Я стал персонажем в академии без главного героя Том 1 Глава 237 Разлом измерений (4)
Ранее в Я стал персонажем в академии без главного героя...
«Шлюс Хайнкель погиб?»
«Был поглощен внезапной фиолетовой вспышкой и исчез без следа».
— Да чтоб тебя…
Эмилия смяла утреннюю газету и схватилась за голову.
Пресса, игнорируя все указания императорского двора, наперебой трубила о громкой сенсации.
Шлюс Хайнкель исчез во время визита в особняк Лихтенбургов: его и вторую дочь семьи поглотило внезапно возникшее фиолетовое сияние.
В этом сходились все сообщения.
Однако некоторые газеты несли откровенную чушь: они гадали, что он делал в комнате второй дочери Лихтенбургов, а то и предполагали, будто он сам всё это подстроил.
— Он не умер. Тела ведь не нашли.
Эмилия глубоко вздохнула, сложив ладони у губ.
Пока она своими глазами не увидит бездыханное тело Шлюса, она ни за что не поверит в его смерть.
Даже тогда не поверит. Ведь он уже однажды умер и вернулся к жизни.
Шлюс обязательно вернется.
Он обещал.
Обещал, что никогда не умрет.
— Пожалуйста…
Слёзы покатились по щекам Эмилии. Она от всего сердца молила небеса.
***
— Ваше величество, Императорский рыцарский орден направляется в столицу, чтобы помочь справиться с беспорядками.
— Хм. Лорд Кейн сам едет?
— Да, ваше величество.
— Прикажите ему оставаться на юге. Там сейчас куда важнее успокоить народ…
От вида всё новых докладов, громоздившихся на столе, у Арии уже кружилась голова.
Шлюс Хайнкель умер.
Вернее, исчез.
Не прошло ещё и суток, а по всей империи одно за другим вспыхивали волнения.
Святой престол, ещё вчера подобострастно гнувший спину перед императорским двором, вдруг расправил плечи. С северной границы в Монарх перебросили сразу четырёх инквизиторов.
Похоже, они собирались принудить папу к отречению и восстановить прежние порядки Святого престола.
Будь Шлюс Хайнкель на месте, хватило бы одного приказа отправиться туда. Теперь же, чтобы решить эту проблему, потребовались бы силы едва ли не целой имперской дивизии.
Вдобавок взбунтовались давно копившие недовольство дворцовые чиновники.
Главным образом те, кого Шлюс Хайнкель разжаловал с министерских должностей. Теперь они объявили забастовку и потребовали вернуть им прежние посты.
В армии тоже назревали неприятности.
Генералы разом выступили против Романа, чьё повышение до главнокомандующего имперской армией уже было утверждено.
Отстранить Романа они не могли, но и он не мог полностью подчинить себе всех генералов.
После исчезновения Шлюса Хайнкеля, которого за тактику подавления южного мятежа называли гением большой стратегии, штаб Романа лишился поддержки генералитета.
Роман наверняка скоро наведёт порядок, но до тех пор смуты не избежать.
— Шлюс Хайнкель, негодяй… А я-то думала, ты целыми днями только и делаешь, что развлекаешься…
У Арии болела голова уже от одной попытки разобраться во всех этих бедах.
Подумать только, сколько конфликтов сдерживал один лишь авторитет Шлюса Хайнкеля!
Теперь всё приходилось улаживать самой Арии — один императорский указ за другим. Работы было невпроворот.
— Ваше величество.
— Что такое?
В кабинет вошёл один из придворных и нерешительно замялся.
По его виду Ария решила, что дело не особенно важное.
— Мы изучили устные предания и легенды и нашли упоминания о явлении, похожем на вчерашнее…
— Ц-ц… Положи куда-нибудь в самый низ стопки и ступай.
— Слушаюсь.
Придворный ушёл. Ария уже хотела вернуться к докладам, как вдруг спохватилась.
Ведь она сама велела провести эти поиски прошлой ночью, причём в срочном порядке.
Ария торопливо перерыла гору бумаг и отыскала лист, только что оставленный придворным.
Она быстро пробежала глазами строки доклада.
«Барьеры и наблюдательные формулы не обнаружили проникновения. Предположительно, использована сила, не подчиняющаяся ограничениям пространства и времени».
«Фиолетовое свечение. Согласно древнему преданию, в день вторжения маджинов небо озарилось фиолетовым светом».
«Тело не обнаружено. Предположительно, произошло насильственное перемещение в другое место».
«Совокупность признаков указывает на силу, подобную действию легендарного меча Дюрандаля, способного рассекать измерения».
— Ха-ха…
Нелепость.
Весь доклад сводился к попытке объяснить случившееся силой легендарного меча, в существовании которого ещё нужно было убедиться.
И всё же другого объяснения столь невероятным событиям у Арии не было.
— Если это правда, значит, ты ещё жив.
Если Шлюса лишь перебросило через разлом в другой мир, он вполне мог остаться в живых.
А если он найдет способ рассечь пространство и там, то сможет вернуться.
Эта мысль подарила Арии надежду.
***
Я оцепенел.
Я не мог ни пошевелиться, ни вымолвить слова.
Меня будто придавило что-то невидимое, похожее на страх.
— Э-этот человек…
Я поспешил заслонить собой Джулию.
При этом я не сводил глаз с неба.
Перед нами парил мужчина с лицом точь-в-точь как у меня.
Он смотрел на нас сверху с таким ледяным, бесстрастным выражением, что становилось жутко.
«Это я из здешнего мира?»
Или Шлюс Хайнкель, в которого в этом мире так никто и не вселился?
Пока он не выказывал враждебности, но я понятия не имел, чего от него ждать. От напряжения пришлось сглотнуть.
После той стремительной магии, которой он победил Унтира, атаковать первым было бы совершенно неразумно.
Здешний Шлюс Хайнкель, по всей видимости, превосходил меня в силе.
Он медленно спустился, плавно приземлился и сделал глубокий вдох.
И первое, что слетело с его губ, было:
— Ух ты! Люди! Живые люди! Сколько же лет я вас не видел!
— …
И вся гнетущая атмосфера тут же рассеялась.
Не осталось и намека на пугающее величие: он широко раскинул руки и с явным восторгом направился ко мне.
К тому же, он улыбался, словно какой-то простодушный деревенский житель.
— Какая неожиданная встреча! Да ты же – это я! Судя по твоей одежде, ты всё ещё учишься в Академии?
— Кто ты?..
— Как это кто? Я – это ты, а ты – это я. Разве не видишь?
— Я спрашиваю, что случилось с этим миром. Столица, которую я знаю, не была в таком запустении.
— А-а… Значит, ты из прошлого? Хм, вполне возможно.
Значит ли это, что он – это я из будущего?
Не хотелось бы со временем превратиться в такого непутёвого типа.
Он, похоже, уловил мою мысль, кивнул и приблизился.
— Джулия…
— А… да?
— Айсбург? Лихтенбург? Ваппенберг? Или, может…
— Из Лихтенбурга.
— Лихтенбург… Значит, ты из золотого века.
Он протянул руку к лицу Джулии, но я тут же отбил его ладонь.
Он усмехнулся, немного отступил и опустился на большой камень.
— Мрачновато здесь.
— Что?!
Он небрежно махнул рукой, и солнце вдруг начало подниматься над горизонтом.
Оно зашло менее часа назад, а теперь вновь всходило…
Одно поразительное событие следовало за другим.
Стоило ему взмахнуть рукой, как прямо из воздуха материализовалась бутылка вина без какой-либо этикетки.
— Будешь?
— …
Ещё один взмах — и в его другой руке появился бокал.
Я молча принял предложенный бокал.
Он небрежно вырвал пробку зубами и наполнил мой бокал вином.
Затем он налил себе такого же тёмно-красного вина, втянул аромат и произнёс.
— Это Дюрандаль отправил тебя сюда?
— Вижу, ты хорошо осведомлён.
— В те времена, должно быть, я сильно растерялся.
— Сначала ответь: ты действительно я? То есть…
— Да. Шлюс Хайнкель, в которого вселился Ким Джину, автор дешёвого фэнтези. Похоже, мы один и тот же человек — либо из почти идентичных миров, разделившихся из-за какой-то мелочи, либо с разных временных линий.
К моему сожалению, я и сам предполагал нечто подобное.
Другой вариант развития событий, вызванный незначительным отклонением от моей истории.
Или же будущее, которое ожидает меня самого.
Похоже, я оказался в одном из этих двух сценариев.
— По твоему лицу вижу, что объяснения не помешают.
— Не откажусь.
— Хорошо. Не знаю, как у тебя, но у нас был период, когда всё шло гладко. Я стремился предотвратить конец света и увидеть финал. Ради этой цели я занял высокий пост в империи, а перед войной с маджинами заручился поддержкой Великого леса и королевства. Всё шло отлично, за исключением испорченных отношений с пустынными эльфами.
Меня пронзил холодок.
За исключением истории с пустыней, он почти дословно описал моё текущее положение.
Однако он то и дело бросал взгляды на Джулию. Я заслонил её собой и крепко сжал её руку.
— С чего всё пошло наперекосяк? Сейчас уже трудно вспомнить. В какой-то момент всё начало рушиться. Эльфы вторглись с огромной армией, Федерация развалилась, повсюду начались восстания… И я уже не мог ничего исправить. Эмилию убили, когда она пошла за покупками. Особняк Флешеттов подожгли Вороны, а Айрис погибла. Трие получила смертельное ранение в поединке с предавшим нас Первым Мечом Империи. Как нарочно, именно тогда закончились все эликсиры.
— А… а сестра Эрика?
— Эрика… Нет, пожалуй. И так слишком мрачно. Не буду рассказывать, кто и как погиб.
— …
Хотелось отрицать всё услышанное.
В такое будущее было трудно поверить.
Но зачем ему лгать мне?
Однако в этом мире, похоже, всё действительно произошло.
— В конечном итоге я остался совершенно один… Абсолютно один. Ведь я без устали кого-то спасал, куда-то мчался, с кем-то сражался. А когда опомнился, обнаружил, что все вокруг мертвы. Никого не осталось. Всё произошло так стремительно, что я даже не понял, где допустил ошибку.
— Откуда у тебя такая сила?
— А, эта?
Он успел осушить пять или шесть бокалов, а теперь доставал из воздуха новую бутылку.
Нет, это определённо была сила, превосходящая простое умение создавать бутылки и бокалы.
Почти безграничная мощь.
— Сила маджинов.
— Маджинов?
— Ага. Когда я потерял всех своих друзей и близких, мне оставалось лишь бежать. К тому времени Асайлум уже заполонил весь континент, а маджины объединились, чтобы добить моих людей… Мне помогало так много людей, но все они погибли. Герцог Кейн, генерал Роман, профессор Релик… Впрочем, не буду об этом. Я скрывался от Асайлума и накапливал силы для мести. И как ни думал, оставался лишь один способ нанести ответный удар.
— Отобрать силу у маджинов?
— Именно! В конце концов, мы один человек, даже мыслим одинаково.
— …
Одинаково.
От одних этих слов меня передёрнуло.
— Я выбрал Безумца. Стоит ему впасть в ярость, как он уже ни за что не отступит. Я тщательно подготовился, застал его врасплох и отрубил ему голову. Представляешь? Обычный человек убил маджина!
Шлюс Хайнкель гордо похлопал себя по груди.
— Затем я вырвал его сердце и поглотил его силу. Это была сложная формула, но какая мне разница? Ты и сам знаешь, что наши способности позволяют нам разобрать любую формулу. Так я поглотил всю его мощь и превратился в маджина. Я перестал стареть и получил разрушительную силу. А потом… другие маджины в ярости пришли за мной. Я разобрался с ними поодиночке.
— И стал единственным маджином?
— Ага. Я остался последним маджином, собрав в себе все их силы. Вот откуда эта мощь. Нельзя сказать, что у неё совсем нет ограничений, но для человека я практически всемогущ.
— Значит, этот мир уничтожили вы?
— Верно. Когда я стал единственным маджином, люди внезапно начали меня боготворить. Они называли меня богом нового мира, достойным править человечеством. Они убили всех, кто мне был дорог, а теперь говорят такое… Меня это взбесило. Стало настолько противно, что я взял и уничтожил их всех. До последнего человека. Но финал так и не наступил. Похоже, уничтожение континента не считается за концовку. Теперь я понимаю, какую глупость совершил. Надо было кого-нибудь оставить. Ведь если людей не осталось, Джулия больше не сможет переродиться… Прошло, наверное, около ста тысяч лет. Всё это время я был один.
— …
Он сумасшедший.
Глядя на местного Шлюса Хайнкеля, я не мог думать ни о чём другом.
Впрочем, прожив сто тысяч лет в полном одиночестве, кто угодно бы свихнулся.
Он явно не проявлял враждебности, но всё равно выглядел опасным.
Словно бомба с часовым механизмом, готовая взорваться от малейшего толчка.
— А вообще, я чертовски рад снова видеть живых людей. Слушай, я здесь почти бог! Могу сделать для вас почти всё, что захотите. Кроме людей. Ха-ха!
— Нам ничего не нужно. Скажи лучше, ты можешь вернуть нас в наш мир?
— Эх… Так и знал, что ты спросишь. А я надеялся, вы погостите подольше.
— Значит, способ есть?
— Есть. Давай заключим сделку, мой двойник из светлых времён.
Я думал, он попытается удержать нас здесь.
Но он на удивление легко согласился помочь.
Оглянувшись, я увидел, что Джулия тоже облегчённо улыбнулась.
— Дюрандаль давно сломан. Но если потратить примерно девяносто процентов моей силы, я смогу один раз открыть разлом между измерениями. Выходи через него.
— Тогда ты тоже можешь…
— Нет. Это лишь жалкое подобие Дюрандаля. Мне придётся поддерживать разлом с этой стороны.
— Ты уверен? Девяносто процентов — почти вся твоя сила.
— Только рад буду. Скучно ведь всё время играть на лёгкой сложности. Как раз хотелось перейти на сложную.
— Спасибо, что готов отказаться от почти всемогущей силы ради нас.
— Нас?
Его лицо вдруг исказилось.
У меня сердце оборвалось.
Снова нахлынул тот самый страх, что при первой встрече с ним.
— Уйдёшь только ты.
— Что ты имеешь в виду?
— Я же сказал: это сделка. Оставь мне Джулию и уходи, мой двойник из светлых времён.
— …
Всё пошло не так.
И очень серьёзно.