Вторая жизнь хирурга Том 1 Глава 696
Ранее в Вторая жизнь хирурга...
На следующий день.
Намгун Ун и Чин Чхонхи совместно позавтракали. Только они вдвоём — остальных разослали заранее. Намгун Ун принял решение быть предельно честным: рассказать всё как есть. Бессмысленно скрывать что-либо от того, кто всё равно поймёт. К тому же, проблема была такова, что утаить её было невозможно.
— Хм. Ну… я примерно этого и ожидал.
— Прости.
Чин Чхонхи проглотил кусочек парового яичного пудинга. — Великие рода обычно так и действуют.
Возможно, после пережитого в клане Ка его уже трудно было чем-то шокировать. Чин Чхонхи действительно сохранял полное спокойствие. Его больше занимали другие мысли.
«Похоже, дедушка заодно собирается устранить всю фракцию, которая поддерживает Павильон Хваджу?»
Исходя из этого, Чин Чхонхи просчитал следующий ход.
Если лечение главы окажется успешным — прекрасно. Но что станет с Павильоном Хваджу, если оно потерпит неудачу или будет неполным?
«Среди сторонников Хваджу наверняка найдутся те, кто не нравится старому господину. И велика вероятность, что всё это делается ещё и для предотвращения раскола рода Намгун».
Проанализировав всю цепочку событий до конца, Чин Чхонхи пришёл к выводу.
«Да уж… В великом роду даже родного сына можно использовать как пешку».
Современному человеку такая логика казалась немыслимой. Однако в Цзянху это было обычным делом.
Чин Чхонхи спросил: — Вы не пожалеете?
От этих слов у Намгун Уна болезненно сжалось под ложечкой. — Я знаю, что отец изменился. Знаю, что прежней ясности ума у него уже нет. И понимаю: если всё оставить как есть, люди рода тоже будут страдать.
Его вынуждали выбирать между упадком Намгуна и жизнью собственного отца. — А вот ты, напротив, удивительно спокоен. Я думал, ты попытаешься вылечить его силой.
— Если пациент уже мой, я постараюсь спасти его всеми доступными способами. Но он ведь не мой пациент. Даже если я хочу помочь, ничего не поделаешь, пока человек или его семья сами не обратятся за помощью.
— …Ты…
Чин Чхонхи улыбнулся. На одно мгновение в его лице мелькнула такая глубокая печаль, что она казалась невозможной для молодого человека.
— Странная это работа. Чтобы бороться вместе, пациент — или хотя бы его близкие — должны сами захотеть борьбы и постучаться. Здесь я ничего не могу изменить.
Лицо человека, который прошёл через такое десятки, сотни раз. Тень слишком тяжёлых воспоминаний для его возраста. Но затем Чин Чхонхи снова улыбнулся.
— Поэтому мне интересно другое. Павильон Хваджу уверен, что сможет его вылечить?
— Они собираются использовать божественную пилюлю, которая тридцать лет назад продлила жизнь императору на несколько лет. Говорят, на изготовление одной уходит десять лет.
Чин Чхонхи кивнул. Этот мир невозможно полностью постичь земной наукой. Здесь человек способен внутренней силой пережить отравление ртутью. Значит, его собственные знания не могут быть единственной истиной.
— Тогда эффект вполне возможен. Я тоже буду надеяться на успех.
Как ни крути, Павильон Хваджу входил в число Трёх Великих Врачебных Павильонов Поднебесной. Чин Чхонхи не знал, насколько действенен их Великий Метод Перестройки. Но если бы врачебное искусство Хваджу сильно уступало конкурентам, их имя просто не стояло бы рядом с двумя другими великими павильонами.
«Даже если они не признают само существование ртутного отравления, у них всё равно может быть средство, которое его лечит. В истории человечества лекарства не раз открывали почти случайно».
Какая разница, каким путём идти, если конечная цель одна? Если лечение работает, способ его достижения не имеет значения.
— Насколько я знаю, у Павильона Белого Цилиня тоже есть пилюля, созданная твоим учителем.
— Вы о Пилюле Кровавого Цилиня?
— Да, о ней. Он создал её ещё при основании Павильона Белого Цилиня, а в Цзянху она появлялась всего три раза…
Пилюля Кровавого Цилиня. Название звучало так зловеще, что Культ Кровавых Бессмертных мог бы позавидовать, но на самом деле Чегаль Лин создал её, пытаясь излечить собственные Прерванные Меридианы Девяти Инь. В некотором смысле именно слава этой пилюли помогла заложить фундамент Павильона Белого Цилиня.
«Говорили, что по действию она сравнима с Великой Возвращающей Пилюлей Шаолиня…»
Секрет изготовления был одновременно прост и невероятно сложен. Берёшь духовные лекарства с чудовищно мощной ци. Например, внутреннее ядро Десятитысячелетнего Огненного Карпа. Смешиваешь их по принципам взаимного порождения и подавления Пяти Стихий и обжигаешь в алхимической печи. Разумеется, если исходные материалы сами по себе являются несравненными сокровищами, результат не может быть слабым.
«Хотя обычно, если просто смешать такие духовные пилюли, их энергии столкнутся — и получится кусок грязи».
Если описывать грубо, это была не настоящая Великая Возвращающая Пилюля, а очень удачно смешанная псевдо… Великая Возвращающая Пилюля. И всё же её лекарственная сила действительно могла сравниться с оригиналом, а в зависимости от тела принимающего — даже превзойти его.
«Кстати, ведь уничтожение школы Цинчэн когда-то тоже было связано с Пилюлей Кровавого Цилиня».
Детали событий восстановить было непросто, ведь многие участники уже погибли.
К тому же, наставник почти не делился подробностями.
Чин Чхонхи прекратил свои размышления.
— В таком случае я пока останусь здесь. Но дел у меня тоже много, поэтому ждать бесконечно я не смогу.
Целитель обозначил срок.
— Через десять дней я уезжаю.
Со стороны это могло показаться холодным, но Намгун Ун прекрасно осознавал, насколько велика уже сама эта уступка.
Любой другой целитель, получив такое оскорбление, немедленно бы ушёл.
— Я слишком многим тебе обязан.
— Хорошо, что вы это понимаете. Если бы вы ещё и выпивали, я бы действительно просто уехал.
— Кх. Откуда вы знаете, что я воздерживаюсь?
— От вас не исходит запах алкоголя.
— Хм? Это можно определить?
Намгун Ун засунул нос в собственный рукав и принялся принюхиваться.
— Сам человек обычно не замечает собственного запаха. А я в последнее время всё больше становлюсь похож на наставника: обоняние обостряется.
Чем глубже становилось Божественное Искусство Совершенного Эликсира Хёнуона, тем более чувствительными становились все пять органов чувств.
Это не означало, что Чин Чхонхи начал ненавидеть запахи.
Аромат изысканной еды, макушка маленького ребёнка, запах человека, только что вышедшего из горячего источника — ему всё ещё нравились.
Но алкоголь он действительно стал улавливать гораздо легче.
«Хотя до Хвангу мне всё равно бесконечно далеко».
Просто хороший человеческий нос.
Намгун Ун произнёс:
— Я собираюсь просить вас об услуге. Разве не должен я хотя бы привести себя в порядок? Я перестал пить с того дня, как узнал, что вы приедете.
— Ух ты… Молодец, «старший брат Намгун».
Чин Чхонхи ярко улыбнулся, и Намгун Ун вдруг почувствовал смущение.
— Уже не помню, когда в последний раз слышал от вас похвалу.
Он сглотнул и совершенно серьёзно спросил:
— Погодите… Значит, теперь вы снова будете звать меня старшим братом?
— Если и дальше не будете пить — подумаю.
— Нет в вас милосердия.
Чин Чхонхи долго смеялся, а затем сказал:
— Не знаю, насколько хорошо пройдёт лечение Хваджу. Но если что-то пойдёт не так, постарайтесь не допустить большой кровавой бури.
— Я думал, вы скажете, что им поделом.
Наверное, именно так рассуждал бы человек из Цзянху.
Но целитель смотрел иначе.
— …Хотя бы не дайте людям погибнуть.
— Хм. Боюсь, целители Хваджу и все, кто их поддерживал, без наказания не останутся. Но… я постараюсь.
Чин Чхонхи кивнул.
— Этого достаточно.
— Вы и вправду редкий в наши дни праведник.
Чин Чхонхи покачал головой.
— Я не праведник. Просто не люблю, когда люди умирают там, где я могу это увидеть.
Всего лишь обычное лицемерие, подумал он с горькой усмешкой.
Почему-то Чин Чхонхи упорно не желал признавать себя хорошим человеком.
Он лишь насмешливо называл себя лицемером.
Намгун Ун этого не понимал.
Но горькая улыбка младшего брата почему-то надолго врезалась ему в память.
***
Павильон Хваджу заявил, что их методы лечения подчиняются принципу «не передавать недостойному», и отказался позволить Чин Чхонхи присутствовать.
«Ещё чего. Чтобы этот Один Безумец стоял рядом и всё подсматривал?»
Однако запретить присутствовать прямым родственникам главы рода было невозможно.
Лечение началось на глазах у Намгун Уна, супруги главы и его единокровных братьев и сестёр.
Сначала провели прижигание, прогревая тело и расслабляя мышцы.
Затем ввели иглы, заставляя кровь и ци циркулировать свободнее.
После этого принесли божественную пилюлю и открыли роскошно украшенную деревянную шкатулку.
Фу-ух.
Одного аромата было достаточно, чтобы голова прояснилась, а тело наполнилось бодростью.
Перед ними предстала Божественная Пилюля Хваджу — духовное лекарство, которое даже в Цзянху называли сокровищем среди сокровищ.
Она напоминала золотую жемчужину, обёрнутую золотой фольгой, и была размером примерно с две фаланги пальца.
Заместитель главы Павильона Хваджу, надев кожаные перчатки, осторожно поднял пилюлю и вложил её в рот главе рода.
Удивительным образом та тут же растаяла, словно вода, и сама стекла глубоко в горло.
И тогда —
Ш-ш-ш!
Из тела главы повалил пар.
Все испугались, потому что казалось, будто человек горит изнутри, но заместитель главы Павильона Хваджу с сосредоточенным лицом положил руки на его тело и продолжил лечение цигуном.
— Это ядовитые испарения. Всем отойти.
Присутствующие сделали шаг назад и продолжили наблюдать.
К лицу главы начала возвращаться кровь.
Странная энергия окутала его тело. Мертвенно-синий оттенок кожи постепенно исчез, а пар стал рассеиваться.
В нос ударила отвратительная вонь.
Одежда главы рода почернела.
— Ху-у…
Только тогда заместитель главы Хваджу отступил.
Пришедшие с ним целители тут же подхватили его под руки.
— Лечение завершено. Омойте пациента тёплой водой и дайте хорошо выспаться. После этого он должен проснуться.
— Всё прошло хорошо?
На вопрос Виджи Ён целитель уверенно кивнул.
— Разумеется. Лекарственная сила полностью усвоена, Великий Метод Перестройки прошёл как положено и вызвал эффект Очищения Плоти и Костного Мозга. Посмотрите на эти нечистоты. Вся мутная ци вышла из тела.
На лицах собравшихся появилось восхищение.
— Теперь и мне самому нужно немного отдохнуть. Двое наших лекарей останутся здесь постоянно, они будут следить за состоянием пациента, так что не беспокойтесь.
Произнеся это, заместитель главы, пошатываясь, покинул помещение.
Слишком много внутренней силы он истратил на исцеление с помощью цигуна.
«Вот он, Павильон Хваджу! Теперь все точно останутся довольны!»
Госпожа Виджи провожала его взглядом с торжествующим выражением на лице.
Намгун Пан же просто добродушно улыбался.
Остальные члены семьи также выглядели счастливыми.
***
— Ом. Сваха. Змей. Змей. Кусай свой хвост. Кусай, глотай, глотай и глотай. Ом. Сваха. Змей. Змей. До какого места ты уже себя проглотил? Глотай дальше — и в конце концов пожрёшь самого себя.
По кромешному пространству разнёсся сюрреалистический голос, от одного звучания которого по коже бежали мурашки.
В самой мантре, пропитанной зловещей и мрачной силой, было столько дурного предчувствия, что слушать её становилось физически невыносимо.
Посреди темноты располагалась единственная жаровня.
В её пламени, свернувшись кольцами, покоилась змея, время от времени высовывающая язык.
Странно, но огонь, казалось, совершенно не причинял ей боли.
С виду змея была серебряной, однако от неё исходило нечто нечистое, почти святотатственное.
Её странная, злая аура вызывала тревогу у всякого, кто осмеливался на неё смотреть.
Перед змеёй восседал человек в маске, одна половина которой была чёрной, а другая — белой, и он продолжал читать мантру.
— Чудно. Безобразно. Диковинно.
Странные слова заклинания и языка колдовства продолжали литься.
— Ты — вода, но ты же металл. Ты неизменен и текуч. Змей киновари, глотай. Глотай. Пожри самого себя.
Змея в жаровне наконец укусила собственный хвост.
А затем начала пожирать собственное тело.
Когда она проглотила себя полностью, вспыхнула изнутри, превратившись в чёрный дым, и исчезла без следа.
Дым поднялся вверх, долго кружил под потолком, а затем утек куда-то прочь.
Пламя в жаровне погасло.
Всё пространство вновь окунулось во тьму.
И в ней тихо раздался один голос.
— Ну же, Чин Чхонхи… Посмотрим, на что ты способен. Истинный демон следует лишь чистому сердцу… Чин Чхонхи, Чин Чхонхи. Дитя Хёллина. Покажи мне свою силу.
Колдун не назвал его Семенем Полубессмертного.
Он просто произнёс настоящее имя.
И, думая о Чин Чхонхи, колдун улыбался.