Выживая в игре за варвара (Новелла) Том 1 Глава 731 Предатель (5)

Рикардо Люхенпраха.

Разговор с этим типом, увы, вышел недолгим.

— Даже не надейся сдохнуть легко.

После этой фразы я еще раз его поддел, но что бы ни говорил потом, он упорно молчал.

Я даже подумал было, не включил ли он режим полного игнора, но чем дольше размышлял, тем яснее понимал: нет, не то.

«Скорее уж не выдержал и расколотил рацию».

Да, если подумать, это куда правдоподобнее.

Тот голос, дрожащий от бешенства, не сыграешь.

И да, у этой догадки было ещё одно основание.

Кто он вообще такой?

Когда-то его звали мастером меча, а теперь он глава сверхизвестной террористической организации Оркулис.

Само собой, такой тип силён до ненормальности...

«Хотя у таких, похоже, у всех башка устроена одинаково».

С виду железные, а внутри на такое удивительно слабы.

По статистике, такие шишки к подобному неустойчивы.

Еще бы — кто бы при них стал вот так в лицо стебать их, как последних придурков.

А, ну кроме Ли Бэкхо.

Он тоже один из сильнейших, но всё-таки кореец.

«Интересно, он сейчас уже дрожит от злости и несётся сюда?»

Конечно, это лишь мои мечты. Уверенности тут быть не могло.

Но это не значит, что я только что зря всё устроил.

Как минимум мне удалось заставить его заговорить, верно?

Уже одно это должно было хоть немного облегчить положение Амелии—

*чшшшш-*

И тут из рации внезапно донёсся треск помех, а следом за ним — знакомый голос.

«Канцлер?..»

Правда, говорил он шифром, так что я ничего не понял. Я тут же бросил на Вивиан взгляд, мол, переводи, и она быстро заговорила:

— Это канцлер. Он передаёт всем командирам, чтобы те покинули прежнюю линию связи.

Хм. Значит, прослушка на этом заканчивается?

Особо не жалко.

В общем-то, как только я начал нарочно тянуть на себя внимание, такой исход был вполне ожидаем.

Но вот то, что прозвучало дальше, уже вызывало вопросы.

— Брет чие, саэлла са.

— Тири би, саэлла са.

— Тири эй, саэлла са.

— И что они все твердят? — спросил я.

— Просто формальность. Называют сектор и сообщают о завершении связи...

— Может, и нам выйти?.. Вряд ли дальше будет что-то полезное. И людей в сети всё меньше...

— Нет. Пока остаёмся. На всякий случай.

Вивиан посмотрела так, будто хотела спросить: «На всякий случай — это на какой?», но спорить не стала.

И сколько прошло времени?

— Тихо стало.

— Ещё бы. В сети теперь только двое.

Значит, если не считать нас, остался один.

— Дай сюда.

Я снова выхватил у Вивиан рацию.

— Э? Вы что собрались делать?

— По-моему, сейчас он сам заговорит.

— ...И Вы уже знаете кто?

Даже если кристалл связи не разбит, их сеть всё равно устроена так, что после смерти владельца доступа его автоматически выбрасывает из канала — ради безопасности.

И вот в такой ситуации остался всего один.

Что это, по-твоему, значит?

«Кто это будет, и так понятно».

И правда: не прошло и пары мгновений с тех пор, как в сети осталось двое, как из рации донеслось:

*цок.*

Началось всё с короткого цока языком, от которого в голову полезли разные мысли.

— Давно не виделись, канцлер. Хотя нет, теперь тебя уже надо звать главой мятежников?

Я заговорил первым, даже не дожидаясь, пока он представится, и, что удивительно, тот подхватил разговор совершенно естественно.

— Смотрю, ты долго сидел тихо, а стоило объявиться — сразу устроил такую заваруху. В этом весь ты.

Разговор был такой, будто мы ещё пару дней назад спокойно беседовали по-дружески.

«Хотя если подумать, не совсем уж это и неправда».

Пока меня не бросили в тюрьму, я и правда не раз разговаривал с канцлером.

Правда, тогда он ещё был канцлером Лафдонии.

— Если говорить о заварухе, тебе уж точно не жаловаться, — усмехнулся я.

— Хм. В этот раз — пожалуй.

Мы были врагами, и всё же почему-то у меня невольно вырвался смешок.

Но сейчас было не до болтовни.

— Зачем?

— Ты, как всегда, сразу ищешь правильный ответ.

— Не люблю тратить время впустую.

— Так до правильного ответа не добраться. Он как сокровище, спрятанное глубоко в лабиринте. Найти его можно лишь после очень долгих блужданий.

О, ну да. Всё-таки старше меня.

Звучало, конечно, солидно.

Но...

— Что ты вообще несёшь? Ты же из тех, кто за всю жизнь ни разу в лабиринт не заходил.

Такие вещи красиво звучат только из уст опытного исследователя.

Например, из моих.

— Скажу прямо.

— Что, попробуешь меня переманить?

На мой вопрос он не ответил ни да ни нет.

Просто, как нетерпеливый делец, сразу выложил условия:

— Я гарантирую безусловную безопасность твоих товарищей.

— И с чего мне верить типу, который пришёл нас убивать?

— На деле я уже отдал всей армии приказ: товарищей Бьорна Янделя брать исключительно живыми и ставить это в наивысший приоритет.

Я покосился на Вивиан, спрашивая взглядом, правда ли это, и она кивнула.

— Ты почему-то вечно оказывался у меня на пути. Вот я и подумал: если взять твоих товарищей живыми, однажды они могут пригодиться.

Хм...

Когда враг меня переоценивает, обычно это плохой знак...

Но кое-что благодаря этому я всё-таки понял.

Пока что никто из моих товарищей не попал к мятежникам в руки.

Иначе он бы не уговаривал — он бы уже угрожал.

— Так что скажешь?

Сразу после вопроса маркиза я почувствовал на себе взгляд Астаротты.

Он не собирался вмешиваться. Просто наблюдал, какой выбор я сделаю.

«Эх...»

Ответ, который я мог дать, был только один.

— Отказываюсь.

— Почему?

Как и я чуть раньше, маркиз сразу спросил о сути.

Но, в отличие от него, я не собирался растекаться мыслью по древу.

Я слишком долго это в себе держал.

Слишком долго ждал дня, когда смогу сказать это ему прямо в лицо.

— Потому что я поклялся ещё в Айсроке.

— ...

— Что однажды оторву башку тому ублюдку, который всё это устроил.

С виду я, может, и так себе, но на самом деле человек я довольно мелочный.

И потому за всё это время я ещё ни разу не вычеркнул ни одного имени из своего списка на убой.

— Вот как... значит, так.

После короткой паузы маркиз заговорил голосом, в котором странным образом смешались облегчение и горечь:

— Выходит, мы с самого начала пошли не туда.

Это не было ни оправданием, ни самоуспокоением.

Скорее усталым смирением.

В его голосе слышалось даже что-то похожее на сожаление, и от этого меня почему-то перекосило от раздражения.

Если всё всё равно должно было кончиться вот так...

Я стиснул кулак.

Лучше бы ты изначально этого не делал.

— Как ни крути, начал всё именно ты.

Голос у меня вышел резче, чем я хотел, но маркиз никак не отреагировал.

Наоборот — тихо усмехнулся.

— Что ж, для меня это не ново. Моя жизнь всегда была как клубок нитей: чем сильнее пытаешься его распутать, тем туже он запутывается.

Ну надо же. Он что, вздумал под конец подводить итоги собственной жизни?

Хотя, если бы я сам сейчас воевал с королевским домом, меня бы, наверное, тоже на такое потянуло.

Но как ни крути, дальше разговор всё равно скатывался бы в пустую болтовню, так что я задал последний вопрос:

— Что стало с Рагной Пепрок?

Если подумать, самый личный вопрос из всех.

Но он, к моему удивлению, ответил без увиливаний:

— Девочка спит, ни о чём не подозревая. В самом безопасном месте на свете. А когда проснётся, к тому времени всё уже так или иначе будет закончено.

— В самом безопасном месте на свете, значит... Где бы это ни было, а с сынком ты, смотрю, обходишься совсем иначе.

— Ты же и сам понимаешь, почему иначе быть не могло.

Ну да. Тут спорить не с чем.

Потому что сын маркиза — злой дух.

Собственно, именно поэтому он и вытащил Рагну, которая сидела безвылазно в библиотеке.

А, точно. Я ведь ещё кое о чём хотел спросить, чуть не забыл.

— ...Та женщина на портрете в потайной комнате твоего кабинета — это мать Рагны?

— Да. Очень добрая женщина была.

С чего это он вдруг стал таким разговорчивым?

Я успел так подумать, но, увы, на этом всё и закончилось.

— Что ж, теперь всё окончательно прояснилось.

— А раньше будто было неясно?

— Ха-ха. Для тебя, может, и нет. А для меня это важно. То самое «а вдруг»... именно оно всё это время не давало мне стать ни тем ни другим.

Можно было списать это на старческий бред.

Но звучало так, будто он говорит последние слова перед каким-то пробуждением, и это мне совсем не нравилось.

— Когда этот разговор закончится, я отменю приказ брать живыми. И отдам приказ уничтожать.

Вот теперь и правда возникло ощущение, что что-то начинается.

— И тогда в этом процессе кто-то из тех товарищей, которыми ты так дорожишь, может погибнуть. Нет... погибнет наверняка. Я сам это устрою.

— Если ты пытаешься угрожать, то выбрал странный порядок.

— Разве не очевидно?

— ...Что?

— Потому что это не угроза.

И сказал он это таким тоном, будто просто излагал факт.

— Я лишь хотел, чтобы ты тоже это понял. Что я, в сущности, был не так уж сильно от тебя отличен.

И вот именно потому впервые за всё время разговора с маркизом я почувствовал, что он меня подавляет.

— Ты хоть знаешь, чего мне стоило всё это время улыбаться вам, таким, как ты?

— ...

— Вы тоже должны это почувствовать. Ту боль, что чувствовал я.

Ха. А я и не думал, что в нём есть такая мужицкая жилка.

---

Этой последней фразой разговор с маркизом и закончился.

— Вышел...

Убедившись, что число подключённых к сети сменилось на единицу, я без сожаления швырнул рацию в горящий дом.

— Не бери в голову. Это всего лишь проклятие, брошенное предателем.

Астаротта сказал это так, будто утешал меня.

— Ты сделал правильный выбор.

Правильный выбор, значит...

Да, наверное, так и есть.

Если бы я клюнул на уговоры маркиза, возможно, в этой войне и правда никто бы не умер.

Зато после войны ударило бы ещё сильнее.

— Тогда, может, в награду всё-таки расскажешь, зачем маркиз вообще развязал эту войну?

— Нельзя. Его Величество велел, чтобы ты услышал это от него лично.

Ха... да вы издеваетесь.

Как будто это не жизнь, а игра, где все ответы надо открывать по одному через приключения.

«...Хотя стоп. Так ведь оно и есть?»

Теперь я мог сказать наверняка.

«Данжен энд Стоун» — чертова мусорная игра.

— Уже и правда много набежало.

Пока я ворчал про себя, Астаротта, оглядевшись по сторонам, бросил это будто самому себе.

Если перевести с его языка, смысл был простой: пора двигаться.

Так что я выкинул канцлера из головы и попытался хотя бы вкратце разложить по полочкам нынешнюю ситуацию.

Горящий город.

Мятежники, получившие приказ не приближаться, держат от меня дистанцию, а подкрепления всё прибывают и прибывают.

«И при этом ещё непонятно, идёт Люхенпраха сюда за мной или нет».

Неизвестно даже, в порядке ли Амелия, которая, как говорят, сейчас в четвёртом районе.

И целы ли члены клана, укрывшиеся в святилище.

Мало того, маркиз будто прошёл какой-то внезапный ивент пробуждения и объявил, что перебьёт всех моих товарищей...

「Злой дух из иного мира “————”, лишь потеряв троих товарищей, наконец осознал путь, по которому должен идти」

Даже неясно, относится ли тот ивент из записей именно к этой войне или нет.

Но и это ещё не всё.

— Аруа Рейвен! Та самая магичка, которая раньше была твоей напарницей, — предательница!

Вивиан ещё и назвала Рейвен той, кто предаст меня в день, когда будет гореть столица.

«...Нет, какого чёрта у меня это всё не складывается?»

Я хотел просто быстро всё упорядочить в голове — и не смог.

Ничего не складывалось.

— ...

Голова сейчас треснет.

Слишком много вещей, о которых надо думать.

Настолько много, что мне даже захотелось обратно — в те времена, когда в лабиринте надо было просто бездумно доживать до следующего дня.

*тук.*

От чудовищного стресса грудь сдавило так, будто сердце сжали рукой.

Но именно поэтому я взял и опустошил голову.

Как и подобает варвару.

«...Да как-нибудь выкручусь».

И потом, разве маркиз только что не сказал?

Если долго-долго блуждать, в конце концов всё равно находишь правильный ответ.

Значит, надо просто пробиваться дальше, думая только о том, что передо мной сейчас.

— Бехель-лааааааааааааа!!

Как в те давние времена, когда у меня не было ничего, кроме собственного тела.