Я отказался от попыток покорить героинь Том 2 Глава 241 Остатки (2/2)

— Получается наблюдать?

— Да. Если сделать, как ты сказала, видно просто прекрасно. Нечто гигантское, рассекая пространство и время, стремительно приближается к нашему измерению...

Темулен выдохнул так, будто не знал: смеяться ему или плакать.

В его взгляде было что-то от человека, переполненного безнадёжностью.

И одновременно в нём словно ещё теплился исследовательский пыл.

Благодаря этому мы получили точный расчёт.

Сейчас Дракен приближается к миру живых быстрее, чем когда-либо.

Сила притяжения, которую Линда накапливала всё это время, начала действовать между миром живых и Дракеном и разрослась до совершенно невообразимого уровня.

Подземелья мы давно вычистили под ноль.

А теперь он летит сюда, будто включил чит-код, и другого способа остановить это уже нет.

Часть Дракена, присосавшуюся к Линде, мы удалили, поэтому дальше ускоряться он не будет.

Но если считать по уже набранной скорости, оставшееся время составляет примерно двадцать четыре часа.

Он приближается слишком быстро, поэтому заранее выйти ему навстречу и перехватить тоже невозможно.

Пока я рассеку трещину измерений и доберусь туда, Дракен уже пролетит это измерение и окажется дальше.

Сейчас Дракен летит вперёд, словно пуля, пробивающая насквозь множество измерений, наложенных друг на друга тонкими слоями, как бумага.

— И зачем ты показываешь это мне? Сейчас весь мир захлёбывается волной спокойствия... Ты хочешь, чтобы я один знал правду и мучился?

— Да. Давайте разделим страдания.

— Что?..

— Шучу. Просто единственным местом, где можно было бы точно наблюдать скорость и время, оказалась Белая магическая башня.

— Но ведь полно башен, которые куда сведущей Белой магической башни, в астрономии?

— Потому что это не относится к астрономии. То, что вы видите сейчас, не небесное тело, а духовное тело. Поэтому наблюдать его можно только через Альму Белой магической башни.

— Что ты сказал?..

Темулен на время лишился дара речи, будто был потрясён.

Если честно, процентов на тридцать я пришёл сюда именно ради того, чтобы увидеть такое выражение лица.

Темулен какое-то время беспокойно бродил вокруг, а потом наконец заговорил.

— Ты правильно сделал. Стоит объявить это вслух, и мир живых рухнет от рук людей ещё до того, как наступит настоящий конец. Даже я, старик, который уже выбрал преемника, передал все дела и ждёт только дня, когда пора будет шить саван и ложиться в гроб, сейчас в смятении. Что уж говорить о молодых?

— Я думаю так же.

— Способ ведь есть? Раз ты говоришь об этом, значит, способ у тебя есть!

— ...

— Не можешь сказать... Значит, опасаешься внутреннего врага. Понял.

— Я собираюсь с помощью магии девятого круга Безымянной создать основу души в заводной кукле, сжать духовное тело Дракена и запечатать его внутри этой куклы.

— Ч-что ты сказал?!

Я всё-таки рассказал.

Когда времени осталось так мало, уже нет особого смысла скрывать всю операцию.

Момент, когда та сторона могла что-то предпринять, чтобы остановить меня, давно прошёл.

Мы оба слишком сильно опоздали.

Теперь победителя определит только то, какие карты каждый успел подготовить заранее.

Если честно, на этом этапе исход уже почти определён.

— С ума сойти... И всё же зачем ты рассказываешь это мне?

— Почему вы думаете, что обязательно должна быть причина? Может, мне просто нужно было перед кем-то выговориться.

— Ты не такой человек. Тот, кто ради необходимости способен выбрать смерть, будучи забытым всеми людьми, конечно же, пришёл к такому старику, как я, не потому что ему вдруг понадобилось выговориться.

— ...

И правда.

Он был прав.

Последние двадцать четыре часа.

Проверить, нормально ли идёт завершение заводной куклы.

Убедиться, что магический камень в порядке.

Понять, правильно ли формируется магия девятого круга.

Даже на всё это времени чудовищно не хватает.

Более того, мне бы лучше провести время с жёнами и успокоить и тело, и разум на случай непредвиденной ситуации.

И всё же я пришёл к главе Белой магической башни, с которым не был ни близок, ни особенно дружен, да ещё и чувствовал себя довольно неловко.

Причина была ясна.

Самый важный элемент операции.

Человек, от которого зависело всё.

Я пришёл, чтобы спросить о маленьких плечах, на которые, сама того не понимая, кое-кто взвалила ответственность за спасение мира живых.

— Я слышал, что вы стали наставником Безымянной.

— Наставником? Что за вздор. Это она моя наставница. Я от начала до конца только учился у этого ребёнка... Стыдно было. Истины, что рождались на кончиках её пальцев, были куда шире всего, что я исследовал за всю жизнь.

— О её способности. У вас есть догадки, что это такое?

Способность создавать душу.

Даже Темулен, который всю жизнь посвятил исследованию душ, видел такое впервые.

И я, написавший сценарий этой игры, тоже никогда о таком не слышал.

Этой способности не было даже у Кали, материнского тела Безымянной.

Так откуда же вдруг взялась такая власть?

— Нет. Совершенно никаких.

— Значит, всё-таки...

— Но у меня есть догадка насчёт того, кем является сама эта девочка.

— ?..

— Ты ведь уже знал, что у неё нет души?

— Да. Знал.

— Я не мог сказать ей это прямо, но, изучая её, всё время думал, что она никак не похожа на живое существо. Скорее не личность, родившаяся как разумное создание, а кукла из органики... или, может, остаток.

— ...

Темулен осторожно заговорил, то и дело поглядывая на меня.

Снаружи я сделал вид, что мне всё равно, и жестом велел продолжать, но внутри не мог не вздрогнуть.

«Остаток из органики...»

Он попал точно в цель.

Безымянная с самого рождения действительно была остатком.

Остатком, родившимся из трупа Кали, который бесконечно восстанавливался под действием магии воскрешения.

Изначально он должен был восстановиться и стать Кали, но энергии для регенерации не хватило. Личность и память не унаследовались, и осталась лишь органика с бьющимся сердцем.

— В нормальном состоянии у неё не должно было быть ни души, ни личности — вообще ничего. Никакого восприятия, никакой способности к обучению, никакого интеллекта. Даже желания выжить не должно было быть. Но каким-то образом эта девочка стала хотеть жить, начала думать сама, выучила речь, стала выражать собственную волю и сформировала личность. Как думаешь, в чём причина?

— Не... знаю...

Как и сказал Темулен, когда я впервые встретил Безымянную, она была почти просто комком живой органики.

Ни на что не реагировавшая живая кукла.

Но в какой-то момент реакции Безымянной начали становиться всё разнообразнее.

Сначала она просто будто выполняла мои слова, как заведённую рутину, а потом уже, казалось, начала выражать чувства.

И причина...

Разве она не одна?

— Если ты не знаешь, не знает никто. Ведь личность, которой неоткуда было появиться, возникла внезапно, пока она была рядом с тобой и взаимодействовала с тобой.

— То есть... вы хотите сказать, что источником рождения Безымянной стал я?

— В моих глазах это выглядит только так.

— Но это же логически невозможно. Как оттого, что я водил её с собой, комок органики вдруг обрёл личность и стал человеком?

— А сбивать флот воздушных кораблей каким-то непонятным лучом у нас логично?

— ...

— Повторю ещё раз. Если ты не знаешь, никто не знает. Я дал тебе достаточно зацепок, дальше осознай сам.

Темулен, словно передав мне взрывчатку, хохотнул и отвернулся.

Сам он ушёл с таким видом, будто ему на душе стало легче.

А вот у меня в голове всё перепуталось так, что она едва не лопнула.

«Простой органический остаток, в котором не должно было возникнуть личности...»

Когда я впервые нашёл Безымянную.

Как я с ней обращался?

Тогда я думал, что смотрел на неё с враждебностью.

Думал, что в любой момент личность Кали может внезапно воскреснуть и вонзить мне нож в спину.

Остерегался.

Снова и снова остерегался.

Но в то же время где-то глубоко внутри я, возможно, тайно желал.

Желал, чтобы Безымянная была существом, совершенно отличным от Кали.

Я ведь мог назвать её Кали, но именно поэтому всё равно дал ей отдельное имя.

Дав имя, я наделил её смыслом, отличным от Кали.

«Подожди. Тогда причина, по которой я не слышал имени Безымянной, пока моё существование было стёрто, неужели...»

Только теперь загадка начала проясняться.

Когда Безымянная представлялась мне, именно её имя передавалось с помехами.

Это означало, что информация была недоступна восприятию.

Но стёрто было моё существование. Почему это повлияло на Безымянную?

Причина была простой.

Имя Безымянная — не просто имя.

Назвав её Безымянной, я одновременно вложил в неё смысл.

Органика без смысла получила смысл.

А когда я стал обращаться с этим ребёнком как с человеком, она стала человеком.

Моя воля создала Безымянную.

«Родилась без души и обрела желание получить душу...»

И способность, которую пробудила такая Безымянная, — умение создавать душу кончиками пальцев.

Как несовершенное существо, она захотела стать совершенной.

А ещё, чтобы не стать воскресшей Кали, как я того и желал, она раскрыла способность, позволяющую обрести душу.

«Отец, значит...»

Внезапно я вспомнил слова Корнелии.

Неужели когда Корнелия так сказала, то видела всё это заранее?

И правда, если теперь меня назовут отцом, возразить будет нечем.

— Чего ты так завис?

— Просто... задумался немного.

— Не отвлекайся. Сейчас судьба всего мира висит на нас, а ты вот так теряешь бдительность?

— ...

— Дядя! Ты вообще слушаешь?

— Слушаю.

Шлёп

Я положил руку на голову Безымянной, которая раздражалась, словно её бесило, что с ней обращаются как с ребёнком.

Души в ней по-прежнему не чувствовалось.

Но внутри Безымянной был настоящий плавильный котёл, где вихрем смешивались сложные мысли и чувства.

Лишние мысли ушли.

Пока я не знал источник этой способности, мне было тревожно на неё полагаться.

Теперь же, кажется, можно быть спокойным.

— Пойдём.

Наконец-то пришло время проходить Дракена.