Я построил Клуб Долголетия (Новелла) Том 1 Глава 792 Песнь под яркой луной
Сразу видно – актёр со стажем!
Слегка захмелевшая Цзян Лиэр бросила взгляд на Лу Ли. Её прежнее презрительное выражение немного смягчилось, однако разговаривать по-прежнему не хотелось. С каких это пор в их племени объявился такой чудак?
Да ну его. Наклонив кувшин, она сделала один большой, неторопливый глоток.
Лучше просто выпить.
Видя, что сидящая рядом Цзян Лиэр молчит, но в её взгляде больше нет былой враждебности, Лу Ли приободрился. Так-то лучше, а теперь…
— Не будем больше об этом, давай просто пить!
Наполнив чарку, он издали салютовал державшей кувшин Цзян Лиэр и, даже не надеясь, что она чокнется с ним, отвернулся и принялся пить сам.
Шаг первый: притвориться несчастным, холодным и отрешённым, сделать вид, будто последние капли его душевного тепла были растоптаны злым умыслом незнакомки. Теперь ему оставалось лишь строить из себя гордого одиночку, пить вино в одиночестве и безмолвно плакать, глядя на ночное светило.
«Может, поговорить с ним? В конце концов, ничего страшного не случится».
В голове Цзян Лиэр мелькнула эта мысль, но она не стала претворять её в жизнь. Разве разговор может быть приятнее хорошего вина? Да и до красоты брата Лу этому парню далеко. Пожалуй, не стоит.
Краем глаза она заметила, как этот тип в очередной раз приложился к чарке. Стиснув зубы, она подумала: ладно, между ними всё равно ничего быть не может, да и с такой внешностью он никак не пошатнёт положение брата Лу в её сердце. Раз уж оба подвыпили, можно и перемолвиться парой слов. Если он начнёт наглеть, она его просто выставит вон. Её уровень культивации намного выше, чем у этого пьянчуги. К тому же она – старшая дочь вождя Клана Цзян и его единственный потомок. Стоило ей только позвать, как тут же сбежится куча помощников. Пожалуй, поговорю с ним немного, выглядит он уж больно жалко.
— Эй, а та девушка, которая тебе нравится, она красивая?
Цзян Лиэр постаралась говорить самым мягким тоном, на какой только была способна при общении с чужаками, но для Лу Ли её слова всё равно прозвучали довольно колюче.
Ну да ладно, то, что она вообще снизошла до разговора – уже огромный шаг вперёд, какой уж тут велосипед требовать.
— Давай не будем об этом сегодня ночью. Слишком больно вспоминать, всё уже в прошлом. Зачем лишний раз бередить старые раны?
Лу Ли отмахнулся, притворяясь равнодушным, хотя рука, державшая чарку, слегка дрожала.
«И вправду страдалец, но держится довольно непринуждённо, не то что я».
«Да и с чего бы мне унывать? Просто мой возлюбленный сейчас далеко от меня. Да, ушёл без предупреждения, но это ведь не значит, что он меня бросил! Мы с тобой совершенно разные, меня-то есть кому любить».
— И то верно.
Разговор оборвался так же быстро, как и начался. В воздухе мгновенно повисло странное молчание.
— Ничего страшного, ничего страшного. А у вас, барышня, что за печаль на сердце, раз вы так грустите?
Раз уж девчонка Цзян Лиэр умудрилась так быстро оборвать разговор, нелёгкое бремя поиска новых тем легло на его плечи.
Поскольку она пришла пить, для этого явно имелся повод. Даже если он сам выстроил в голове тысячи догадок и угадал истинную причину, озвучивать её напрямую было нельзя. Это сочли бы проявлением неуважения. Собеседница должна сама прийти к этому, пусть даже ответ лежал на поверхности.
— Ничего.
Пытаясь казаться невозмутимой, Цзян Лиэр мысленно прокляла одного мерзавца добрый десяток раз, после чего сделала ещё один глоток вина.
«Какая выдержка, какое хладнокровие… Действительно сильна, не зря она моя женщина!» – Лу Ли мысленно похвалил девицу. Всё-таки вкус у него всегда был отменный.
Но разговор нужно было продолжать:
— И без всякого повода пришли сюда пить?
— Мне так хочется, вопросы есть?
Цзян Лиэр гневно зыркнула на этого наглеца. Стоило проявить к нему каплю сострадания, как он тут же сел ей на шею! Она ведь только из жалости решила поддержать его, а он принялся устраивать допрос! Если бы у неё всё было хорошо, стала бы она сидеть здесь в одиночестве, глуша вино? Совсем делать нечего, что ли?
«До чего же недогадливый тип. Неудивительно, что его бросили».
Этот закатанный от раздражения взгляд показался Лу Ли невероятно кокетливым и очаровательным.
Ради такой винной феи стоило выпить ещё чарочку.
— Хорошо, хорошо. Если есть на свете тот, кого ты любишь, не стоит держать всё в себе.
Лу Ли сделал очередной глоток, что в глазах Цзян Лиэр выглядело как попытка набраться храбрости. Ей стало немного смешно: неужели разговор с ней требует столько мужества? Неужто это сложнее, чем магическая дуэль?
Она решила не бередить былые раны – это лишь расстраивало её. Время пить!
— И что толку, если я признаюсь в любви?
Цзян – убийца диалогов – Лиэр. Почему с чужаками всегда так трудно общаться?
Лу Ли чуть не поперхнулся вином. С ним-то она вела себя совершенно иначе! Неужели его негласный уход так сильно ранил её душу? Если подумать, по типажу Цзян Лиэр всегда была милой лоли, но всего за несколько дней превратилась в суровую госпожу. Хватет с него и одной вредной кошки под боком, не лишайте его последней надежды!
— Прости, — неожиданно произнесла она.
Взгляд Цзян Лиэр, направленный на далекий костер, стал отсутствующим. Она упрямо избегала смотреть Лу Ли в глаза.
Этот бедолага только что получил отказ и пришел топить горе в вине в одиночестве, а она наговорила ему столько колкостей… Цзян Лиэр мысленно пожурила себя за несдержанность — но совсем чуть-чуть.
Какое ей дело до чужих страданий и расставаний? Ей нужно лишь, чтобы один-единственный человек любил её, а она любила его.
Тем не менее она подняла свою чарку, салютуя Лу Ли в знак извинения. На этом инцидент был исчерпан. Если этот тип вздумает и дальше ныть, пусть не обижается, когда получит по шее.
Чистый звон керамических изделий был на редкость приятным – возможно, из-за качества алкоголя, но этот хрустальный звук сейчас казался особенно пьянящим.
— Как думаешь, почему люди обязательно должны кого-то любить? — Спросил Лу Ли, уже заметно захмелевший. Он подпёр голову рукой, покачивая чарку в пальцах.
— Нравится и нравится, какие ещё могут быть причины? — Цзян Лиэр недовольно поджала губы. К чему эти бесконечные размышления? Нравится — добивайся, нет — забудь. Если обо всём на свете думать, жить станет невыносимо тяжело. Будешь вечно мучиться сомнениями, так и не успеешь вырасти.
— Но на душе-то горько!
Лу Ли хлопнул себя по бедру, едва не разрыдавшись вслух.
— И что прикажешь делать? Раз ты ей не мил, насильно мил не будешь, — резонно заметила Цзян Лиэр.
— На словах оно конечно так, но на деле всё гораздо сложнее.
— И как же быть?
— Неси кисть!
Под бледным светом луны его белоснежные одежды казались сияющими. Лу Ли взял кисть и, вдохновлённый хмелем, принялся выводить стремительные, подобные извивающимся драконам и змеям, иероглифы.
Белый жеребец мчится у подножия гор, пролетая сквозь расщелины скал, подобно потоку света на краю неба.
К чему говорить о времени, когда высохнут горы и иссякнут реки, когда зимой загремит гром, а летом пойдёт снег?
Буря ещё не утихла, а нас уже настигает тоска разлуки?
Злой восточный ветер мешает нам излить друг другу души.
Буйный пурпур и яростный алый цвет вот-вот поддержат изумрудную зелень, бутон кардамона впервые раскрывается, обагряя ветви кровью.
Ветер качает хайтан, осыпая лепестки на нефритовые ступени.
Перед ступенями сияет яркая луна, мы тоскуем друг о друге, вглядываемся вдаль, но не можем познать взаимной радости.
Для кого расцветает вся эта прелесть в чертогах весной?
Отражение луны в воде после раннего дождя, призрачный Куньлунь, цветы в тумане.
Яркая луна кругла, подобно вееру согласия. Когда-то она покоилась в твоём рукаве, разгоняя зной, а ныне горит одиноким светильником во дворце Чансинь.
Ещё помню те годы среди цветов персика, когда весенние тени ещё были живы и не увяли.
Но вижу лишь, как утренний ветер торопит цветы осыпаться, окрашивая балюстраду и подушку в глубокий алый цвет.
Клятвы верности, нерушимые как горы и моря, всё ещё живы. Хочу доверить свои чувства бумаге, но драгоценное послание некому передать.
Когда с первыми холодами улетает караван диких гусей, я всё ещё жду, когда зашуршит твой синий халат с подвесками, но тебя не видно… Лишь осенний ветер и лунный свет наполняют западный терем.
Прекрасный лик не похож на феникса на шпильке, но песня его всё ещё звучит чистым переливом среди разноцветных облаков.
Об этом трудно сказать. Всё сводится к одному слову, и им же всё завершается.
Хочу написать – и умолкаю, хочу заговорить – и отступаю. Лишь яркая луна в небесах да янтарное вино в чарке…
… уносятся прочь вместе с осенним ветром.