Я люблю сестренку, хоть она и не сестренка Том 2 Глава 4.3 Глава третья: Как далеко мне нужно зайти, чтобы стать Товано Тикаем? (3)

— Надо же, как всё обернулось... А ведь могли провести время вдвоём... — Сузука что-то бормочет себе под нос...

...но её не слушаю. Вернувшись на пляж, я ощутил такую чудовищную слабость, что теперь просто лежу на подстилке, не в силах пошевелиться. Май забилась в угол, обхватив колени руками; вспоминая свой позор, она краснеет до корней волос и жалобно стонет. Весь казус весьма удручает.

«Я-то ладно, дурак, впервые здесь, но как она, хозяйка пляжа, не ведала о пологости дна?!»

На мой вопрос она ответила, что раньше здесь никогда не купалась, и мне нечего было возразить. Сейчас я не желаю делать абсолютно ничего.

— То, что бросился на помощь Химуро-сан, было действительно красиво... Но уже как-то слишком серьёзно ты себя вёл... неужели ты и правда влюблён в неё?..

— А? Ты что-то сказала, Сузука?

— Раз не слышал, значит, забудь.

«Сказала бы так, чтобы я слышал! Она в своём репертуаре, и решительно не знаю, что делать дальше. Из-за всех этих происшествий мой план окончательно пошёл прахом.»

— Сэнсэй! — Дабл-писэ окликает меня с неизменной бодростью. Её энергия кажется мне сейчас ослепительно яркой. — Мы же на море! Пропадать вот так зря — просто преступление! А посему, давайте продолжим наш сбор материалов!

— Сбор материалов? О чём вы?

— Сцена с лодкой была великолепна, в ней чувствовался небывалый эротизм! Однако нам стоит запечатлеть и классические события!

— Классические? — пока в недоумении склоняю голову...

— Что это? Масло... для загара? — пошлячка извлекает какой-то флакон.

— Именно! Какое море без сцены с маслом для загара?!

— Ну, действительно классика фансервиса... Но разве его не наносят до того, как идти в воду?

— Это не имеет значения! Важен сам акт нанесения! Так что, сэнсэй, прошу вас, приступайте. — с этими словами она вручает мне флакон.

— В смысле — приступать?

— А?! Вы должны наносить масло на меня!

В ту же секунду воздух вокруг, кажется, заледенел.

— Постойте... почему я?!

— Разве это не шаблон, когда парень мажет девушку маслом, и они весело проводят время?!

— Ну, в теории это так, но...

— К тому же, мне еще никто никогда не мазал спину маслом, хочу прочувствовать ради работы! А у вас, сэнсэй, есть такой опыт?

— Да, да, братик... ответь, уже имеется ли такой опыт? — вклинивается Сузука.

— О-о! Сузука?! Не пугай меня так!

— Пустяки... лучше на вопросец ответь, да или нет?

— Отчего так грозно на меня взираешь?! Конечно же, нет!

— Вот как, так и думала. Значит, это нам необходимо для сбора материалов.

— Что-о?!

— Разумеется, это творческая необходимость, поэтому тоже помогу. — заявляет сестра таким тоном, будто сама жаждет в этом участвовать.

— Мазать Ю маслом?! У меня тоже нет такого опыта! — Май, как и следовало ожидать, не осталась в стороне.

— Ты быстро пришла в себя...

— Подумаешь! Не могу же вечно киснуть из-за ерунды! Ни за что не пропущу твои занятия по сбору материалов!

— Чудесно! Решено единогласно! — провозглашает художница.

— А моё мнение кто-нибудь спросит?! — пытаюсь возразить, но бесполезно.

— Итак, начинать великое событие по нанесению масла!

— О-о-о!

Надо же, как они спелись в такие моменты...

* * *

— Фу-фу-фу, я первая!

Пока я соляным столпом стоял с флаконом в руках, дамы устроили ожесточенную битву на «камень-ножницы-бумага», и победа досталась Дабл-пис.

— И... что мне делать?

— Обожди секунду. — с этими словами она ложится на подстилку животом вниз и, развязав завязки лифа, обнажает спину.

— Вы что творите-е-е-е?!

— В такие моменты поступать так — в порядке вещей!

— Может и так, но...

«Её пышные формы, прижатые к подстилке, выглядят до крайности вызывающе!»

— Братик, какое бесстыдство!

— Почему опять винишь меня?! Послушайте, Дабл-пис, развязывать купальник — уже чересчур...

— Ничуть. Главное в этой сцене — мазать именно спину, сия деталь принципиальна! Торопись! — повинуясь её призыву, опускаюсь на колени рядом.

— Надо же, впервые в таком положении, весь взбудоражен. Уверена, в будущем данный опыт мне пригодится.

— Рад за вас... Мне что, прямо руками мазать?

«Разумеется. Да. Именно так. Иного не дано. Ох, чёрт! Сердце колотится как сумасшедшее! Но это ради дела!» — капаю масло на ладонь и робко касаюсь кожи Дабл-пис.

— Ах-а-а-н...

— Не могли бы вы не стонать так томно?!

«И без того на пределе! К тому же, её кожа невероятно гладкая!»

— Я полагала, что стоны в такой ситуации — вопрос приличия.

— Нет таких приличий!

— Но вы так искусны, сэнсэй, звуки вырываются сами собой... Ах, а-а-н...

«Врёт, точно нарочно! — игнорирую её кокетливый голос и испепеляющие взгляды Сузуки и Май, продолжая двигать руками. — Проклятье... никогда ещё так бережно не касался женского тела... Нет, не думай об этом! Пустота в голове! Только пустота!»

— Фух... в полной мере насладилась процессом. Ваши руки чудесны, сэнсэй! Это был потрясающий опыт!

— Вот как... — когда всё закончилось, чувствовал себя опустошенным и морально, и физически.

— Тогда теперь я! — Май занимает место поднявшейся художницы.

«Пощадите... Хотя о чём это я, никто меня не пощадит.»

— Ой... А как же мне быть?

— Что случилось?

— У меня же не бикини, как мне спину намазать?

— Ну, просто ложись, я нанесу средство туда, где кожа открыта. Так будет меньше работы.

— Нельзя! Я не почувствую атмосферу этого знакового события! О, придумала! — она поворачивается ко мне спиной и внезапно начинает стягивать бретельки купальника.

— Да что же ты делаешь?!

— Не смотри! Иначе всю спину не намазать!

«В таком виде! Грудь лишь прикрыта руками, а верх почти обнажен! Май садится, бросая на меня взгляд через плечо, её лицо пылает. Эта поза «красавицы, оглядывающейся назад», была бы прекрасна, если бы не столь откровенна. Вижу, как её грудь, прижатая руками, выступает по бокам, а приспущенный купальник выглядит слишком реально. Это гораздо более возбуждающе, чем в случае с Дабл-пис, и я просто не могу смотреть ей прямо в глаза.»

— Ты серьёзно?!

— Да! Мне и так стыдно, делай всё быстрее! Это же ради работы!

«Гм... Раз уж это называется работой, придётся продолжить...»

— Хья-ун?! — как только мои пальцы касаются её спины, Май пронзительно вскрикивает и вздрагивает всем телом.

— Щекотно, ты специально это делаешь?! Кья-ун!

— Я просто наношу средство! Если будешь так дёргаться, ничего не получится!

— Но мне... а-а-ун! Хьян!

От каждого моего движения она вздрагивает — её кожа краснеет, а дыхание становится прерывистым.

— О-о, сэнсэй, да вы настоящий мастер!

— Братик... я думала, что знаю тебя хорошо, а ты, оказывается, последний извращенец?!

— Всё не так! Она просто боится щекотки!

«Но почему сейчас мне кажется, будто я действительно делаю что-то предосудительное?!»

— Ха-а... ха-а...

Когда я закончил, Май обессиленно упала на подстилку. Она казалась совершенно измотанной, уголки её глаз даже наполнились слезами. Это выглядит как...

— Я узрела его, истинное «после-эро-влюбие»... — замечает художница.

— Замолчи! Я пытаюсь об этом не думать!

— «После-эро-влюбие»? О чём вы говорите? — спрашивает Сузука.

— Ох, милая моя сестрёнка, я сейчас тебя просвещу: так у нас именуется состояние у девушек, когда после свершённого «эротического акта» девица теряет способность сопротивляться мужчине, с которым «разделила это», а в глазах её под мужским желанием запечатлеется целая гамма чувств: любовь, отчаяние и нас-лаж-де-ни-е...

— Хватит, не учи Сузуку таким словам! — прерываю её.

«Ей ещё рано такое знать! Да и описание излишне натуралистичное.»

— Это... было впечатляюще... Уверена, этот опыт поможет мне в творчестве... — Май, пошатываясь, поднялась с помощью остальных и без сил опустилась на песок.

«Пожалуй, оставлю её в покое. А теперь...»

— Видимо, твоя очередь, Сузука...

— Разумеется. Как сестра, я обязана помочь в сборе материалов.

Сузука садится на подстилку. Я понимаю, что это в первую очередь её проект, и ей нужно всё прочувствовать, но я уже выжат как лимон.

— И вовсе не обязательно раздеваться!

— Раз они это сделали, то и я сделаю. Это же традиция?

«Ох... Сузука набралась дурных знаний. К тому же её купальник закрытый, ей придётся раздеться полностью, чтобы повторить то же самое...»

— Не смотри!

— Прости! — поспешно отворачиваюсь.

«О чём я только думал?!»

— Всё... уже можно.

Я оборачиваюсь: Сузука лежит на животе, обнажив свою безупречную спину. Постараюсь закончить побыстрее. В иной ситуации это был бы идеальный момент для флирта, но сейчас мне не до того.

— Начинаю.

Дождавшись её тихого «да», протягиваю руку.

— Хм-м... Кх...

С каждым моим движением она издаёт сдавленные звуки. Это... будоражит куда сильнее, чем громкие возгласы, что Ахегао, что Май. Кажется, будто совершаю нечто запретное...

«Нет, отставить! Нельзя об этом думать! Надо переключиться... Какая у неё нежная кожа... Нет, и об этом тоже нельзя! Что же я творю?!»

— Его рука, словно пробуждая в сестре дремлющую женственность, то нежно, то томительно медленно ведёт линию наслаждения... И вскоре сестра осознаёт, что эти ласки приносят ей радость, и бессознательно раскрывает бутон своей страсти...

— Вы что тут устроили?! Не нужно выдумывать и озвучивать за кадром!

— Ой, прошу прощения, мой слог несовершенен, до вас мне далеко!

— Дело не в слоге! В такие моменты вы говорите по-японски лучше самих японцев!

Из-за странных комментариев Дабл-пис я окончательно теряю голову. Стоны Сузуки продолжают звучать в ушах, и я, желая закончить всё как можно скорее, резко наклоняю флакон.

— Кья-у?! Ты что творишь?!

— А-а-а! Прости!

Рука соскользнула, и я вылил содержимое флакона прямо на Сузуку. Она мгновенно оказалась вся в масле... даже волосы пострадали.

— О-о! Тело Сузуки всё блестит от жидкости, рожденной желаниями сэнсэя!

— Это просто масло для загара! Не выражайтесь так двусмысленно!

«Хотя сейчас не до споров.»

— Сузука? Ты как?

— Братик... Что ты наделал?! — укоризненно смотрит на меня через плечо, поправляя купальник. В её голосе скорее разочарование, чем гнев.

— Прости... рука соскользнула...

— Ха-а... похоже, без душа это не отмыть.

«Масло попало ей на голову и разлетелось по большой площади.»

— Нельзя загрязнять море, так что воспользуюсь душем в доме.

— Да, точно... Май, можем мы воспользоваться душем на вилле?

— А?.. — она всё ещё была в шоке. — А! Душ! Первая дверь в конце коридора на первом этаже. Пожалуйста, пользуйтесь.

— Спасибо. Я пойду. — Сестра быстро направилась к вилле.

— Эх... ну и дела... — я опустился, чувствуя сильное отвращение к себе.

— Но вы отлично справились, сенсей! Чтобы показать героиню в масле в версии «для всех возрастов», это был лучший способ!

— Дабл-пис, вы что, издеваетесь надо мной?

— Будь это эроге, было бы проще облить её чем-нибудь белым и вязким...

— Вы меня совсем не слушаете! — я тяжело вздохнул.

Внезапно я заметил рядом с подстилкой сумку Сузуки — ту самую, в которой она принесла полотенце и сменную футболку.