Я стал испорченным персонажем в тёмном фэнтези Том 1 Глава 619

Йен болезненно зажмурился, когда под сводами зала разнёсся хриплый, почти жалобный стон Платинового Дракона. В тот же миг дыхание Небесного Бросающего иссякло окончательно.

Следом пещеру сотряс могучий толчок и оглушительный грохот — было нетрудно догадаться, что Платиновый Дракон сумел, наконец, свалить противника навзничь. Сквозь узость, затуманенного взора Йена проступало лишь хаотичное, безумное сплетение синих и фиолетовых сполохов.

[― Теперь явно не время стоять и смотреть, мой друг.]

Йог был абсолютно прав. Йен разжал пальцы, отпуская флакон с эликсиром, извлёк руку из карманного измерения и нашёл на ощупь рукоять оброненного меча. Покрепче перехватив оружие, он отполз назад.

Он потянулся к эликсиру, руководствуясь лишь чистыми инстинктами, но если бы он принял его прямо посреди этой арены, драконы могли бы просто раздавить его своими тушами ещё до завершения исцеления. Судя по звукам, Платиновый Дракон явно оттащил Небесного Бросающего подальше, однако лишняя осторожность точно не помешала бы. К тому же, по опыту с Шарлоттой, он прекрасно помнил, что сразу после эликсира его тело пронзит неописуемая, мучительная боль.

[― И всё же, это поразительно. Подумать только, что он скрывал в себе столь чудовищную силу хаоса. Наверняка сдерживать её было чрезвычайно непросто.]

Восхищённо прошептал Йог сквозь непрекращающийся грохот, истошные вопли и хаотичное столкновение двух драконьих огней. В отличие от Йена, взор маленького змея оставался идеальным и чётким.

Волоча по земле щит и навершие своего меча, Йен продолжал медленно отступать, не сводя глаз с пульсирующего вдали фиолетового марева.

― А ведь я надеялся, что это не так. Вернее… я просто отчаянно верил в лучшее…

Полной неожиданностью это открытие для него не стало. Йен начал всерьёз опасаться подобного исхода ещё в тот день, когда была разрушена Чёрная Стена. Позже он искренне обрадовался, обнаружив Археаса внешне прежним, однако, судя по всему, эта сила была столь искусно сокрыта, что смогла обмануть даже его бусину эссенции.

― Не потому ли он тогда наотрез отказался читать мои воспоминания?

Всё, чему он прежде не придавал значения, теперь со свистом вставало на свои места. Он-то наивно полагал, будто Археас просто стеснялся показать свои отрывочные воспоминания. На самом же деле, тот, скорее всего, панически боялся выдать страшную тайну — то, что его душа уже была осквернена хаосом.

Его нежелание показываться спящим, да и само предчувствие, что одолеть Небесного Бросающего не удастся — всё это наверняка было не просто отголосками былых ран. Он явно тратил все свои силы до последней крупицы лишь на то, чтобы подавлять хаос внутри себя.

― Выход должен быть. Обязан.

Скрежеща зубами, Йен продолжал медленно пятиться назад. Как бы то ни было, убийство Небесного Бросающего по-прежнему оставалось первоочередной задачей.

[― Ты и сам это понимаешь, мой друг, но мы сейчас прошли буквально по лезвию ножа. Задержись этот искажённый дракон хоть на пару секунд — и от нас бы живого места не осталось.]

Йен лишь недовольно поморщился, но спорить не стал — крыть было нечем. Единственной причиной, по которой он вообще уцелел, были артефакты. Не будь на нём этих реликвий, лазурный огонь превратил бы его в горстку пепла в ту же секунду, как окутал бы его с головой.

― Точь-в-точь как в игре.

Ему лишь дважды доводилось видеть, как Небесный Бросающий извергает своё лазурное пламя. В эту фазу босс переходил только в случае, если игрокам удавалось снести ему половину здоровья до того, как вобьют все колья.

Прикосновение к тем синим языкам пламени означало мгновенную смерть. Именно поэтому сам Йен всегда концентрировался исключительно на том, чтобы как можно скорее вбить колья глубже в цель.

Возможно, так называемые киберспортсмены и эксперты смогли бы одержать победу в этой битве в подобных условиях, но он сам — точно нет. В своё время этот босс даже заставил его всерьёз задуматься о том, чтобы просто удалить персонажа к чертям.

Оглушительный, похожий на истошный вопль рёв Небесного Бросающего вновь сотряс пещеру. Дракону сейчас явно было не до высокомерных насмешек. Мало того, что его лишили возможности использовать магию, так он вдобавок проигрывал вчистую и в жестокой физической схватке.

Внезапно спина Йена упёрлась во что-то твёрдое. От этого мимолётного касания по телу прошёл такой дикий импульс боли, что он едва не лишился чувств. Он лишь чудом подавил рвущийся из груди крик.

[― Поверь мне на слово, мой друг. Тебе лучше не знать, как ты сейчас выглядишь. Просто выпей уже эту штуку.]

Пока Йог продолжал свой настойчивый шёпот, Йен выпустил из пальцев рукоять меча и снова погрузил руку в карманное измерение. Как оказалось, он отступил к самому краю расчищенной арены, где высились огромные завалы драконьих костей. Нащупав Эликсир Жизни, он извлёк флакон наружу и, полагаясь лишь на онемевшие пальцы, кое-как сорвал крышку.

[― А также поделись со мной своей кровью. Моё состояние, мягко говоря, тоже не из лучших.]

Вместо ответа Йен лишь кивнул, с трудом разжав сведенные челюсти и проглотив эликсир. Прохлада жидкости обожгла горло, однако, как и в случае с Драконьим Истоком, она тут же испарилась, едва коснувшись плоти.

По венам хлынула новая волна чистейшей Qi, даруя ощутимое чувство силы. Но это длилось лишь мгновение, прежде чем его накрыла невыносимая, сжигающая боль, словно все нервы были охвачены раскаленным железом. Мир померк, исчез, оставив лишь концентрированный ад.

― Черт.

Слабея, Йен цеплялся за остатки сознания. В памяти всплыл образ Шарлотты, корчившейся от боли — его страдания, вероятно, были схожи. Подобное было истинным испытанием, неподвластным простой силе воли.

[― Редко увидишь тебя в столь жалком виде. Я бы с удовольствием наблюдал, но, увы, сейчас нет времени для этого.]

Голос Йога доносился как сквозь вату, растворяясь в забвении. К счастью, кошмар не был вечным. Йен почувствовал, как обжигающая боль начала отступать, сменяясь нестерпимым зудом. Словно миллионы муравьев терзали его тело, обугленная кожа стремительно регенерировала, исцеляя раны.

Собственное хриплое дыхание эхом отдавалось в ушах. Последняя судорога прошла по телу, и Йен с удивлением обнаружил себя лежащим на земле. Он даже не помнил, когда именно отключил Платиновый Барьер.

Рев дракона, грохот разрушений и дрожь земли становились все отчетливее. Зрение, до этого слепящее белизной, медленно возвращалось. Тело все еще неприятно покалывало, но Йен, опираясь на руки, сумел приподнять корпус.

Серая, пепельная пыль сыпалась с него — остатки обгоревшей кожи, отшелушивающейся по мере регенерации. Спутавшиеся, отросшие волосы упали на лицо. Даже когда дыхание наконец выровнялось, Йен ощущал пульсирующую под кожей прохладную, чуждую драконьей магии энергию — остаточный эффект мощного эликсира.

Очередной оглушительный грохот заставил Йена поднять голову и взглянуть на поле боя. Неведомым образом за время потери сознания он отполз на десятки метров. Теперь, на расчищенной арене, битва двух драконов представала перед ним во всей полноте.

Небесный Зов, охваченный сиянием синего хаоса, был вдавлен в землю весом Платинового Дракона. Его голова, смятая передней лапой противника, неестественно вывернулась. Со скрежетом она ударилась о каменный пол, отскочила, и из разорванной пасти брызнула синяя кровь, искаженная порчей хаоса.

Но взгляд Йена был прикован не к нему.

― Археас…

Он застыл, наблюдая за Платиновым Драконом, который пытался вонзить когтистую лапу в зияющую рану на груди Небесного Зова. Его белоснежная чешуя, ранее излучавшая золотое магическое сияние, теперь была осквернена зловещим фиолетовым свечением. То же самое касалось молний на рогах и когтях, яростно горящих глаз и даже цепей, стягивавших его пасть, словно железные удила.

Благородного Платинового Дракона больше не существовало.

Перед ним стоял лишь взбешенный, искаженный зверь. Глаза горели безумным огнем, он ревел, как дикий зверь, даже когда очередной сдерживающий кол с чудовищной силой вонзился ему в переднюю лапу.

[― Давай смотреть на вещи позитивно.]

Голос Йога звучал так, будто он тоже пришел в себя.

[― По крайней мере, инициатива снова в наших руках, не так ли?]

Эти слова вызвали у Йена тошноту, но он не мог спорить с фамильяром — Йог был прав. Небесный Зов отчаянно пытался прикрыть уязвимую дыру на груди. Цепи, сковывавшие его, покрывались зловещей паутиной трещин, а звенья в пасти Платинового Дракона теперь испускали фиолетовое сияние.

Не отрывая взгляда от битвы, Йен с силой рванул застежку поножи — жуткий жар оплавил металл. Обрывки обгоревших штанов и отслоившейся кожи развеялись по ветру серой пылью.

― И весь этот кошмар — результат одного лишь драконьего дыхания.

Остальное снаряжение было в столь же плачевном состоянии. Прочность вещей упала до минимума, магические свойства полностью испарились. Изящная золотая гравировка на доспехах расплылась, потеряв форму. Впрочем, без этого снаряжения сам Йен превратился бы в расплавленную массу.

Хотя экипировка всё ещё обжигала пальцы, Йен, игнорируя боль, принялся методично снимать с себя один элемент за другим. Наруч и перчатка на левой руке пострадали меньше всего, сохранив остаточный запас прочности. Кроме того, чешуйка на его ладони уцелела идеально, не получив никаких деформаций.

— ……..!

Пока Йен с брезгливостью швырял под ноги снятые элементы некогда могучих доспехов, яростная битва драконов за его спиной разгоралась с новой, неописуемой силой.

И Бросивший Вызов Небесам, и непрерывно атакующий его Платиновый Дракон были сплошь покрыты ужасными ранами. Чешуя повсюду была содрана, а в некоторых местах кожа оказалась разорвана в клочья, обнажая сочищуюся плоть. Их крылья также превратились в рваные лохмотья. Большинство этих увечий, очевидно, был нанесен тяжелым колом, которым Бросивший Вызов Небесам размахивал наотмашь, словно мечом или палицей. В конце концов, это орудие изначально предназначалось для пробивания драконьей брони.

Сбросив с себя все снаряжение, кроме левой перчатки и наруча, Йен призвал Кольчужные Сапоги Вулканического Пепла и быстро обулся. Даже посреди этого хаоса его руки двигались невероятно проворно, с почти механической точностью затягивая ремни на лодыжках.

Едва Йен извлек из карманного измерения кольчужные поножи, как Бросивший Вызов Небесам яростным взмахом кола наконец сумел оттеснить Платинового Дракона. Но он не остановился на этом. Крутанувшись всем телом, он со всей силы хлестнул хвостом, буквально сдув Платинового Дракона в сторону.

Платиновый Дракон покатился по полу, разбрасывая вокруг себя драконьи кости. Соединявшая драконов цепь натянулась струной. Бесчисленные мелкие трещины на ее поверхности зловеще запульсировали фиолетовым светом.

В следующее мгновение цепь разлетелась на куски. Она явно не выдержала бушующего переплетения их магии и сил хаоса. Бросивший Вызов Небесам замер после разворота и хищно разинул пасть в сторону Археаса.

Наружу вырвался поток лазурного пламени. Эта струя была уже, чем прежде, и выглядела, пожалуй, послабее, но это всё ещё было дыхание дракона. И одного этого факта было достаточно, чтобы сделать его смертоносным сверх всякой меры.

— ……..!

Поглощенный огнём Платиновый Дракон истошно заревел от невыносимой боли и судорожно прикрылся своими изорванными крыльями. Пламя не въедалось в них мертвой хваткой, но обжигало ничуть не меньше, отчего последовавшая за этим агония была очевидной.

— Еще чуть-чуть!

Руки Йена задвигались еще быстрее. При этом его сознание оставалось кристально чистым, хладнокровно анализируя ситуацию. Судя по всему, это был последний выдох Бросившего Вызов Небесам. Даже дракон не мог изрыгать пламя бесконечно. Археас же за все время этой битвы использовал свое дыхание лишь единожды. Если он сумеет выдержать этот финальный натиск, следующий ход будет за ним.

— Как только я закончу с экипировкой, то смогу выдерживать этот жар в течение нескольких секунд. Если мне удастся нанести точный удар прямо в уязвимое место, тогда, возможно…

Он крепче сжал челюсти, прекрасно понимая, что грядущий выпад ранит Бросившего Вызов Небесам гораздо сильнее, чем самого Йена.

Пока Йен продолжал укрепляться в своих решительных мыслях, Бросающий Вызов Небесам издал оглушительный рёв, даже не прекращая изрыгать пламя.

[ — Ты всё-таки закалил свою решимость, Археас! Я ясно вижу твоё желание оборвать мою жизнь!]

В отличие от прежних, этот рёв был полон ярости и чистой, ничем не прикрытой злобы.

[ — А раз так, то и я… поставлю на кон абсолютно всё, чтобы сокрушить тебя!]

Закончив изрыгать пламя, Бросивший Вызов Небесам резко запрокинул голову. Синий свет, окутывавший его тело, вспыхнул с новой, куда более грозной силой. Оковы на его хвосте и прикрепленный к ним обрывок цепи налились ядовито-синим сиянием.

В тот же миг синие трещины начали стремительно расползаться по багровому сиянию, заливавшему стены пещеры. Йен прищурился, спешно натягивая латный нагрудник.

— Это ещё что такое…

Из глубин этих трещин пробилось и заиграло тёмно-красное марево. Оно разрасталось, а затем начало вязкими каплями стекать прямо внутрь чертога. Пещеру заполнил хаотичный, полный первобытного ужаса стон истерзанных душ.

[ — Похоже на человеческие души.]

Едва шёпот Йога прозвучал в его голове, как лицо Йена окончательно исказилось от отвращения.

— Так я и думал. Это души его апостолов.

Апостолы Бросающего Вызов Небесам с самого начала только и делали, что углубляли трещины во внешней печати. Ему не нужно было долго размышлять о том, зачем дракон призывает их души прямо сейчас. Бросивший Вызов Небесам стоял с высоко запрокинутой головой и широко разинутой пастью.

Тёмно-красные, истошно воющие души закружились в безумном вихре и спиралью устремились прямиком в его распахнутую пасть.