Я стал копейщиком Академии Том 1 Глава 489 Они поменялись местами: Леонхарт против Хан Чонсона.

Окраины столицы оказались куда более безлюдными, чем можно было предположить.

Ветхие здания, покинутые мастерские и настороженные взгляды редких прохожих — всё здесь кардинально отличалось от шумного центра. Столица Эдельфия была настолько огромна, что многим хватало центральных кварталов для жизни. На окраины же без крайней необходимости почти никто не заглядывал.

Именно по одной из таких улиц сейчас следовал мужчина.

Его серебристые волосы покачивались в такт лёгким шагам, а аккуратный форменный мундир немедленно приковывал к себе взгляды. Местные жители смотрели на незнакомца с любопытством и опаской, но Вермиан не снижал темпа.

Пройдя по широкой дороге, он свернул в тёмный переулок и остановился перед наполовину разрушенным домом.

Здание выглядело совершенно заброшенным. Стены потемнели от сырости, а окна зияли пустыми глазницами.

Вермиан без малейших колебаний толкнул дверь.

Скрип...

Внутри царила полнейшая тьма.

Он шагнул внутрь и осмотрел царящий беспорядок. Старые тряпки, клочья рваной ткани, несколько разбитых полок. Всё ценное давно растащили, оставив после себя лишь голые стены.

Признаков жизни не наблюдалось.

Вермиан усмехнулся.

[Она здесь.]

Голос Летеи прозвучал прямо в его сознании.

Он едва заметно кивнул.

Даже без подсказки ощущалась некая неправильность. Воздух внутри дома словно сместился на полшага в сторону от реального мира.

— Я бы предпочёл начать с разговора.

Вермиан замер посреди комнаты.

Кто-то наблюдал за ним из темноты. Это был апостол, но страха он не испытывал.

Вермиан легко ударил ногой по полу, высвобождая собственную силу — ту самую тьму, в которой таилась мощь Летеи.

Она моментально окутала всё помещение.

— Что ты делаешь?..

Запоздалый голос раздался справа.

Вермиан повернул голову. В собственной тьме он по-прежнему не видел ничего обычным зрением, однако сама сила чётко указывала на чужое присутствие.

Постепенно начала вырисовываться женская фигура.

Он слегка наклонил голову.

— На удивление обычная внешность.

[Апостол не может быть обычным.]

Летея всё чаще вмешивалась в его мысли. Вермиан улыбнулся и двинулся вперёд.

Перед ним стояла женщина с лицом, которое можно увидеть где угодно и тут же забыть.

Шаг. Шаг.

По мере приближения он всё яснее ощущал её растерянность. Выпущенная им сила была ближе к природе апостолов, чем к человеческим манерам. Поэтому женщина не нападала и не пыталась немедленно исчезнуть.

— Не стоит так пугаться.

— Ты... апостол?

— Можно сказать и так. А можно назвать меня человеком.

Вермиан мягко улыбнулся.

— Что за чушь?..

Её удивление напомнило слова Летеи.

«Полный договор обычно завершается победой одного сознания. Как правило, апостол поглощает человеческую личность, и та исчезает».

Их союз был исключением. Со временем Вермиан принял свою двойственную природу: человек, ставший апостолом, и апостол, сохранивший человечность.

— Не хочешь немного поговорить?

— Кто ты такой?

В голосе женщины звучала явная настороженность. Она уже собирала свою силу, готовясь вырваться при первой же возможности.

«Забавно».

С таким запасом ей не выбраться из его области.

И всё же Вермиан продолжал говорить спокойно.

— Меня зовут Вермиан. Думаю, мы с тобой найдём общий язык.

— Тебя тоже прислал один из Девяти апостолов?

Вместо ответа он едва заметно улыбнулся.

Когда-то Вермиан действительно намеревался встать на сторону апостолов. Пусть мир сгорит, лишь бы Беатрис выжила. Тогда это казалось единственным возможным будущим.

— Да, — солгал он после короткой паузы. — Я получил тот же приказ, что и ты.

С тех пор многое изменилось.

В его прежнем будущем появился свет. И этот свет должен был сиять ещё ярче.

Именно ради этого Вермиан пришёл сюда.

* * *

В тренировочном зале собралось непривычно большое количество людей.

Все взгляды были устремлены в центр площадки, где друг напротив друга стояли двое кадетов.

Эту пару было невозможно не узнать.

В первый же день учёбы они перевернули все ожидания и провели поединок, о котором Академия говорила ещё несколько месяцев. Теперь Леонхарт и Хан Чонсон снова оказались лицом к лицу.

Услышав новость, многие бросили свои дела и прибежали в зал.

Наставник боевой подготовки класса A, Аваланш, с явным удовольствием наблюдал за обоими. Ему было трудно скрыть улыбку.

Соперники разошлись на нужное расстояние и обменялись улыбками.

В день поступления их лица выражали совершенно иные эмоции. Тогда один был уверен в победе, другой отчаянно скрывал страх. Сейчас же оба радовались встрече и предвкушали бой.

Леонхарт взял учебный меч, Хан Чонсон — копьё.

Аваланш произнёс:

— Перед началом каждый из вас назовёт себя и обозначит уровень своей силы. Леонхарт, начинай.

Юноша коротко вдохнул. Его голубые глаза ярко блеснули.

— Леонхарт Лориант. Моя сила основана на «Едином мече Лазурных Небес». По оценке инструктора, я соответствую пятому уровню.

Он представился иначе, чем в прошлый раз. Не назвал технику своей уникальной чертой и отдельно уточнил, что уровень подтверждён инструктором. Леонхарт ещё не вернул утраченную врождённую особенность, поэтому не мог говорить о ней как прежде.

Однако никто из зрителей не посмотрел на него с сомнением.

Аваланш перевёл взгляд на второго кадета.

Хан Чонсон также глубоко вдохнул и слегка улыбнулся. Чёрные волосы успели отрасти и теперь мягко падали на его лоб.

— Хан Чонсон. Моя черта — «Владение копьём», ранг — обычный. Текущий уровень — шестой.

Эти слова были произнесены им без всякого пафоса, но зал мгновенно наполнился гулом.

— Шестой?..

— Как вообще возможно так быстро расти?

— Значит, в Башне магии он поднялся ещё на один уровень?

В восхищённых и недоверчивых перешёптываниях было одно общее чувство: Хан Чонсон изменился.

Изменился не только его внешний вид. Его само присутствие стало иным.

Он держал копьё одной рукой, опустив его наконечник под углом. Его расслабленная стойка излучала спокойное превосходство. Кадеты, помнившие его напряжение во время первого поединка, особенно остро ощущали эту разницу.

Аваланш кивнул.

С момента церемонии поступления прошло более полугода.

Теперь начинался бой, который, несомненно, вызовет ещё больше разговоров.

В наступившей тишине кто-то громко сглотнул.

* * *

Они двигались с поразительной лёгкостью.

И с немыслимой скоростью.

Ни один шаг, ни один обмен ударами не выглядел обыденным. Вокруг арены установилась напряжённая тишина: зрители боялись даже моргнуть.

Среди наблюдавших особенно пристально следили две девушки — Юмия и Глесия.

Их глаза безошибочно улавливали каждое их перемещение. Большинство кадетов уже не успевало различать отдельные движения, но они видели бой целиком.

Юмия внезапно прикусила губу.

Глесия бросила на неё взгляд.

«Неужели она так сильно за него переживает?»

На первый взгляд, силы казались равными. Ни одному из них не удалось нанести решающий удар. Иногда меч и копьё сталкивались с такой силой, что воздух вокруг дрожал; иногда соперники обменивались сериями ударов с безумной скоростью.

Каждый удар отдавался в груди зрителей.

И всё же Глесию не покидало странное ощущение.

«Это похоже на прошлый раз».

Оба владели своим оружием несравнимо лучше, чем в начале учебного года. Но рисунок поединка поразительно напоминал их первую встречу.

Только вот роли теперь были иными.

Тогда Леонхарт был в наступлении, а Хан Чонсон почти всё время отводил удары и защищался. Теперь же оба свободно переходили от атаки к обороне.

Юмия тяжело выдохнула.

— Не стоит так волноваться, — произнесла Глесия.

— Как мне не волноваться? — голос Юмии дрогнул. — Леонхарт вернул себе часть силы и стал намного сильнее, но Хан Чонсон вырос ещё больше. Я не понимаю, зачем они устроили это перед всеми. Если бы бой прошёл без зрителей, это было бы ещё приемлемо.

За её тревогой скрывалось ясное понимание происходящего.

Глесия тоже чувствовала, что в словах Юмии есть правда: при кажущемся равенстве сил, преимущество всё же оставалось за Хан Чонсоном.

— Думаю, у них одна и та же причина.

— Одна?

— Когда-то Хан Чонсон согласился сразиться с Леонхартом, несмотря на огромную разницу между обычной и легендарной чертами. Сегодня Леонхарт оказался на его прежнем месте.

И именно поэтому оба согласились на этот поединок.

Хан Чонсон никогда не выходил на арену с целью унизить противника. Он не стал бы публично топтать чужую гордость.

— Но это всё равно выглядит слишком жестоко, — проговорила Юмия.

— Нет. Совсем нет.

Глесия снова перевела взгляд в центр арены.

Они ускорялись, окружённые десятками внимательных взглядов.

Лязг-лязг-лязг-лязг!

Меч и копьё сталкивались в едином, бешеном ритме, словно оба бойца заранее знали замысел друг друга.

Жестокости в этом не было.

Оба выглядели счастливыми.

Первый поединок помог каждому из них вырасти. Похоже, нынешняя битва должна была послужить той же цели.