Я люблю сестренку, хоть она и не сестренка Том 1 Глава 4.8 Глава четвёртая: И всё же я — твой старший брат (8)

* * *

Ритмичный стук клавиш, издаваемый сестрёнкой, наполняет всю комнату плавной мелодией. Я, откинувшись на кровать, наблюдаю за её профилем: моя гениальная младшая сестра сосредоточенно работает над рукописью. После того случая она попросила меня остаться рядом, пока не закончит. Поначалу эта затея казалась мне совершенно нереальной — кто в здравом уме поверит, что можно написать целый том всего за одну ночь? Однако, глядя на то, как она без устали и пауз стучит по клавиатуре, я начинаю всерьёз опасаться, что ей это действительно по силам.

«Невероятно, Сузука обладает даже таким навыком, — смиренно вздыхаю я. — До чего же безупречен этот идеал, зовущийся моей младшей сестрой.

— Па-ба-па-па-па-ам... — она, пребывая в отличном настроении, тихонько напевает какую-то мелодию. Признаться, впервые вижу её в таком состоянии. — Ты-ы... лю-юбишь... сестрёнок... — тянет она нараспев.

— Вовсе нет! Просто персонаж, который показался мне милым, по чистой случайности оказался моей младшей сестрой!

«Чёрт... Она подшучивает надо мной с самого начала. Какое-то изощрённое наказание — терпеть насмешки от собственной сестры. Впрочем, судя по всему, она не считает своего братца отвратительным, и эта мысль становится для меня единственным спасением.»

— Мм...

«Она выглядит невероятно счастливой, пока пишет. Какая поразительная перемена по сравнению с тем, что было совсем недавно.»

— Фу-а-а... — невольно вырывается зевок.

— Братик? Если хочешь спать, можешь прилечь. — произносит Сузука, ни на мгновение не прерывая работу.

Видимо, почувствовав облегчение, я ощущаю, как накатывает тяжелейшая сонливость, усиленная усталостью от бесконечных бессонных ночей.

— Но ты ведь тоже хочешь спать, я не могу просто заснуть у тебя под боком.

— Мне вполне достаточно того, что ты просто находишься рядом со мной.

— Да... но это как-то неправильно, выгляжу как последний бездельник. Может, я могу чем-нибудь помочь?

— В этом нет нужды. Хотя... не мог бы ты тогда просто поговорить со мной?

— Поговорить?..

— Именно, о чём угодно. Пусть твой голос станет для меня заменой фоновой музыке.

— Но так сразу и не придумаешь, о чём говорить...

— Тогда расскажи что-нибудь из прошлого. О тех временах, когда мы были ещё маленькими.

«О тех временах, когда мы были маленькими... Что ж, раз больше нечем заняться, исполню просьбу Сузуки. Правда, помню не так уж много, поэтому просто озвучу те обрывочные и туманные воспоминания, которые всплывают в голове.»

— Слушай, когда я вообще впервые открыл для себя ранобэ? Кажется, ещё в начальной школе. Помню, нашёл какую-то книжку в библиотеке... Тогда я буквально помешался на них. Все мои карманные деньги, все подарки на Новый год — всё уходило на ранобэ. Когда из-за этого увлечения мои оценки покатились вниз, отец устроил мне такой разнос, что до сих пор страшно. Пришлось потом зубрить, чтобы оставаться в списках лучших ради права читать дальше. Ха-ха, вся жизнь — сплошное ранобэ... А что было до них... И не помню толком. Наверное, рос самым обычным ребёнком. Ни выдающихся способностей, ни особых провалов. Хотя, может, и были провалы? А вот ты с самого детства была невероятно одарённой... — продолжаю рассказывать всё, что приходит на ум, но сознание постепенно затуманивается, и я то и дело зеваю. Звук клавиатуры, на которой стучит Сузука, словно убаюкивает, приглашая в уютный мир грёз, а глаза, повинуясь мелодии, закрываются сами собой. — Не-е-ет, я не сплю... О чём это я?.. Ах да, о детстве. Помнится, мы ведь пошли в разные школы после начальных классов? Ты всегда была умницей, поэтому поступила в частную, а потом в престижную школу для девочек... — Наверное, для тебя я — бесполезный старший брат. Ведь ни в чём не могу тебя превзойти. Даже с этими ранобэ вышло вот так. Впрочем, давно осознал разницу в наших талантах, отчего, не скажу что сразу, но стоически выдержал очередной удар судьбы, когда мою глупую голову обошли на Гран-При. Послушай, скорее всего, ты уже забыла, но в детстве я как-то заставил тебя плакать. Не помню уже причину, но с того самого момента ты начала меня ненавидеть. Прости за тот случай, Сузука... Я так люблю ранобэ, наверное, потому, что мне всегда хотелось быть таким же крутым, как их герои. Стать тем, на кого можно положиться. Может, поэтому, когда ты попросила стать твоим представителем, я на самом деле был безумно счастлив... — сознание проваливается в глубокую бездну. Я ещё не сплю? Если нет, нужно продолжать. Ради Сузуки. И ради самого себя. — Слушай, сестрёнка... Стал ли я хоть немного тем братом... на которого ты можешь... положиться?..

Мне кажется, будто слышу какой-то голос издалека, но не могу разобрать слов. Несмотря на это, мне становится очень тепло и радостно, словно все старания наконец-то были вознаграждены. В этот миг нить моего сознания окончательно обрывается.

—Эпизод от лица Сузуки—

— Готово...

Отправив завершённую рукопись редакторше, я наконец-то позволяю себе расслабиться, и все силы разом покидают моё тело.

Утренний свет пробивается сквозь занавеси, птицы чирикают за окном. Как и обещала, я завершила второй том всего за одну ночь. Для обычного человека такая скорость была бы немыслимой, но для меня, привыкшей постоянно вести «Тетрадь о братике», это обычное дело. Мой взгляд падает на тетрадь, лежащую на столе. Я веду эти записи уже очень давно, и эта тетрадь — тридцать вторая по счету. Все предыдущие я храню под строжайшим замком, чтобы никто не смог их увидеть. В них я записываю всевозможные сцены, которые хотела бы пережить вместе с братом. По сути, мои ранобэ — это и есть те самые записи, облеченные в форму романа.

«...И эти романы брат назвал интересными. Более того, выяснилось, что ему настолько нравятся героини-сёстры, что никакие новые персонажи ему и вовсе не нужны. Выходит, брат принял мои чувства, не так ли?» — с этими мыслями я смотрю на него. — «Он спит, прислонившись к кровати, в позе человека, окончательно потерявшего силы.»

— Х-а-а...

«У него слишком милое лицо, когда он спит. Разве это не преступление? Я просто не могу позволить другим женщинам видеть его в таком беззащитном состоянии. Ведь и без того он пользуется успехом.»

— С Химуро-сан нужно быть предельно осторожной. «Дабл-пис»-сэнсэй тоже вызывает подозрения, да и Синозаки-сан, кажется, симпатизирует брату. А ещё Эсака-сан с его работы то и дело касается его руки по спине, или в приступе заливистого смеха обнимает. И будто мне мало этих стрекоз, еще в наших школах могут найтись другие девчонки, которые прознают о нем...

«Какая досада, кругом одни конкурентки. Самым большим просчетом стало то, что после назначения брата представителем, к нему стали липнуть всякие красавицы. А ведь я думала, что это наш шанс сблизиться, ведь появилась общая тема для обсуждений. Как же трудно бывает вести себя с ним откровенно.»

— Ты ведь мой брат, понятно? Не смей забывать об этом... — шепчу я, присаживаясь рядом.

«Подобные слова я ни за что бы не смогла произнести, если бы он бодрствовал. Искренне ненавижу свой упрямый характер. Но и ты, братик, не слишком ли невнимателен? Мог бы и догадаться обо всем в тот самый момент, когда прочитал моё ранобэ с таким содержанием. Впрочем, это невозможно. Ведь это ты, в своей недогадливости не имеешь равных.»

— Глупый братик. Если бы тебе нравилось, ты мог бы сказать об этом с самого начала. Тогда бы и я вела себя естественнее...

«Хотя нет, это тоже вряд ли. Мой скверный характер, признаться честно, закален годами, так что наверняка бы сорвалась, как и в тот раз.

В тот раз — когда мы с братом учились в начальной школе. Однажды по неосторожности я разбила дорогую тарелку, которой очень дорожил отец. Совершенно не знала, что делать, и от страха просто дрожала на месте. Тут пришел брат и взял всю вину на себя. Его тогда сильно отругали, но он делал вид, будто ему все равно, и пытался приободрить. Но, вместо того чтобы поблагодарить, я разрыдалась. Мысли путались, я не понимала, зачем он это сделал и почему позволила ему так поступить. В полнейшем смятении я выкрикнула: 'Я тебя ненавижу!' Разумеется, это была ложь. Но те слова стали причиной глубокой трещины в наших отношениях. С тех пор больше не могла вести себя с ним просто и открыто. Брат тоже стал меня избегать. И виной всему мой характер. На самом деле это я должна была извиниться перед тобой... вроде, с того момента, братец и начал погружаться с головой в ранобэ. Я тоже пробовала их читать, надеясь найти повод для примирения, но поначалу не слишком вдохновилась. Однако со временем почувствовала в них нечто родственное моим записям в тетрадях. То, что я завоевала литературное Гран-При — чистая случайность, у меня нет таланта писателя. Просто мои чувства к брату сильнее, чем у кого бы то ни было. Вот и всё.»

— Я... позволю себе... — прижимаюсь к его руке.

«Сама не верю, что решаюсь на такой дерзкий поступок. Но сейчас особый случай. Ведь мы теперь официально любим друг друга. Да, это взаимная любовь. Брату нравится сестрёнка из моей книги. А тот персонаж — это я сама. Следовательно, брат обожает меня! Безупречный трёхшаговый силлогизм! Я... тоже его просто обожаю, люблю-люблю! Можно сказать, что мы уже возлюбленные... нет, супруги... или сказать родственные души! Значит, мне позволено то, что я собираюсь сделать. Для влюбленных это вполне естественное действие.»

— Братик... — медленно приближаю своё лицо к его лицу. Разумеется, для того чтобы... п-п-поцеловать его. Но, как бы мы ни были близки, красть поцелуй у спящего — подло. Мне ужасно жаль, но сдержусь. Но ведь поцеловать в щёчку... можно, правда? Это не зазорно?! — Я... начинаю... — зажмуриваюсь и медленно касаюсь его губами...

*Чмок*

— !.. — почувствовав мягкое прикосновение и обжигающий жар на губах, стремительно отстраняюсь, закрыв рот руками.

«Я сделала это! Наконец-то поцеловала брата! Пусть только в щёку, но это фактически равносильно свадьбе. Мы теперь муж и жена!»

— Е-хе, е-хе-хе...

«Ничего не могу с собой поделать.»