Я стал другом детства северной герцогини Том 1 Глава 243 Побочная история Два новых сердца

Три дня спустя.

Когда у Ариэль внезапно начались роды, весь замок Лобехайм оказался в состоянии крайнего напряжения.

— Ух...!

Ариэль извивалась на кровати, стиснув простыню так сильно, что пальцы побелели от напряжения.

Наконец Юлкен, не в силах спокойно наблюдать за этим, схватил за руку стоявшего рядом врача. Лекарство было введено уже некоторое время назад, но продолжать в том же духе было невозможно.

— Нельзя ли дать что-нибудь посильнее?

— Нет. Дальше увеличивать нельзя. Слишком велик риск навредить детям.

Несмотря на выступивший на лбу пот, врач постарался ответить максимально спокойно.

Была использована предельно допустимая доза.

Благодаря обширному запасу маны тело Ариэль до сих пор выдерживало такое сильнодействующее лекарство, но дальнейшее увеличение дозировки было сопряжено с риском.

К тому же, значительного дополнительного эффекта все равно ждать не приходилось.

— То есть вы предлагаете просто смотреть, как она мучается?

— Больше мы ничего не можем сделать. С этого момента госпожа должна справиться сама...

Врач и сам осознавал, насколько беспомощно звучали эти слова.

Но и вправду, больше ни на что не приходилось рассчитывать.

Если и существовало нечто, что могло превзойти медицину, то это была магия.

Однако и магия при родах была крайне ненадежна.

С самой матерью, возможно, ничего бы не случилось, но безопасность детей внутри гарантировать было невозможно.

В этом аспекте магия, несмотря на всю свою универсальность, тоже не была всемогущей.

Именно в таких «зазорах» маги продолжали свои исследования, шаг за шагом продвигаясь вперед.

— Эд... ты здесь?..

Во время короткой передышки между волнами боли Ариэль позвала мужа.

Эдгар немедленно сжал её левую ладонь и наклонился так близко, чтобы его лицо оказалось полностью в её поле зрения.

Он прекрасно знал: когда боль становится невыносимой, человек может перестать замечать даже то, что находится прямо перед глазами.

— Я здесь. Видишь меня?

— М-м... теперь вижу.

Ариэль слабо улыбнулась — совсем не той улыбкой, что обычно.

Ещё мгновение назад мир перед глазами померк, она ничего не различала и от этого действительно испугалась. Но как только стало ясно, что Эдгар рядом, ей стало немного легче.

— Сначала попей воды.

Эдгар взял у горничной стакан и, поддерживая Ариэль за спину, осторожно приподнял её.

Она потеряла столько пота, что сейчас было важнее всего восполнить жидкость.

Глоток. Ещё один.

Эдгар опасался, что ей будет трудно пить, но, к счастью, ошибся.

Наоборот, словно только этого и ждала, Ариэль быстро осушила стакан и осторожно опустилась обратно.

— Полноценные схватки, скорее всего, начнутся ближе к вечеру.

Когда врач осторожно сообщил это, лицо Юлкена снова помрачнело.

Он помнил, что Элен не страдала настолько сильно. Может, дело было в близнецах, может, в чём-то ещё, но у Ариэль всё проходило значительно тяжелее.

— Вы хотите сказать, что будет ещё хуже?

— Боюсь, да. Лучше подготовиться заранее...

— ...Ха-а. Ничего не поделать.

Врач делал всё, что в его силах.

Дети — дар небес, и сколько ни кричи, естественный порядок вещей от этого не изменится.

Оставалось лишь принять происходящее и сделать всё возможное для своей дочери.

— Верно. Сейчас вместо тревоги нужно просто верить, что Ариэль справится.

— Ты права. Я слишком поддался эмоциям.

Элен мягко взяла мужа под руку, и лишь тогда Юлкен наконец сел и перевёл дыхание.

Впервые в жизни видеть, как родная дочь страдает настолько сильно, оказалось непосильно для отца.

Даже его зять, который был намного моложе, держался спокойнее, и это вызывало чувство стыда.

Юлкен раздражённо тряхнул головой и взъерошил волосы.

— Я прекрасно понимаю, что вы чувствуете. У нас тоже сердце остановилось, когда нам сообщили, что сын вернулся домой мёртвым.

Лансел сел рядом и попытался поддержать его.

Ситуации были разными, но как отцы они одинаково боялись, что с их детьми что-нибудь случится.

Тем временем Катрия тихо подошла к кровати и взяла Ариэль за руку, заметив слёзы в её глазах.

— Держись. И я, и твоя мама проходили через нечто похожее. Как бы страшно сейчас ни было, всё это лишь один момент. Ничего плохого не случится.

Катрия прекрасно понимала, что стояло за этими слезами.

Перед собственными родами она тоже боялась всего подряд.

Не сломается ли тело от этой боли? Если настолько больно, точно ли с ребёнком всё хорошо?

В голову лезли мысли, которые в обычном состоянии никогда бы там не появились.

Говорят, чем сильнее человек страдает, тем легче он погружается в самые мрачные размышления.

А роды — одна из сильнейших болей, которые женщина может испытать в жизни.

Поэтому даже железная правительница Севера могла психологически надломиться.

Но именно сейчас было особенно важно не терять духа.

Если дрогнет мать, опасность может возникнуть и для детей.

— Мой сын будет рядом с тобой всю жизнь. Поверь ему и успокойся.

— Мама права. Пока не увижу наших детей, я отсюда ни на шаг не отойду.

Услышав их обоих, Ариэль наконец улыбнулась.

Одного присутствия Эдгара ей было достаточно вместо тысячи воинов, но и слова Катрии легли на сердце тёплым утешением.

«Правда. Ничего плохого не случится».

Как она и мечтала, скоро появятся на свет двое малышей, и их крошечные, сморщенные ручки ухватятся за её пальцы.

Наверняка они будут плакать. Но даже их плач будет милым.

Ведь это будут их собственные дети.

— ...!

Словно нож вонзили в спину. Новая волна боли пронзила тело, и Ариэль судорожно изогнулась.

Услышав её приглушённый стон, врач тут же подозвал помощников.

Он говорил, что решающий момент наступит к вечеру, но, казалось, всё началось уже сейчас.

Одинокая битва, которую в конечном итоге должна выдержать сама мать.

* * * * * * *

Когда роды начались по-настоящему, шаги слуг стали ещё более торопливыми.

Мокрые полотенца, чистая ткань и множество других необходимых вещей.

Всё, что требовал врач, приносили без остановки.

— Н-нн...!

— Доченька, ещё немного! Потерпи ещё чуть-чуть!

Ариэль снова издала болезненный стон, но Юлкену и остальным оставалось лишь повторять слова поддержки.

К счастью, Ариэль хорошо контролировала дыхание, серьёзно приняв советы врача и Катрии.

Многие женщины от боли теряют контроль и начинают дышать хаотично, но она терпела, думая только о детях.

— Ещё немного, госпожа! Почти получилось!

— Быстрее несите ткань! Она теряет слишком много крови!

— Да!

Осталось совсем чуть-чуть.

Врач и помощники задвигались ещё быстрее, стремясь завершить всё без осложнений.

Когда показалась головка первого ребёнка, врач немедленно сделал необходимые надрезы.

Благодаря тому, что Ариэль не зажималась от страха и доверилась окружающим, процесс шёл быстро.

Даже удивительно быстро по сравнению с обычными родами. Но была одна проблема.

У неё близнецы. А это означало, что всё предстояло пережить дважды.

Для матери — по-настоящему изнурительное испытание.

— Госпожа, медленно и ровно. Сейчас самый важный момент.

— Ху-у... ха-а. Ху-у... ха-а.

Врач и остальные специально начали дышать вместе с ней, помогая держать ритм, и Ариэль подстроилась, снова и снова делая глубокие вдохи и выдохи.

Наконец первая маленькая принцесса появилась на свет.

Возможно, новорождённый ребёнок ещё не соответствовал привычному представлению о «милом младенце», но для всех присутствующих это было бесконечно прекрасное зрелище.

— Девочка!

— Уа-а-а-а-а!

Стоило очистить рот и нос от околоплодных вод и прочего, как малышка тут же громко заплакала.

Даже хлопать по ягодицам не пришлось. Передав первого ребёнка помощнику, врач сразу продолжил работу.

— Остался последний. Ещё немного, хорошо?

— Н-нн...!

Эдгар крепко сжал ладонь Ариэль и тихо подбодрил её. Ответить словами она не смогла, но коротко кивнула.

Примерно через пять минут на свет появился и второй главный герой этого дня — мальчик.

В отличие от сестры, он не сразу заплакал, из-за чего все успели испугаться, но, к счастью, и вторые роды завершились благополучно.

— Ты молодец. Всё выдержала, доченька.

— У-у... да.

Только убедившись, что оба ребёнка в безопасности, Элен подошла к дочери.

Она собственноручно вытерла холодный пот с её лба и не смогла сдержать слёз.

Это чувство отличалось от того, что она испытала, когда родила саму Ариэль.

Как его вообще описать?

Дочь, которую она когда-то сама родила через боль, теперь давала жизнь новым детям, а Элен видела всё своими глазами.

— Эд, возьми их тоже на руки. Разве не особенное чувство?

Катрия посмотрела на двух малышей, завёрнутых в пелёнки, и предложила сыну подержать их.

Но Эдгар лишь мягко улыбнулся и покачал головой.

— Пусть Ариэль первой возьмёт.

— ...Да. Так будет правильно.

Больше всех сегодня страдала именно Ариэль.

Поэтому Эдгар считал, что и право первой прижать детей к себе принадлежит ей.

Боль после родов не исчезала мгновенно, поэтому он просто сидел рядом и молча оставался с женой, пока она постепенно приходила в себя.

Даже сквозь боль Ариэль умудрилась поднять два пальца и показать ему знак победы, расплывшись в рассеянной улыбке.

Вот уж действительно стойкость. Пожалуй, титул правительницы Севера ей достался не за красивые глаза.

— Эй... я хорошо справилась?

— Конечно. Ты ведь моя жена.

— Тогда гладь по голове ещё. Всё ещё больно.

— Сколько захочешь.

Если это могло сделать ей хоть немного легче, он готов был гладить её хоть весь день.

Эдгар продолжал мягко перебирать волосы Ариэль, а когда боль немного отступила, осторожно принёс детей, которых до этого держали позади.

— Возьми.

— Это... наши дети? Хе-хе. Какие-то они страшненькие.

— Все новорождённые такие. Мы с тобой наверняка выглядели не лучше.

Эдгар не удержался от смеха, когда жена первым делом решила оценить внешность собственных детей.

Хотя прекрасно понимал, что она лишь шутит.

— Ну как ощущения?

— Тёплые. И... может, всё-таки немного милые.

— Говорят, собственные дети всегда кажутся красивыми. По крайней мере наши родители так утверждали.

— Наверное, правда. Хотя такие сморщенные... хе-хе.

Ариэль смотрела на лежавших рядом сына и дочь и не могла перестать улыбаться.

Ощущение было странным.

Просто смотреть на кого-то и чувствовать, как внутри разливается такое тепло, раньше она могла только рядом с Эдгаром.

Даже Соня, которую Ариэль обожала, казалась ей невероятно милой и драгоценной, но не давала такого чувства полноты.

Наверное, родные дети и правда отличаются.

В тот день Ариэль словно открыла одну из самых простых истин мира.

Отныне в её жизни стало на двух дорогих людей больше.