычайной ситуацией.

Что, если из-за полного хаоса разразится эпидемия?

Что, если внезапно наступит засуха?

Необходимо как можно быстрее взять всё под контроль.

Быстрее всех. Надёжнее всех.

Цель — ещё четыреста чиновников!

— Муволь! Муво-о-оль! Срочное совещание! Срочное совеща-а-ание!

Чин Чхонхи пулей помчался на поиски Муволя, главного управляющего Внешним залом.

И там его встретило…

— Нет.

Муволь, излучавший ледяной холод, словно изваяние, высеченное из льда.

«Что… Его внутренняя сила… три цзяцзы? И почему он стал настолько сильнее?»

Муволь происходил из Хаомэня, поэтому, естественно, владел боевыми искусствами.

Но раньше его уровень не был особенно выдающимся.

В лучшем случае — мастер высшего класса.

Да, даже это требовало огромных усилий, но несравнимо с его нынешним состоянием.

Раньше он мог лишь проявлять мечевую ци — и это всё. Запас внутренней силы едва превышал половину цзяцзы.

Даже этого было достаточно, чтобы считаться сверхчеловеком.

Но теперь Муволь внезапно превратился в абсолютного мастера.

И стал холоден.

Очень холодное лицо.

— Э-э… Муволь. Вы… сильно изменились.

— Чтобы выжить, пришлось.

— А. А-а-а…

Чин Чхонхи покрылся потом.

Муволь подумал:

«Значит, у благодетеля всё же осталась хоть капля совести».

— Я обязан вам жизнью. Благодеяние по-прежнему храню в сердце. Однако… иногда я всё же злился. И тогда глава Павильона сделал мне предложение.

— У-учитель?

— Да. Он спросил, не хочу ли я пройти особый Великий Метод. Я ежедневно жаловался, что вот-вот умру от переутомления… И вот результат. Поразительно. Я и не думал, что такой ничтожный человек, как я, способен достичь таких высот.

— И лекарственные сокровища тоже?

— Ха-ха-ха. Чего уж тут скрывать. Когда думал, что умираю, я пил лечебные отвары один за другим. Так всё и накопилось.

В сочетании с Великим Методом это дало ещё более мощный эффект.

У Чегаль Лина имелись секреты создания цзянши, различные Великие Методы и результаты экспериментов.

Практически все эти методы были испытаны им на собственном теле.

И всё это он сумел применить к Муволю?

— Одних методик и целебных снадобий, разумеется, недостаточно. Я также лично постигал боевые искусства и прошёл через бесчисленные реальные схватки. Когда же появлялся внутренний демон, я отправлялся на тренировки — и каждый раз наступало Просветление.

— Но разве у вас было на это время?

— …Когда человек не работает, время находится на всё.

В глазах Муволя на краткий миг открылся ад.

Он сделал глубокий вдох и медленно распахнул веки.

Взгляд вновь стал ясным.

— Теперь, к счастью, жизнь стала немного легче. Я даже успеваю иногда навещать сестру…

— Ну… это же хорошо? Поздравляю?

— Безусловно. Всё благодаря вам и главе Павильона. Кому же ещё?

Он улыбнулся так, словно полностью освободился от мирской суеты.

Взгляд по-прежнему выражал усталость, однако кожа сияла здоровьем.

Действительно, так оно и было.

Он стал абсолютным мастером.

— Если ежедневно разбивать деревянных манекенов кулаками, рано или поздно это принесёт результат. В Хаомэне я прошёл столько реальных боёв, что, как заметил глава, моё тело оказалось сильно изношено в сравнении с запасом внутренней силы.

Вот он, Муволь — человек, который выбрался из ада.

Однако, то ли потому, что он продал душу учителю ради выживания, то ли по какой-то иной причине, теперь он всё больше напоминал вторую версию Чегаль Лина.

Подобно тому, как Сама Хе постепенно стала походить на Чин Чхонхи, так и Муволь начал походить на его учителя.

От него уже исходил холод человека, прошедшего дорогой Асуры.

— То, что я достиг уровня абсолютного мастера, также является вашей заслугой, благодетель.

Даже сейчас он продолжал выражать благодарность Чин Чхонхи.

Путь был поистине безумным, но абсолютный мастер оставался абсолютным мастером.

Сколько же таких людей вообще существует в Цзянху?

А для уроженца Хаомэня из Чёрного Пути, да ещё и из квартала Красных Башен, путь через честные боевые искусства был особенно тернистым.

Не демонические и не порочные искусства.

Он достиг вершины, идя по обычному боевому пути.

Счастье на всю жизнь.

Пусть и несколько странное.

Ведь он, рискуя жизнью, прошёл Великий Метод и освоил лекарские сокровища, получил наставления, а затем преодолел внутреннего демона и обрёл Просветление.

Всё было сделано как положено.

«Благодетель…»

Муволь был искренне признателен.

Но Чин Чхонхи, который не всегда хорошо понимал людские сердца, как ни в чём не бывало осведомился:

— Кхм… Я очень рад, что вы так считаете. Но почему всё-таки это не представляется возможным?

Неужели учитель снова что-то задумал?