Я начал работать домработником, и в итоге понравился семье самой красивой девочки в школе (LN) Том 5 Глава 2 Привилегия возлюбленной
Ранее в Я начал работать домработником, и в итоге понравился семье самой красивой девочки в школе (LN)...
Вернувшись домой, Харуто произвёл финальную проверку вещей, приготовленных для дома семьи Тодзё.
«Да, несмотря на сегодняшние происшествия, которые могли вызвать некоторое недопонимание, теперь мы будем жить вместе. Там у меня будет возможность всё объяснить», — размышлял он, внимательно изучая содержимое рюкзака.
— Сменная одежда, зарядное устройство, учебники и… так, вроде всё на месте.
Убедившись, что ничего не забыто, Харуто взвалил рюкзак на плечо, запер дверь своего дома и отправился к семейству Тодзё. Его бабушка уже была там, прибыв днём ранее и приступив к своим обязанностям экономки.
По дороге Харуто испытывал чувство признательности к семье Тодзё за предоставленную его бабушке новую работу.
Он остановился перед величественным особняком.
Прежде чем нажать кнопку домофона, он достал смартфон, чтобы проверить наличие сообщений. Не обнаружив уведомлений, Харуто тихо вздохнул. В памяти всплыло удивлённое лицо Аяки, когда Сидзуку увела его. Он был уверен, что она напишет, чтобы расспросить об этом, но, вопреки ожиданиям, от неё не последовало никакой реакции.
— Ну, мы скоро увидимся, там и поговорим, — пробормотал он себе под нос и нажал кнопку домофона.
«Да-а?»
— Это Оцуки.
«О, Оцуки-кун! Сейчас открою!» — раздался жизнерадостный голос Икуэ.
Через мгновение входная дверь распахнулась, и на пороге показалась сама Икуэ.
— Добро пожаловать домой, Оцуки-кун.
— А, да. Спасибо, что побеспокоились, — ответил он.
Икуэ встретила его с улыбкой. Её слова «добро пожаловать домой» заставили его почувствовать себя немного неловко, и, поклонившись, он вошёл внутрь.
— Оцуки-кун, вместо «спасибо, что побеспокоились» следует говорить «я дома», — с улыбкой поправила Икуэ.
— А, да… верно.
Харуто смущённо улыбнулся в ответ.
— «Я дома» говорят не только когда возвращаешься в место, но и к тем людям, которые тебя ждут.
— Да… Я дома.
— Хи-хи, добро пожаловать домой, — её добрая улыбка вызвала у Харуто приятное смущение, но в то же время на душе стало тепло.
Войдя в гостиную, он увидел Аяку, которая играла с Рётой. Она размахивала пластиковым мечом, но, заметив Харуто, улыбнулась.
— А, Харуто-кун. Добро пожаловать домой.
— А, да. Я дома.
Её сияющая улыбка и слова «добро пожаловать домой» принесли ему несколько иную, но тоже приятную радость.
— Аяка, насчёт того, что случилось сегодня в школе… — начал было Харуто, но его прервал сияющий от счастья Рёта.
— Братик, добро пожаловать домой!!!
Рёта бросил свой игрушечный меч и бросился к Харуто.
— Ого, я дома, Рёта-кун, — Харуто присел и обнял его.
— Братик, ты ведь с сегодняшнего дня будешь жить с нами?
— Ага. Надеюсь, мы с тобой подружимся.
— Угу!!! Конечно, подружимся!!! — Рёта смотрел на него сияющими глазами и широко улыбался, чем невольно заставил Харуто улыбнуться в ответ.
В этот момент из кухни, где она готовила ужин, вышла его бабушка. Увидев Харуто и Рёту, она тепло улыбнулась.
— Добро пожаловать домой, Харуто.
— Я дома, бабуля.
Этот привычный обмен фразами, который теперь происходил не в их родном доме, а в доме Тодзё, показался Харуто слегка необычным.
Бабушка готовила куриные бёдра в большой миске. Похоже, на ужин сегодня будет караагэ. Увидев это, Харуто, как обычно, предложил свою помощь.
— Бабуля, могу я чем-нибудь помочь?
— Нет, сегодня не нужно. Лучше разбери свои вещи и поиграй с Рёта-куном, — ответила она.
Обычно Харуто готовил вместе с бабушкой, перенимая её кулинарные навыки. Но сегодня, в первый день его пребывания в доме Тодзё, она поручила ему поиграть с Рётой.
Он кивнул и ласково положил руку на голову мальчика.
— Рёта-кун, как только я разберу вещи, мы поиграем до ужина.
— Ура-а-а!!! — взрыв радости у Рёты.
Тут к ним подошла Аяка.
— Харуто-кун, позволь мне помочь тебе донести вещи.
Она протянула руку к его дорожной сумке.
— А, она довольно тяжёлая, лучше возьми рюкзак, пожалуйста, — попросил он.
— Хорошо. Рёта, мы сейчас отнесём вещи Харуто-куна, подожди немного, хорошо? — Аяка взяла рюкзак у Харуто и обратилась к брату.
В этот момент Икуэ вернулась в гостиную и сказала Рёте:
— Пока братик с сестрёнкой не вернутся, давай поиграем с мамой.
— М-м-м… ну ладно! — Рёта, мельком взглянув на Харуто и Аяку, кивнул матери.
Аяка, ожидавшая, что он начнёт капризничать, была несколько удивлена его покладистостью. Рёта с гордым видом посмотрел на сестру.
— Сестрёнка должна жить вместе с братиком, чтобы их любовь росла, и они стали настоящей семьёй. Я хочу, чтобы братик скорее стал частью нашей семьи, поэтому я буду помогать.
— А, э-это… спасибо… — от такой «помощи» брата Аяка смущённо покраснела.
— Кстати… а кто тебе говорил про «рост любви»?
— Мама с папой говорили! Поэтому я буду помогать вам с братиком, чтобы вы могли побыть вдвоём! — сказав это, Рёта с сияющими глазами добавил: — Старайся, сестрёнка!
Аяка, с натянутой улыбкой, бросила укоризненный взгляд на мать. Икуэ, поймав острый взгляд дочери, лишь улыбнулась.
— Ой, так ты это подслушал?
— Не «подслушал», а «услышал»! Ну всё… Харуто-кун, пойдем, — Аяка с несколько уставшим видом потянула Харуто за руку.
С горькой усмешкой он последовал за ней наверх, в комнату Рёты. Пока Харуто будет проживать в доме Тодзё, ему придется пользоваться комнатой Рёты, которая находится рядом с комнатой Аяки. Когда Харуто разбирал свои вещи, Аяка, всё ещё с покрасневшими щеками, смущённо произнесла: — Прости, Харуто-кун. Мои родители иногда говорят странные вещи. — Ничего страшного, я не обращаю на это внимания. Наоборот, я очень рад, что могу жить вместе с тобой. И хотя выражение «рост любви» немного… ну, в общем, я думаю, это хорошая возможность узнать друг друга поближе. — Д-да, ты прав… Я тоже хочу узнать тебя получше, Харуто-кун, — от его слов щёки Аяки ещё больше залились радостным румянцем. Наблюдая за её счастливым лицом, Харуто тоже невольно улыбнулся. — Кстати, насчёт того, что произошло сегодня в школе. — А, да. Хм, Додзима-сан… кажется? — спросила она. Оставшись вдвоём, Харуто решил объяснить Аяке всё про Сидзуку. — Да. Сидзуку — дочь главы додзё, куда я хожу. Мы с детства вместе тренировались в карате, так что… можно сказать, мы как друзья детства. — Понятно. Вы с Додзимой-сан выглядели очень близкими, но если вы друзья детства, то это вполне естественно, — Аяка, выслушав его, понимающе кивнула. Глядя ей прямо в глаза, Харуто с серьёзным видом сказал: — Да, мы с Сидзуку дружим, и она мне дорога. Но я люблю только тебя, Аяка. Точно только тебя. — Угу… Спасибо, я так рада. Услышав его признание, Аяка улыбнулась и, чтобы скрыть своё волнение, опустила голову. — Я рассказал Сидзуку, что мы встречаемся, и она, узнав о ситуации в школе, предложила помощь… вот она и зашла сегодня в класс… — Харуто, немного поколебавшись, всё же решился сказать: — Сидзуку — очень хороший человек, и я уверен, что она искренне хотела помочь, но… прости. С этими словами он слегка поклонился. Аяка, которая до этого только краснела, тут же замахала руками. — Н-но за что ты извиняешься, Харуто-кун? Тебе совершенно не за что извиняться. — Я подумал, что, может быть, заставил тебя волноваться, — сказал он, вспоминая её удивлённое лицо, когда он уходил из класса. Но Аяка, покачав головой, ответила: — Нет, совсем нет. Конечно, я немного удивилась, когда вдруг появилась девушка, которая так близка с тобой, но… Аяка, мельком взглянув на него, смущённо продолжила: — Я… я чувствую, что ты меня любишь, поэтому я не волновалась. — П-правда? — Угу… Между ними повисла некоторая неловкость. Чтобы разрядить обстановку, Аяка, преувеличенно выпятив грудь, сказала: — Ну как, Харуто-кун? Я ведь хорошая девушка, которая терпимо относится к подругам своего парня, правда? Она, пытаясь скрыть румянец, изобразила милую самодовольную гримаску. Харуто, почувствовав, как его захлёстывает нежность, мягко обнял её. — Да. Ты для меня — самая лучшая и идеальная девушка, — прошептал он ей на ухо. Она, словно от щекотки, зашевелилась в его объятиях. Разобрав вместе с Аякой свои вещи, Харуто до ужина играл с Рётой в гостиной. Рёта в последнее время увлёкся игрой в самураев, и Харуто, взяв игрушечный меч, встал напротив него. — Ну что, Рёта-кун, готов к бою? — Хе-хе-хе, братишка. Я — мастер стиля Нитэн-ити, — Рёта с милой самодовольной улыбкой поднял два игрушечных меча. Харуто невольно рассмеялся, услышав название школы фехтования, которое Рёта, непонятно где подхватив, произнёс. — Рёта-кун, тебе нравится Миямото Мусаси? — Миямото Мусаси? Кто это? — Рёта удивлённо склонил голову набок. Харуто недоумевал, как тот, не зная Миямото Мусаси, мог знать название его школы фехтования. Рёта, увидев его замешательство, с жаром воскликнул, размахивая мечами: — Братишка! Нитэн-ити — самый сильный стиль! — Что ж, раз ты — мастер Нитэн-ити, то я буду мастером Ганрю, — сказав это, Харуто с преувеличенным жестом встал в боевую стойку. — Ганрю? Что это? — Это школа Сасаки Кодзиро. — Сасаки… не знаю такого. Но «Ганрю» звучит круто, я тоже хочу быть Ганрю! Харуто с самодовольной улыбкой посмотрел на сияющего Рёту. — Тогда это будет битва на острове Ганрю. — Да! Битва! Хоть Рёта и не понимал полного значения этих слов, но сама атмосфера, видимо, затронула его мальчишеское сердце, и он с воодушевлением замахал мечами. Аяка, сидевшая на диване, с горькой усмешкой предостерегла брата: — Рёта, не размахивай так сильно, а то можешь пораниться. — Всё в порядке! Я же мастер Нитэн-ити! — Да при чём тут это… — Аяка с укором посмотрела на него. Харуто вступился за мальчика: — Два меча — это мечта любого мужчины. — Хм? Харуто-кун, ты тоже восхищаешься древними фехтовальщиками? — Ну, в некоторой степени. — Братишка, ты отвлёкся! — Рёта безжалостно атаковал Харуто, который разговаривал с Аякой. Харуто отбил его удар, а затем легко парировал все беспорядочные выпады Рёты. Благодаря занятиям карате, его реакция была отточена, и уворачиваться от атак Рёты было несложно. Но, чтобы мальчику не стало скучно, он время от времени специально подставлялся под удар. — А-а-а! Я ранен! — получив великолепный удар от плеча до пояса, Харуто с воплем боли рухнул на колени. Рёта, видя его театральное падение, вскинул руки вверх. — Ура! Я победил братишку! — Рёта-кун, ты такой сильный. — Хе-хе-хен, — Рёта, услышав похвалу, изобразил на лице самодовольнейшую гримаску.Вид настолько умилительный, что Харуто невольно улыбнулся. В этот самый момент в гостиную вошел Сюити, вернувшийся с работы.
— Добро пожаловать домой, папа! — воскликнул Рёта.
— Я дома, Рёта. О? Вы с Харуто-куном сражались?
Мальчик подбежал к отцу. Сюити, опустившись на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с сыном, указал на игрушечный меч в руке Рёты.
— Да! Папа, это была битва на острове Ганрю! — с азартом доложил он.
— Правда? И кто же одержал победу?
— Я! — гордо ответил Рёта.
— Значит, ты — Миямото Мусаси, — Сюити расплылся в улыбке, наблюдая за сыном, который с увлечением рассказывал.
— Нет, папа! Я не Миямото Мусаси, я — мастер Нитэн-ити! — поправил его мальчик.
— Ах, вот как! Что ж, Рёта, ты — настоящий фехтовальщик эпохи Рэйва, — Сюити потрепал сына по голове и затем обратил взгляд на Харуто.
— Харуто-кун, благодарю тебя за игру с Рётой.
— Да не за что, мне и самому было очень весело.
Услышав ответ Харуто, Сюити радостно кивнул и направился на кухню.
— Киёко-сан. Благодарю вас за прекрасный ужин, — Сюити вежливо поклонился бабушке Харуто.
— Это мне следует благодарить вас. С сегодняшнего дня я приложу все усилия, — Киёко тоже ответила поклоном.
— Сегодня на ужин караагэ? Выглядит невероятно аппетитно, с нетерпением жду момента, чтобы попробовать, — отметил Сюити, взглянув на жарящиеся кусочки курицы.
Киёко мягко улыбнулась в ответ: — Скоро всё будет готово.
— Хм-хм, с нетерпением жду. Кстати, Аяка, где мама?
— Мама в кабинете, работает, — ответила дочь.
— Ясно, тогда я скажу ей, что скоро ужин, — Сюити бодрым шагом покинул гостиную.
Аяка проводила его взглядом и обратилась к Рёте: — Рёта. Скоро ужин, пожалуйста, убери свои игрушки.
— Хорошо. Братик, давай ещё раз сразимся! — предложил мальчик.
— Давай. В следующий раз я уже не проиграю, — ответил Харуто.
— Я — мастер Нитэн-ити, я — самый сильный! — Рёта с самодовольной улыбкой принялся вместе с Харуто убирать игрушки.
Вскоре Сюити вернулся вместе с Икуэ, и вся семья уселась за стол. Киёко принялась расставлять готовые блюда.
— Прошу прощения, что пришлось ждать. Пожалуйста, угощайтесь.
На столе, помимо аппетитного караагэ, были также салат из тофу с вакамэ, освежающая закуска из осьминога и огурцов с уксусом, а также мисо-суп.
— Хм, всё выглядит просто замечательно.
— Киёко-сан, спасибо вам большое, — супруги Тодзё в один голос выразили благодарность Киёко.
— Что вы, ешьте скорее, пока всё горячее.
— Тогда, приятного аппетита всем, — Сюити сложил руки в жесте благодарности, и остальные последовали его примеру.
— Братик, у этого караагэ какой-то другой цвет, — заметил Рёта, с удивлением разглядывая гору золотистых кусочков.
— Наверное, и вкус будет отличаться, — ответил Харуто.
— Бабушка, а какой сегодня вкус у караагэ? — спросил мальчик.
— Сегодня вот этот — с соевым соусом и чесноком, а рядом — с солёным кодзи. Этот, что немного желтоватый, — с карри, а тот, что красноватый, — со сливой и сисо, — подробно объяснила Киёко, описывая все четыре варианта.
— Рёта-кун, какой бы ты хотел попробовать первым?
— С карри! — выбрал Рёта.
Харуто с улыбкой положил кусочек караагэ с карри на тарелку мальчика. Сюити тоже потянулся к блюду.
— Я, пожалуй, возьму с соевым соусом и чесноком.
— Со сливой и сисо выглядит очень заманчиво, — добавила Икуэ.
Сюити и Икуэ взяли по кусочку, откусили и их лица расплылись в довольных улыбках.
— М-м-м! Как же это вкусно! Этот аромат соевого соуса и чеснока — просто восхитительно! — восторженно восклицал Сюити.
— Со сливой и сисо тоже невероятно вкусно. Такое сочное, но при этом очень освежающее.
Супруги Тодзё продолжали нахваливать караагэ, и Киёко тоже радостно улыбалась, наблюдая за ними.
— М-м-м… к этому бы… пива… — Сюити, глядя на кусочек караагэ в руке, издал звук, похожий на стон, словно борясь с искушением. — Но… сегодня ведь день без алкоголя… м-м-м…
— Дорогой, всего один бокал, — предложила Икуэ.
— Правда?! — от слов жены лицо Сюити мгновенно просияло.
Аяка, глядя на родителей с горькой усмешкой, взяла кусочек караагэ с солёным кодзи. Откусив, она изумлённо расширила глаза.
— Ух ты… какое нежное мясо.
Харуто, заметив её реакцию, улыбнулся и, положив очередной кусочек Рёте, сказал: — Это потому, что курицу предварительно замачивали в рассоле. Верно, бабушка?
— Да, совершенно верно.
— В рассоле? — Аяка с недоумением переводила взгляд с Харуто на его бабушку.
— Рассол делает мясо удивительно нежным и сочным. Его готовят из воды, соли и сахара. В этом растворе и замачивают мясо перед приготовлением.
— Ого, надо же, не знала, — Аяка с явным интересом кивнула и продолжила трапезу.
В этот момент Икуэ, с аппетитом уплетавшая закуску, обратилась к Харуто: — Кстати, Оцуки-кун, можно я теперь буду называть тебя Харуто-кун?
Икуэ пояснила, что раз уж теперь с ними и Киёко-сан, то и ей хочется называть его по имени. Сюити, как известно, уже перешёл с «Оцуки-кун» на «Харуто-кун».
— Да, конечно, без проблем.
— Отлично. Тогда, ещё раз, будем знакомы, Харуто-кун, — Икуэ радостно улыбнулась.
Её улыбка настолько напомнила улыбку Аяки, что Харуто невольно отвёл взгляд.
— Д-да, очень приятно познакомиться, — он сбивчиво ответил.
В его мыслях возник образ повзрослевшей Аяки, похожей на Икуэ, и сердце его забилось чаще. Тут Икуэ весело рассмеялась.
— Ой-ой, Аяка, что-то у тебя сегодня взгляд какой-то сердитый.
— В-вообще нет! — возмутилась Аяка.
— Хм-м? Ну, не переживай, я верна только папе, — поддразнила её Икуэ.
— Д-да говорю же! Не в этом дело! — дочь покраснела и протестующе запротестовала.
Рёта, совершенно не обращая внимания на перепалку матери и дочери, с аппетитом уплетал караагэ со сливой и сисо и с довольной улыбкой смотрел на Харуто.
— Братик, этот вкус просто восхитителен! Мне очень нравится! — поделился он.
— Правда? Хочешь ещё?
— Угу!!!
Киёко с тихой и счастливой улыбкой наблюдала за этой идиллической сценой. Ужин в доме Тодзё, к которому присоединилась семья Оцуки, прошёл ещё более весело и оживлённо, чем обычно.
После ужина Харуто продолжил играть с Рётой, а затем они вместе отправились в ванную. Вечер протекал мирно. С наступлением темноты все разошлись по своим спальням.
Харуто также направился в комнату Рёты, разложив принесённые с собой учебники на столе. «Я так благодарен семье Тодзё…» — тихо прошептал он, словно обращаясь в пустоту, и уселся за стол.
Он рано лишился родителей и жил с бабушкой и дедушкой. Когда он пошёл в среднюю школу, дедушка скончался, и они остались вдвоём с бабушкой. Теперь, оглядываясь назад, он осознавал, насколько тихой была их жизнь. Когда они не разговаривали, дом наполняла либо тишина, либо громкие звуки телевизора. Ему это не то чтобы не нравилось, и он не чувствовал себя одиноким. Он вырос в такой атмосфере, и это было для него нормой. Однако, прожив такой день, как сегодня, он понял, что в шумной семье есть своя прелесть. Сердце наполнялось радостью, а на душе становилось легче.
Размышляя о предстоящей жизни в доме Тодзё, Харуто почувствовал, как его охватывает тепло, и открыл учебник. Потратив некоторое время на учёбу, он вдруг услышал стук в дверь.
«Да, входите», — сказал Харуто, отрываясь от занятий.
Дверь медленно и неуверенно приоткрылась, и в проёме показалась Аяка. «…Харуто-кун, ты уже спишь?»
«Нет, ещё не сплю».
«…Тогда, можно я немного… побуду у тебя в комнате?»
«Да, конечно», — ответил Харуто.
Услышав его согласие, Аяка с сияющей улыбкой вошла и закрыла за собой дверь. Оказавшись в комнате, она взглянула на учебники, разложенные на столе. «Ты занимался?»
«Да, это моя ежедневная привычка».
«Понятно. Молодец, Харуто-кун. Мне бы тоже стоило взять с тебя пример, ведь скоро тесты».
Аяка, вспомнив о предстоящих после каникул экзаменах, с лёгкой тоской взглянула на Харуто. Он мягко улыбнулся ей. «Кстати, мы ведь договаривались о награде за каждую оценку выше восьмидесяти баллов?»
«Да, ты помнишь», — радостно улыбнулась Аяка.
«Разумеется».
«Я так жду твою награду, Харуто-кун».
«Ого, ты уже уверена, что получишь по всем предметам выше восьмидесяти? — с лёгкой усмешкой спросил Харуто.
«Ну, я ведь для этого и старалась. Но…» — она на мгновение замолчала, а затем, опустив голову, заискивающе сказала: «Если у меня не получится, ты меня утешишь?»
«…Хорошо. Утешу».
«Хе-хе, ура», — хотя это и было немного наигранно, Харуто поддался её очарованию и с горькой усмешкой ответил.
Тут он заметил, что Аяка всё это время стоит. «Прости, Аяка, ты всё стоишь. Сади…» — он хотел сказать «садись», но осекся.
Комната, которой он сейчас пользовался, в будущем предназначалась для Рёты, но пока была почти пуста. Стол Сюити купил специально для него, однако кровати или хотя бы подушек, на которые можно было бы сесть, не было. На полу лежал лишь футон, который Харуто расстелил для сна. «Сесть-то и некуда…» — оглядел он комнату.
Аяка, покраснев, робко спросила: «Тогда… можно я сяду на тебя, Харуто-кун?»
«А? Ну… можно… но как?» — смущённо ответил Харуто, сидевший на стуле за столом.
«Ну…»
Аяка, всё ещё красная, медленно подошла к нему и, повернувшись, села ему на колени. «Вот так», — сказав это, она, сидевшая лицом к нему, положила руки ему на плечи.
Резко сократившаяся дистанция, тепло и ощущение её тела на его бёдрах — Харуто отчётливо слышал бешеное биение собственного сердца.
«А-Аяка? Не слишком ли близко?»
«…Тебе неприятно?»
«Не то чтобы неприятно, но… сердце так колотится, что грудь болит».
«Так сильно колотится?»
«Ну… да… когда девушка, которая тебе нравится, так близко, у любого сердце забьётся».
«Хи-хи-хи, вот как. У меня тоже колотится», — Аяка смотрела на него влажными глазами, их взгляды встретились.
Её шея покраснела от смущения, но она продолжала ласково сокращать дистанцию. Глядя на неё, Харуто вдруг кое-что осознал и виновато опустил глаза. «Прости, Аяка. Я всё-таки заставил тебя волноваться из-за Сидзуку».
Услышав его слова, Аяка едва заметно вздрогнула и молча опустила голову. Когда они говорили о Сидзуку, Аяка утверждала, что всё в порядке. Но, видимо, на словах это было одно, а в душе она всё же беспокоилась об их отношениях с Харуто. Вспомнив её удивлённое лицо в классе, Харуто укрепился в этой мысли. Но тут Аяка, не поднимая головы, тихо заговорила: «…Нет, я не… не волновалась…»
Сказав это, она медленно подняла голову и встретилась с ним взглядом. «Слушай, Харуто-кун…»
«М?»
«Можно я… ненадолго… стану немного эгоисткой? — произнесла она шёпотом, с ноткой вины.
Харуто мягко улыбнулся ей. «Да, можешь быть эгоисткой не ненадолго, а сколько захочешь».
«…Ты слишком добрый, Харуто-кун. Если ты так говоришь, я стану совсем жадной».
«А я и не против», — он обнял её за шею, сцепив руки за её затылком.
«Как я уже говорила, я чувствую твою любовь, поэтому я не волновалась. Просто… я немного приревновала».
«К Сидзуку?»
«…Да», — Аяка тихо кивнула. — «Когда я увидела, как Додзима-сан так свободно разговаривает с тобой в школе, я… я позавидовала. Я ведь не могу с тобой поговорить».
«Вот как…»
— Ты моя девушка, так почему я не могу с тобой говорить, а эта Додзима-сан может? — спросила она, горько усмехнувшись. — Я говорю эгоистичные и нелогичные вещи, да? Ведь это я сама предложила скрывать наши отношения в школе…
Её голос стал немного подавленным. Харуто, продолжая мягко улыбаться, утешил её:
— Но ведь это из-за той истории в средней школе, из-за твоей травмы. Так что ничего не поделаешь.
— …Да. Но, увидев сегодня Додзиму-сан, я поняла, что всё-таки хочу и в школе общаться с тобой как обычно. Но… мне всё равно немного страшно…
— Аяка… — Харуто протянул руки и нежно обнял её. — Не нужно так себя заставлять. В школе мы не можем быть вместе, но дома мы можем быть вдвоём. А о школе мы подумаем вместе, потихоньку.
— Харуто-кун… спасибо.
Аяка счастливо улыбнулась и, притянув его за шею, прижалась щекой к его плечу.
— Я люблю тебя…
— И я тебя.
Харуто ответил и нежно погладил её по мягким волосам.
— Слушай, Харуто-кун… — Аяка оторвалась от его плеча и с лаской в голосе позвала его.
— Что?
— Можно я воспользуюсь своей привилегией возлюбленной?
Она произнесла это так близко, что их носы почти соприкасались. Харуто в недоумении склонил голову.
— Привилегией? Ну… можно…
Как только он это сказал, Аяка приблизила своё лицо к его. Харуто, решив, что она собирается его поцеловать, слегка приподнял голову. Но, вопреки его ожиданиям, губы Аяки прошли мимо его рта, скользнув по щеке.
«Что?..» — подумал он. И в этот момент почувствовал на левом ухе лёгкое, влажное и немного болезненное ощущение.
— !!!
Такого он ещё никогда не испытывал. Он невольно сжал руки, обнимавшие Аяку.
— М-м-м…
Тут же его левое ухо обдало её тёплым дыханием, и сердце Харуто готово было взорваться. Оно билось так сильно, что ему казалось, будто Аяка, прижавшаяся к нему, вот-вот это услышит. Но она, словно не замечая его состояния, снова легонько укусила его за мочку левого уха. Она нежно покусывала её снова и снова.
Харуто крепко зажмурился, пытаясь выдержать это ощущение. Насладившись его мочкой, Аяка наконец отстранилась и медленно вернулась в исходное положение.
— Я укусила тебя за мочку, Харуто-кун, — сказав это с озорной улыбкой, Аяка показалась ему невероятно соблазнительной.
— …Я же просил тебя не кусать.
Харуто, пытаясь сопротивляться её чарам, возразил.
— Да, просил. Но разве для девушки не естественно кусать своего парня за ухо?
Миловидность Аяки, которая с невинным видом склонила голову, обезоружила его, и он не смог сдержать улыбки.
— Я ещё с тех пор, как мы «тренировались быть парой», понял, что твои представления о том, что делают влюблённые, далеки от нормы…
— Тебе было неприятно, когда я тебя укусила?
— Не то чтобы неприятно, но… какое-то странное чувство, что ли…
— Значит, не неприятно? Тогда можно я укушу и за правую мочку?
— Аяка-сан, вы меня вообще слушали?
— Да, что тебе не неприятно, когда я кусаю тебя за ухо.
— Ладно. Делай что хочешь, — Харуто, сдавшись перед её сияющей улыбкой, поднял руки.
— Ура.
На его несколько обречённый тон Аяка радостно улыбнулась и тут же крепко обняла его за шею.
— Тебе так нравится кусать за мочки?
— Да, очень, — Аяка прошептала ему на ухо и тут же легонько укусила за правую мочку.
Харуто, всё ещё не привыкший к этому ощущению, замер. Это было не неприятно, но какое-то щекочущее, трудноописуемое возбуждение заставляло его изо всех сил держаться.
Как и левую, правую мочку она некоторое время нежно покусывала, а затем с довольным видом вернулась в исходное положение.
— Кажется, кусать тебя за мочки, Харуто-кун, войдёт у меня в привычку.
— Пожалуйста, не надо. Моё сердце не выдержит, — Харуто с горькой усмешкой поклонился Аяке.
— Если ты тоже попробуешь укусить меня за мочку, то поймёшь, в чём прелесть, — сказав это, Аяка убрала правую руку с его шеи и заправила волосы за ухо.
Харуто, увидев этот жест, перевёл взгляд на её правое ухо.
— Можешь укусить меня за правую мочку, Харуто-кун, — Аяка слегка повернула голову влево, словно подставляя ему ухо.
Харуто, незаметно сглотнув, мобилизовал всю свою волю и произнёс:
— …Нет, я, пожалуй, воздержусь.
— Правда?
— Да, а то я… боюсь, что не смогу остановиться.
— …? — на слова Харуто Аяка с совершенно искренним недоумением склонила голову набок.
Глядя на неё, Харуто оставалось лишь горько усмехнуться.
Лёжа в кровати, я вспоминала наш с Харуто-куном разговор и прижимала руку к бешено колотящемуся сердцу.
«Кажется, я немного переборщила…» — пробормотав это, я мысленно себя упрекнула.
Вообще-то, я просто хотела побыть с ним вдвоём и немного поговорить. Но стоило мне увидеть его лицо, как я потеряла контроль над своими чувствами.
Причиной тому, скорее всего, стало то, что произошло сегодня в школе. Появление той девушки, Додзимы-сан, которая так запросто подошла к Харуто-куну и увела его с собой, сильно на меня повлияло.
Харуто-кун упомянул, что она его подруга детства, и я склонна верить его словам. Тем более, он настолько замечательный человек, что неудивительно, если многие испытывают к нему симпатию. Как его девушка, я даже горжусь этим. Однако, с другой стороны, в глубине души у меня зародилось чувство, которое я прежде почти не ощущала.
«Любовь начинается после того, как вы начинаете встречаться… Саки была права…»
Я вспомнила слова своей лучшей подруги. Когда я поделилась с Саки новостью о том, что стала девушкой Харуто-куна, она сказала: «Ты на стартовой линии любви». И сейчас я прекрасно это понимаю.
Большинство романтических историй и манг, которые я читала, завершались счастливым концом, когда чувства героев становились взаимными. Но в реальности, именно после этого всё только начинается.
До того, как мы с Харуто-куном стали парой, я много размышляла о нём, переживала, волновалась, радовалась и чувствовала себя счастливой. Но после того, как мы стали парой, нет, именно потому, что мы стали парой, во мне возникает ещё больше различных эмоций. Это и радость, и счастье, но также и многое другое.
Чувство, которое сейчас отчётливо присутствует в моём сердце. Вероятно, это ревность.
Раньше я почти не испытывала ревности. Конечно, видя счастливые пары, я думала: «Как мило», — но не завидовала. Однако сегодня, заметив, как Харуто-кун беседует с Додзимой-сан, я ощутила, как меня захлёбывает волна ревности.
Я тоже хочу разговаривать с ним. Желаю крепко взять его за руку. Хочу прикасаться к нему. Хочу ощущать его тепло… Желаю, чтобы и в школе… он был рядом со мной. Хочу, чтобы он смотрел только на меня. Чтобы улыбался только мне, разговаривал только со мной…
Эта ревность, смешанная с желанием владеть, мгновенно заполнила моё сердце. Я пыталась подавить это чувство. Ведь то, что я не могу общаться с Харуто-куном в школе, — это моя вина. То, что мы не можем быть вместе, — это моё собственное решение. Поэтому я осознаю, что подобная ревность — это ужасный эгоизм.
Я изо всех сил старалась контролировать свои желания. Но чем больше я пыталась их сдерживать, чем больше старалась подавить… тем более яростно бушевала во мне эгоистичная ревность. Я отчаянно жаждала Харуто-куна.
В итоге я направилась в его комнату, чтобы немного поговорить и отвлечься. Но стоило мне оказаться перед ним, как моё сердце перестало меня слушаться. Оно полностью подчинило моё тело и устремилось к Харуто-куну. И, чтобы унять бушующую ревность, чтобы удовлетворить своё желание обладать, я обняла его, прижалась к нему… и укусила. Чтобы он хоть немного сильнее почувствовал моё присутствие. Чтобы запечатлеть себя в его сердце…
Однако, вернувшись в свою комнату, когда сердце успокоилось и я смогла мыслить более трезво, я, сгорая от стыда за своё поведение, начала себя упрекать.
Я не хочу быть девушкой, которая только получает от Харуто-куна. Я хочу быть той, которая также может ему что-то дать. Я не желаю отношений, в которых буду полностью от него зависеть. Мне кажется, сейчас я становлюсь просто навязчивой и проблематичной. Харуто-кун такой добрый, что, я уверена, он примет и это и будет меня баловать. Но если я буду этим злоупотреблять, то совершенно распущусь и стану ни на что не пригодной.
Если… если мы с Харуто-куном и дальше будем встречаться и однажды начнём жить вместе, то мне потребуется научиться хорошо готовить. Иначе я стану просто обузой, которую он будет содержать…
«Возможно, стоит попросить Киёко-сан научить меня готовить?..»
Размышляя о том, как стать достойной спутницей для Харуто-куна, я медленно погрузилась в сон.
На следующее утро я направлялась в школу одна. Харуто-кун ушёл раньше, чтобы мы не шли вместе.
— А ведь так хотелось бы идти рядом, держась за руки… — вчерашние чувства всё ещё немного давали о себе знать, и я тихо прошептала это себе под нос.
И словно эти слова, подхваченные ветром, окутали меня, вчерашнее, казалось бы, утихшее желание вновь подняло голову в моём сердце. Я постаралась отогнать его, вспомнив счастливое утро.
«Завтрак Киёко-сан был таким восхитительным…»
Еда, приготовленная Киёко-сан, наставницей Харуто-куна, была словно само воплощение счастья. Сегодня утром нам подали мисо-суп с луком и тофу, жареного лосося, тамагояки и тушёные хидзики с соевыми бобами. Ничего сверхъестественного, но этот простой завтрак был таким домашним и успокаивающим.
Мы ели всё вместе — наша семья, Харуто-кун и Киёко-сан. Мне казалось, будто семья Оцуки стала частью нашей семьи, и я ощущала себя безмерно счастливой.
— Когда-нибудь, когда Харуто-кун станет настоящей частью нашей семьи… хи-хи-хи…
Я, совершенно подобно Рёте, пробормотала это и, представив себе такое будущее, не смогла сдержать смешка. Пока я шла, улыбаясь своим мыслям и, вероятно, выглядя немного странно, меня кто-то окликнул.
— Тодзё-сэмпай, верно?
— А?
Я обернулась на голос и увидела девушку с чёрными волосами и непроницаемым выражением лица.
— А, эм, Додзима… сан?
Это была подруга детства Харуто-куна, та самая, что вчера вызвала во мне ревность. Додзима-сан, не изменяя выражения лица, прямо посмотрела на меня и произнесла:
— Да. Приятно познакомиться, я Додзима Сидзуку с первого года обучения.
— Эм, я Тодзё Аяка из второго класса, — ответила я, слегка смутившись, на ее вежливый поклон.
«Додзима-сан, кажется, из тех, кто не показывает эмоций. Но она такая милая…»
Пока я ее разглядывала, она, все с тем же непроницаемым лицом, обратилась ко мне:
— Тодзё-сэмпай, Хару-сэмпай рассказывал вам обо мне?
— Д-да. Вчера.
— Понятно. Значит, вы знаете, что я собираюсь помочь?
— Да, и это тоже.
Услышав мой ответ, Додзима-сан, тихо хмыкнув, подошла ближе и сказала:
— Тогда, Тодзё-сэмпай, станьте моей лучшей подругой.
— Лучшей… а? Что… что вы имеете в виду?
Я была ошеломлена таким внезапным предложением. Видя мою реакцию, Додзима-сан объяснила:
— Тодзё-сэмпай, ведь вы хотите быть с Хару-сэмпаем и в школе, верно?
— Ну, да.
— Тогда нам нужно стать лучшими подругами. Навеки.
— Навеки… — я с натянутой улыбкой посмотрела на нее, а она продолжала смотреть мне прямо в глаза.
— Ну, если Тодзё-сэмпай категорически против, я не буду настаивать…
— А? Н-нет… я просто немного удивилась, я не против…
— Тогда договорились, мы теперь лучшие подруги навеки?
— А? Н-ну, это как-то слишком внезапно… я ведь совсем вас не знаю, Додзима-сан…
— Всё в порядке. Я тоже ничего не знаю о Тодзё-сэмпай и до сих пор не интересовалась.
Додзима-сан с уверенностью показала мне большой палец.
«Так прямо говорить… это немного обидно… И вообще, что значит „всё в порядке“?»
Пока я размышляла, Додзима-сан встала рядом со мной.
— Итак, с этого момента мы — лучшие подруги. Пойдёмте в школу вместе. Да, Ая-сэмпай?
— Д-Додзима-сан, послушайте…
— Зовите меня Сидзуку, — Додзима-сан, видя мое замешательство, продолжила настаивать. — Ну же, Ая-сэмпай, если мы не поторопимся, то опоздаем.
— А, подождите, Додзима-сан!
Я остановила её, когда она уже собралась идти. Она с непонятным выражением лица посмотрела на меня.
— Зовите меня Сидзуку. Мы же теперь лучшие подруги.
— Т-тогда… С-Сидзуку-тян.
— Что, Ая-сэмпай?
— То, что нам нужно стать лучшими подругами, это как-то связано с вашей помощью… да?
— Конечно, — Додзима-сан тут же кивнула.
— Почему… почему вы так хотите помочь, Сидзуку-тян?
Сказав это, я вспомнила, как она вчера так непринуждённо общалась с Харуто-куном.
— Потому что я хочу, чтобы Хару-сэмпай был счастлив, — она произнесла это тихо, а затем, посмотрев мне прямо в глаза, продолжила: — Ая-сэмпай, вы ведь знаете о семье Хару-сэмпая?
— Да… слышала.
— Хм… тогда вы знаете, что его дедушка умер, когда он пошёл в среднюю школу?
— Д-да. И это мне тоже рассказывал Харуто-кун.
Услышав мой ответ, Додзима-сан, пробормотав «понятно…», немного подумала и медленно заговорила:
— Я больше не хочу видеть Хару-сэмпая грустным. Тогда он был… таким хрупким, казалось, что если до него дотронуться, он рассыплется. Мне было больно на него смотреть. Поэтому я хочу помочь, чтобы Хару-сэмпай мог проводить время с вами, Ая-сэмпай, с улыбкой. Я не хочу, чтобы он снова грустил.
Сказав это, Додзима-сан с серьёзным видом посмотрела на меня.
— Поэтому, Ая-сэмпай, пожалуйста, не делайте ничего, что могло бы огорчить Хару-сэмпая.